Уголки губ Арлетт насмешливо дрогнули.

— Значит, предстоит эпическая битва чистоты с пороком за молодую душу?

Баронесса нервно поджала губы.

А я подумал, что битвы между ними явно не избежать.

Неделя пролетела незаметно, и наступил день премьеры нашего спектакля по пьесе с пафосным названием «Нерушимая добродетель» господина Люпена, который обещал присутствовать самолично. Меня больше интересовало, появится ли на премьере Людовик: наш заядлый венценосный театрал слегка простудился. Король, несмотря на свое жизнелюбие и слабость к женскому полу, был весьма чувствителен в вопросах христианской морали, по крайней мере, в части ее внешних проявлений. Как-то он отреагирует на сие творение?…

И как раз сегодня я впервые должен сопровождать малышку Этель на представление в Версаль. Пробудившись поутру в собственном имении, я сладко потянулся, и почему-то именно эта мысль пришла мне в голову первой. Мысль о том, что мне предстоит испытать свои силы при взятии новой крепости, будоражила и сулила волнующие впечатления.

Возможно, еще и потому, что игра, затеянная с баронессой де Шато-Рено, можно сказать, почти подошла к концу едва начавшись: бастионы этой гордячки оказались картонными и в течение недели успели пасть уже два раза. После чего, разочарованный столь скорой победой, я даже почувствовал себя обманутым: какие были посылы, какие ожидания долгой борьбы амбиций!… А на деле я даже не успел развернуть весь арсенал своих средств обольщения, как дамочка оказалась в моей постели.

Во время соития баронесса не смогла удивить ничем. Я больше размышлял, считается ли обманом, что я трахаю баронессу в своих версальских покоях, хотя обещал сестре не водить женщин к себе. Но, с другой стороны, Арлетт теперь постоянно живет в нашем имении в Сен-Жермен и бывает в Версале редко и никогда не остается тут на ночь. Впрочем, как и я: хотя во дворце бываю часто, но меня неумолимо тянет домой, в семью.

Итак, сегодня мой первый выход в свет вместе с Этель де Сен-Дени.

— Очень любопытно посмотреть на твой «заказ», — хихикнула Арлетт, поудобнее усаживаясь в карете, на которой мы должны были подъехать к дому графа и забрать с собой Этель. — Помнится, ты говорил, что она довольно-таки мила…

— Сама увидишь, сестренка, — отозвался я, возбужденный новыми обстоятельствами, — скажу только, что моему эстетическому вкусу ее внешность никакой ущерб не нанесла.

Арлетт весело расхохоталась. Она выглядела прелестно: в лучах солнца ее волосы приобрели медовый оттенок, а карие глаза — загадочное мерцание лучшего коньяка. Светлое платье ловко обтягивало точеную фигурку, делая ее похожей на ожившую фарфоровую статуэтку. «Красивая все-таки у меня сестра», — невольно подумал я, любуясь ею.

Когда Этель появилась на пороге своего дома, я не сразу понял, что со мной случилось. Я будто бы весь превратился в зрение. Я перестал слышать, двигаться, думать и даже дышать — только смотрел. Мне показалось, что она не шла, а грациозно плыла в этом своем воздушном платье с мелкими цветочками, слегка жмурясь от яркого солнца. Легкий ветерок развевал ее волнистые каштановые локоны, на нежных губах играла смущенная улыбка.

— Эжен, — вернула меня к реальности сестра, слегка потормошив за рукав, и я вышел из кареты, чтобы помочь Этель сесть. Ее тонкие пальчики слегка дрожали от моего поцелуя, на бледные щеки падала тень от ресниц.

Этель села рядом с моей сестрой напротив меня. Карета наполнилась тонким ароматом ее духов — жасмин после дождя. Я возбужденно ловил его, слегка раздувая ноздри, как дикое животное.

Я представил дам друг другу. И заметил, что они чем-то неуловимо похожи между собой, хотя никакого особого внешнего сходства не было.

— Этель, а вы впервые едете в Версаль? — Арлетт начала учтивую беседу.

— Нет, уже во второй раз, — Этель улыбнулась, но потом слегка нахмурилась, словно припоминая что-то.

— И когда же это было впервые? — Арлетт с любопытством рассматривала собеседницу. — В первый раз я там была на мой день рождения, — неожиданно усмехнулась Этель. — Тогда еще устроили большой фейерверк и купания в фонтане. Но, конечно, не в мою честь. Этель стрельнула в меня своими оленьими глазами, явно усмехаясь. Черт, это что, было в тот день, когда я гонял придворных дам по парку и ловил их в фонтане?! И она меня видела там пьяного и задирающего юбки фрейлинам? Хм, представляю, какое мнение у нее обо мне сложилось… Ну что же, тем лучше: карты розданы и у каждого на руках. А, кстати, она не такая уж и робкая овечка, как мне сначала показалось…

— О, да, я тоже не забуду этот день! — Арлетт рассмеялась, очевидно, вспоминая, как она еле-еле уговорила меня, пьяного, оставить в покое «наяд» и пойти отоспаться в своей комнате. Я долго упирался и ни за что не хотел покидать праздник. Но это Арлетт: только она может уговорить меня сделать что-то.

— Жаль, что я не смогла побыть на празднике до конца, наверное, там произошло очень много интересного, — Этель снова взглянула на меня.

Наконец, ко мне вернулся дар речи, который обычно всегда при мне.

— Этель, мы с вами еще успеем наверстать все самое волнующее и достойное внимания, — сказал я намеренно двусмысленно.

Она застенчиво улыбнулась и отвернулась к окну. Арлетт тоже сделала вид, что заинтересовалась пейзажем. Далее мы ехали молча.

Ко мне вернулась моя самоуверенность, и я начал нахально рассматривать Этель. «Черт возьми, а она прехорошенькая! Хороша той миловидностью, которая дороже классической красоты», — думал я, мысленно уже снимая с нее платье и представляя ее голой на своей постели, с разметавшимися по ней длинными спутанными волосами, с глазами, подернутыми сладострастной поволокой… От этих образов у меня начал распухать и твердеть член. Сладкая истома разливалась в паху.

Внутри кареты повисло густое эротическое напряжение. Молодая женщина словно почувствовала это. У нее порозовели щеки, а грудь начала возбужденно вздыматься. Этель закусила нижнюю пухлую губку и вдруг неожиданно отвернулась от окна и посмотрела мне в глаза. Я чуть было не кончил! «Стоп, Эжен, приходи в себя, — пытался я успокоить и загнать своего плотоядного зверя, — здесь не время и не место». Кое-как зверь меня послушался.

С таким приятным послевкусием от поездки мы добрались до Версаля. Арлетт, оживленно щебеча, повела Этель в свои покои, так и оставленные за нею. Похоже, дамы нашли общий язык.

А я встретился с Филиппом. Герцог был в чрезвычайно приподнятом настроении.

— Слушай, Эжен, а что это за прелестная крошка прибыла к нам с тобой и дорогой Арлетт? — живо поинтересовался мой друг, поигрывая перстнями.

— Это моя протеже, дальняя родственница, — лихо соврал я, не желая давать особых поводов для сплетен. — Ее супруг, граф де Сен-Дени, довольно стар, ему версальские развлечения уже не по возрасту и не по состоянию здоровья. Поэтому он попросил меня сопровождать его молоденькую жену на балах и отгонять от нее назойливых кавалеров. По-родственному.

— Ах, родня…. - усмехнулся герцог. — А я было удивился, как же можно было доверить тебе без опаски такую хорошенькую фею.

— Потому что, Филипп, я самый грозный защитник прекрасных барышень, — хохотнул я и деланно сдвинул брови.

Герцог усмехнулся.

— Сегодня на премьере спектакля буду не только я, но и мой венценосный брат: он выздоровел и жаждет новых развлечений. Так что, друг, не отвлекаю тебя от волнующей подготовки к выступлению и откланиваюсь.

А я думал о том, что меня волнует вовсе не спектакль, а мысль о том, как мне хочется остаться наедине с Этель…

Когда виконт ушел по своим делам, оставив меня на попечение сестры, я немного перевела дух. В его присутствии мне постоянно кажется, что я неодета: так и хочется одернуть складки платья или поправить декольте. У него взгляд откровенно-раздевающий, и я не могу быть точно уверена, такой ли он у него от природы, или же Эжен уже приступил к плану по моему соблазнению. Он ведь не знает, что я слышала его разговор с моим мужем, поэтому будет изо всех сил пытаться сделать меня своей любовницей, пока я не забеременею.