Потом мы, уставшие, счастливые, лежали на плаще, постеленном прямо на траве, и набирались сил. Чтобы потом заняться этим ненасытно снова и снова. Мы были готовы прямо-таки сожрать друг друга!

Дождавшись сумерек, пошли к нашему шатру, закутавшись одним плащом.

Этель переодевалась для прогулки в другое платье. А я вспомнил, что уже много часов не видел сестру. И пока Этель прихорашивалась, решил найти Арлетт.

Не найдя нигде Арлетт, Эжен, обеспокоенный отсутствием сестры, пошел проверить свою карету. Она была на месте: кони тихо перебирали копытами, а возница мирно посапывал в ожидании хозяев.

— Поль! — растормошил возницу виконт. Тот вздрогнул и крепко натянул повисшие было поводья.

— Ты видел госпожу Арлетт? — спросил Эжен с надеждой.

— А как же, хозяин, видел, еще и отвозил ее, — приосанился возница.

— Куда? В Сен-Жермен? — удивился Эжен, не ожидавший такого ответа.

— Да, хозяин. Госпожа Арлетт пришла, даже сказал бы, если позволите, прибежала, и приказала отвезти ее домой. Я ее и довез, а она велела ехать обратно в Версаль и ждать вас.

Эжен был озадачен. Конечно, они с сестрой — взрослые люди и не ходят постоянно за ручку, но то, что Арлетт уехала в такой спешке, ни слова не сказав, его насторожило.

— Поль, а как она выглядела, может, показалась тебе бледной? — выспрашивал виконт у возницы.

Возница почесал хлыстом затылок, как бы оценивая задним числом настроение и вид хозяйки.

— Похоже было, что она вроде как плакала перед этим… А, может, и не плакала… — Поль осторожничал, боясь сказать что-то лишнее.

Виконт не любил болтливых слуг, но сейчас сдержанность Поля выводила Эжена из себя.

— Ну, вспоминай живее, черт вялый! — вспылил Эжен, который никогда не отличался ангельским терпением, особенно в делах, касающихся близких ему людей.

— Хозяин, да не силен я в этих баб… женских настроениях, — слегка обиделся возница. — Но вроде как у моей супружницы, когда повздорим, глаза такие же опухшие и красные, плакала выходит…

— Жди меня здесь! Скоро поедем домой!

Эжен вернулся к Этель и объяснил, почему ему срочно нужно вернуться домой.

— Прости, любовь моя, но сегодня мы фейерверк не посмотрим.

— Господи, Эжен, какой фейерверк! — махнула рукой обеспокоенная Этель. — А если Арлетт заболела и ей нужна помощь?! Конечно, тебе нужно срочно ехать!

Эжен поцеловал возлюбленную. «Из Этель выйдет прекрасная мать. Она так печется о моей взрослой сестре… Как же сильна окажется ее любовь к малышу!» — невольно мелькнуло у него в голове.

Пока ехали в Париж, Эжен молча корил себя за то, что недоглядел за сестрой. Этель накрыла своей ладонью его чуть подрагивающие от волнения пальцы.

— Милый, не кори себя, — мягко произнесла она. — У нее просто могла разболеться голова. Или повздорила к кем-то из салонных дамочек. Что бы там ни было, но я уверена, что ты все устроишь так, чтобы Арлетт было не о чем беспокоиться.

— Да, ты права, — задумчиво сказал виконт, погладил руки Этель и поцеловал их. — Для сестры я сделаю все. Она — моя семья.

Эжен довез Этель до ее дома. Подождал, когда она поднимется к себе. Увидев в окне второго этажа встревоженное лицо Полин де Кур, улыбнувшись, помахал ей рукой, хотя знал, что тетушка Сова его недолюбливает. Вскоре в окне появилась Этель. Эжен ответил на ее воздушный поцелуй и крикнул вознице: «В Сен-Жермен! Гони!»

Арлетт сидела в гостиной всего при нескольких свечах, но даже при таком тусклом свете Эжен заметил, что лицо сестры распухло от слез, а на ее левой щеке появилась царапина.

— Арлетт, что случилось?! Почему ты уехала, не найдя меня, ничего не сказав? — взволнованный Эжен с порога бросился к младшей сестре. Она показалась ему той заплаканной шепелявой малышкой трех лет, какой он запомнил ее перед отъездом в монастырскую школу. Сердце кольнуло иглой от жалости и нежности одновременно.

— Антуан де Бине… Он… попытался изнасиловать меня, — почти по-детски всхлипнула сестра.

— Что???! Рассказывай все, как есть! — глаза Эжена налились кровью.

— Мы прохаживались по парковым аллеям втроем: я, Монсеньор и де Бине. Потом за герцогом пришел посыльный, и он откланялся. Мне оставаться наедине с Антуаном не хотелось, поэтому я предложила ему закончить прогулку, и чтобы он сопроводил меня во дворец. И тут де Бине словно подменили. Он стал развязным, размахивал руками и громко кричал, что он-де понимает, что я мечу в «бурбонские фаворитки», что якобы мне все равно — король или герцог, и вообще я лягу с любым, только не с ним….

— Что дальше? — стиснув зубы, выдавил Эжен.

— Дальше я не сдержалась и влепила ему пощечину. А этот ублюдок схватил меня, повалил на траву, расцарапал своими перстнями мне щеку и начал задирать юбку. Еще и проговаривал: «Твой брат мне должен, расплатишься за него!» Силы были не равны, и чтобы избежать насилия, я вцепилась в его запястье зубами! Хвала небесам за мои острые клыки, которые я так ненавидела! Мерзавец взвыл от боли, я прокусила ему руку до крови, как заправский вампир, — Арлетт нервно рассмеялась.

Эжен сидел неподвижно, бледный как мел. Только желваки бугрились на скулах и белели костяшки сжатых кулаков. Наконец, он что-то про себя решил и повернулся к сестре.

— Детка, ты молодец! Сейчас тебе нужно поспать, отдыхай! А я скоро вернусь.

— А ты куда? — тихо спросила Арлетт, зябко поводя плечом.

— В Версаль. Есть у меня там кое-какие дела, — Эжен бросил на сестру взгляд, полный холодной решимости, и у нее сжалось сердце. Но она понимала, что ничего с этим сделать не сможет.

Виконт нашел де Бине уже основательно пьяным. В отличие от Эжена барон носил щегольские парики, и тот, что был сегодня на нем, сидел криво. Он шатался и время от времени икал. «Прибить бы тебя прямо тут!» — подумал Эжен и, натянув учтивую улыбку, сказал вслух:

— Антуан, дружище! Где же ты ходишь? Выпил изрядно и без меня…

— А я тебя… ик… не нашел, — заговорил де Бине, навалившись на руку виконта.

Эжен с отвращением отвернулся от винных паров, которыми дышал барон, но руку не убрал.

— Держись, Антуан, обопрись на меня. Вот так, иди прямо.

— А ты не командуй! — барон остановился и горделиво вздернул подбородок, отчего приобрел комичный вид. — Это ведь благодаря мне ты так поднялся в Версале, оброс связями, разбогател. А помочь своему кузену не хочешь! Неблагодарный!

Терпение никогда не было сильной стороной Эжена, но сейчас он проявлял просто чудеса смирения. У него в голове созрел четкий план, и он не собирался сломать его из-за эмоциональной невоздержанности. Хотя, конечно, руки у него чесались от желания проломить, как гнилой орех, пустой череп де Бине.

— Ну что ты такое говоришь, Антуан? А кто помог тебе, когда ты собрался наладить торговлю венецианскими кружевами и заморскими тканями? Кто свел тебя с нужными людьми? А кто обеспечил тебе покровительство от правительства? Все я, твой кузен.

Эжен говорил сущую правду, он очень сильно помог неблагодарному родственнику, но сейчас его свинское отношение волновало виконта менее всего.

Эжен вел де Бине вдоль темной аллеи парка, выходящей на Большой канал. Уже стемнело, и Эжен должен был успеть как раз к началу фейерверка. Кому как не ему, устроителю торжеств, знать, откуда будут производиться самые громкие залпы. Вот туда он и вел захмелевшего барона.

— А куда ты меня ведешь? — де Бине остановился и стал осматривать окрестности мутными глазами.

— На Большой канал. Тебе надо освежиться, ты уже совсем пьян, дружище. Покатаемся на лодочке, послушаем волны, поговорим. И ты будешь, как новенький.

Когда он помогал де Бине сесть в лодку, заметил, что правая рука кузена была небрежно перевязана платком.

— Ты поранил руку, Антуан? — как можно более спокойным тоном спросил Эжен.

— А, — отмахнулся де Бине, неловко падая на скамью в лодке, — хотел поиметь одну стерву, да она больно укусила меня до крови.