Герцог внимательно выслушал план, который придумала сестра виконта. Что-то во всем этом смущало Монсеньора. Он посмотрел на медальон, взял его в руку с ладони девушки.

— Да, бедняга де Бине…. — герцог рассматривал довольно-таки искусно выписанный портрет Арлетт внутри вещицы. — А ведь он был вашим женихом, Арлетт. Партия, конечно, не самая выгодная и совершенно не достойная Вас. Тем не менее он любил вас. А теперь кулон с вашим портретом, которым он так дорожил, становится всего лишь орудием давления. Арлетт, вы опасная женщина, однако…

— Ах, Монсеньор, боюсь, вы слишком романтизируете образ покойного Антуана, а мой — демонизируете, — Арлетт склонила голову и опустила взгляд, словно демонстрируя свое благорасположение, а на самом деле желая спрятать лукавые искры в своих темных глазах. — Барон только казался безобидным существом, но вот уж в ком бушевали демоны всевозможных пороков: подобострастия, лжи, заносчивой глупости и сладострастия.

— Чем же плохо сладострастие, милая моя Арлетт? — елейно улыбнулся герцог, отдавая медальон девушке и на мгновение задержав свои пальцы на ее ладони более, чем подобает.

— Само по себе — ничем, особенно при обоюдном влечении мужчины и женщины, — вздохнула Арлетт. — Сладострастие и душевное расположение составляют любовную тягу, которая влечет людей к заключению брака, заставляет их плодиться. Но когда мужчина, влекомый только своим эгоистичным сладострастным порывом, готов разрушить жизнь девушки, которая не чувствует к нему расположения, я не могу назвать его никем иным, как последним мерзавцем. Таков был де Бине.

— Он позволил себе домогаться вас непотребным образом? — герцог был изумлен.

— Да, Монсеньор. Именно поэтому мой брат не стал марать о него шпагу, а поступил так, как счел возможным. Вероятно, неразумно, но по зову сердца.

— Вы себе противоречите, дорогая Арлетт, — усмехнулся герцог. — Полчаса тому назад казалось, что вы настолько не одобряете поступок Эжена, что готовы посадить его за решетку.

— Монсеньор, поймите, я совсем не рада всему, что происходит, — Арлетт немного занервничала. — Но я сейчас, словно вода обмелевшей реки, которая ищет любую трещинку или впадинку, чтобы проникнуть во влажную почву. Чтобы вернуть прежнюю жизнь вдвоем с братом в нашем имении, я готова пойти на многое… — Арлетт многозначительно взглянула прямо в глаза герцогу.

— И как далеко простираются пределы вашей готовности, милая Арлетт? — герцог подвинулся ближе к девушке и взял ее за руку. Она руку не отняла.

— Поверьте, Ваше Высочество, моя благодарность не имеет границ, — улыбнулась Арлетт и потупила взгляд, слегка покраснев. Герцог ей нравился, хотя вот уже несколько лет она держала его на почтительном расстоянии в качестве друга. «В конце концов, — подумала она, — лучше быть фавориткой Филиппа Орлеанского: он хотя бы не будет ждать от меня скучной домашней рутины, которую обязательно вменил бы мне в обязанность граф де ля Рош, да и любой другой, став моим мужем. От фавориток ждут совсем другого, да и это звание не навсегда, пока какая-нибудь свеженькая фрейлина не привлечет внимание покровителя».

Герцог поцеловал руку Арлетт и довольно улыбнулся. Заговор состоялся. Вернее, сделка, выгодная обеим сторонам.

На следующий день графа де Сен-Дени вызвали в службу иностранных дел, чтобы сообщить, что он назначается главой посольской миссии в Англии и посему отправляется в эту страну сроком на семь лет. Разумеется, вместе с семьей.

Граф обожал Англию, ее порядки, которые казались ему более разумными, чем французские, да и в климате туманного Альбиона он странным образом чувствовал себя намного лучше. Не последнюю роль играло и то, что на новой должности он значительно прибавлял в жаловании, к тому же будет на полном государственном содержании. Что и говорить, для него это был поистине королевский подарок, тем более он постоянно испытывал тревогу, что в связи с возрастом его могут подсидеть более молодые и дерзкие коллеги.

«Но нет, — самодовольно думал граф, — C'est la belle France! Здесь еще могут ценить талант, опыт и безграничную преданность своему делу. Служение верой и правдой моему королю, наконец, дает те плоды, на которые я уже и не рассчитывал.»

Заметь кто-либо в эту минуту графу, что буквально недавно он поносил французские порядки в угоду английским, он искренне возмутится и сухо заметит, что таких истинных патриотов Франции, как он, еще поискать. А его стремление жить в Лондоне есть ни что иное как патриотический зов служить там интересам горячо любимой родины. Словом, граф был из тех, кто особенно пылко любит эту самую родину на расстоянии: чем дальше от нее, тем горячее.

При этом большое значение имели и личные мотивы графа. Он был стар, но не глуп. Из разговоров за вечерним чаем с пожилой компаньонкой своей жены он как бы невзначай выведывал у нее важную информацию об Этель. А анализировать полученные сведения он умел хорошо, за что и был ценим на службе. Графу стало понятно, что жена увлеклась молодым виконтом, с которым он заключил договор. Эмоциональная сторона этого дела графа совсем не устраивала, особенно если виконт отвечает Этель взаимностью. Что если они уже стали настоящими любовниками, не по договору, и захотят скрыться вместе с их еще не родившимся ребенком?! С его наследником!!! Этого граф допустить не может. И не допустит!

Поэтому новое и очень выгодное назначение оказалось для графа весьма кстати. Друзья, не забудьте посмотреть на главной странице книги буктрейлер! Надеемся, он вам понравится! Пишите свое мнение в комментариях!

— Итак, дорогая мадам де Сен-Дени, я могу рассчитывать на ваше благоразумие?

Голос герцога вывел Этель из оцепенения. Монсеньор не был высоким, но Этель почувствовала себя так, словно на нее надвигается некая неотвратимая и опасная глыба, которая того и гляди раздавит. Она с ужасом поняла, что его любезная улыбка и добродушный взгляд голубых глаз оказались всего лишь карнавальной маской, за которой скрывается расчетливый и хитрый хищник.

Еще утром Этель почувствовала себя разбитой, будто бы проснулась уже уставшей от какого-то непосильного груза. Нет, это не было вызвано болезнью или ухудшением состояния из-за беременности. Напротив, физически она ощущала себя вполне сносно. Но непонятная тревога уже свила гнездо у нее в груди и неприятно колола.

Что-то случилось с Эженом? Она не видела его несколько дней, потому что муж начал контролировать каждый ее шаг и встретиться с любимым пока не представлялось возможным. Но Арлетт в любом случае нашла бы способ сообщить о проблемах с Эженом, если бы они случились. По крайней мере, Этель так думала, потому что в последнее время очень подружилась с сестрой своего возлюбленного.

Графиня была рассеянна за завтраком и пожаловалась своей тетушке Сове на тревожное состояние.

— Этель, дорогая, в вашем положении тревожность может возникать по любому поводу, — Полин де Кур никогда не была беременной, но на ее глазах прошло столько беременностей бесчисленных сестер, племянниц и даже их дочерей, что она уже читала себя сведущей во всех тонкостях этого длительного процесса.

Она принесла для Этель нюхательной соли и продолжила:

— Вам нужно побольше гулять на свежем воздухе. Вот сейчас закончим завтрак и пройдемся, хорошо?

Но сразу после завтрака в дом графа де Сен-Дени прибыл посыльный с приказом немедленно прибыть в Версаль для аудиенции. Вместе с супругой.

Последнее обстоятельство сразу же встревожило Этель. «Вот оно! — подумала она. — Недаром с самого пробуждения мне было не по себе.» Она не ожидала ничего хорошего от этого визита, сама не зная, что заставляло ее так думать.

Ее муж, напротив, был чрезвычайно доволен, потому что понимал, что с новым назначением он должен будет получить и новые наставления от короля, для которого дипломатические отношения с Англией всегда были чувствительным моментом. Он не совсем понял, для чего он должен бы захватить с собой супругу, но не придал этому большого значения: вероятно, все дипломаты прибудут с женами.