— Позвольте, — мэтр Кассель осторожно взял из рук старшей сестры письмо и пробежал по нему глазами. Затем сложил листок и вернул его.

— В письме сообщается светская сплетня о факте рождения вашего сына от виконта де Ирсона, источником которой стала некая Софи де Шампольен. Вам известна эта дама? — обратился ко мне мэтр.

Боже мой, есть ли на свет порядочные люди? Софи, которая считалась моей подругой, писала теплые письма, сплетничала за моей спиной! И она оказалась отравленной ядом Версаля…

— К сожалению, известна.

— Во-первых, это письмо не может являться каким-либо доказательством: к счастью, светские слухи и сплетни не имеют силы в таких серьезных делах. Только документы, официально заверенные завещателем! — поднял вверх указательный палец мэтр. Далее он вытащил из своей пухлой папки листок. И зачитал его содержимое. Оказывается, мой муж, очевидно, хорошо зная своих дочерей и предвидя такую ситуацию, написал и заверил документ, в котором заявлял о том, что Рене Франсуа Анри де Сен-Дени — его сын, зачатый, по его же решению, от другого мужчины, является наследником титула графа, а также имущества в равных долях с его матерью, графиней Этель де Сен-Дени.

— Как видите, граф прекрасно был осведомлен о ситуации, — мэтр Кассель с видимым удовольствием захлопнул свою папку.

Когда неприятные гостьи покинули дом, я со слезами на глазах благодарила Господа и своего покойного супруга за заботу и защиту. Все-таки мой муж был очень сложным человеком, которого понять мне было непросто в силу большой разницы в возрасте и особенностей его характера. Он все носил в себе и не делился переживаниями. Конечно, я не была с ним счастлива, а первое время в браке он терзал меня, безуспешно пытаясь вернуть себе мужскую силу. Да, меня раздражала его сухость и постоянный контроль. Но после смерти обнаружилось его внутреннее благородство, которое я не могла не оценить. И мои слезы по ушедшему в мир иной старому графу были совершенно искренними.

Я сидела в задумчивости и не заметила, как ко мне подошел сын. Он прижался ко мне щекой, поднял на меня свои прекрасные серые глаза и спросил:

— Мам, я случайно услышал, я не подслушивал. Просто тетки эти так громко кричали… Папа — не мой папа, а их?

Я растерялась, но взяла себя в руки. У нас с сыном есть только мы, между нами не должно быть никакой лжи. К тому же Рене — достаточно умный мальчик, надеюсь, поймет меня.

— Сынок, да, граф — не твой папа, а их…

— Уф, — перебил меня своим радостным вздохом мой сын. — Значит, эти противные тетки мне не сестры!

Я улыбнулась и поняла, что вряд ли правда травмирует моего ребенка.

— А мой настоящий папа, где он?

Я посмотрела в его глаза, такие родные и так похожие на отцовские.

— Его зовут виконт Эжен Рене Арман де Ирсон, — сказала я и увидела, как темные брови сына взметнулись вверх.

— Ты назвала меня по второму имени папы?! — радостно спросил мой малыш.

— Да, сынок. Я очень его любила. Я и сейчас его люблю.

— Как меня? — сын опять вскинул на меня свой светлый взгляд, ямочки вспыхнули на щеках от его улыбки.

Я засмеялась и обняла его. Боже мой, вот ведь растет порода, будет такая же погибель женского рода, как его отец!

— Его я люблю до неба, а тебя — прямо до солнца!

Рене склонил светлую голову чуть набок, задумавшись, словно решая в уме какую-то задачку.

— А солнце-то на небе, мама! Значит, ты нас любишь одинаково!

Благодарю тебя, Господи, за то, что доверил мне это Чудо — моего сына!

— А когда мы его увидим, мам?

— Надеюсь, скоро.

Сказала это, а сердце застучало, сначала недоверчиво, несмело, а потом все быстрее и сильнее. Неужели скоро я увижу своего любимого, которого не видела почти шесть лет?! Помнит ли он меня?

Мне предстояло заняться скучными, но необходимыми делами, по окончании которых через дня два мы с Рене поедем в Сен-Жермен.

— Мама, а мы скоро увидим папу? — звонкий и взволнованный голос Рене разносился по всему салону кареты.

— Надеюсь, сынок, что скоро, — ответила его мать, всем сердцем желая, чтобы встреча, о которой она так долго мечтала, состоялась.

За окном мелькали дорогие сердцу Этель пейзажи Сен-Жермена, вызывая в памяти воспоминания о счастливых часах, которые здесь провели влюбленные.

Наконец, карета остановилась около железных кружевных ворот имения Эжена и Арлетт. Этель крепче сжала ладошку сына. Тот поднял голову и удивленно взглянул на мать.

— Мама, ты боишься? — с тревогой спросил мальчик. — Не бойся, я никому не дам тебя в обиду! У меня есть шпага! — и он гордо показал игрушечную шпагу, с которой почти не расставался, растрогав при этом мать почти до слез.

— Нет, дорогой, не боюсь, просто я давно не видела твоего отца и очень волнуюсь.

— А он нас любит? — серьезно спросил Рене, поддевая ботинком гравий на дорожке, когда они подходили к дому.

— Вот сейчас и узнаем, — выдохнула Этель.

Дверь открылась. На пороге стояла незнакомая беременная женщина в просторном темном платье. «Месяцев шесть-семь, — машинально отметила про себя Этель. — Но она не может быть женой Эжена. Похоже, служанка».

— Добрый день, мадам! Могу ли я вам чем-то помочь? Вы кого-то ищете? — женщина улыбнулась весьма доброжелательно, глядя на сына Этель.

— Добрый день, сударыня! Да, я хотела бы повидаться с месье Эженом, — ответила Этель и, подумав, добавила — Или с мадемуазель Арлетт.

Женщина не успела ответить, как раздался мужской голос: «Кто там, Николь?»

И на пороге появился слуга Эжена — Поль, которого Этель хорошо помнила. За руку он держал свою копию лет двух- вихрастого босоногого мальчонку.

— Мадам де Сен-Дени! — воскликнул Поль. — Да что же ты держишь на пороге дорогую гостью, Николь? Проходите, проходите, мадам! Жена, приготовь чай, неси печенье для госпожи.

Этель вошла в дорогой сердцу дом, где была так счастлива. Осмотрелась.

— Здесь почти ничего не изменилось… — произнесла она в задумчивости.

— А как же! Как господа разъехались, кто куда, так я, по наказу хозяина, и держу дом и имение в целости и сохранности, — горделиво заявил Поль. — Здесь все, как при хозяевах. Только вот в одной из комнат теперь я живу с женой и сынишкой, скоро вот второе дитя случится. Хозяин разрешил, пока он отсутствует.

— А где же он сам? И где Арлетт? Вышла замуж? — разочарованная Этель присела на кушетку.

Сынишка Поля, сосредоточенно сосущий большой палец, подошел к Рене, который разглядывал картины, висящие на стенах, и вдруг сердито толкнул мальчика: «Уходи! Это не твой дом!» Рене посмотрел на него сверху вниз и улыбнулся, выгнув бровь.

— Жан, не смей так говорить и драться! — и сконфуженно улыбнулся Этель. — Простите ради всего святого!

— Так что насчет хозяев? Где они? — нетерпеливо переспросила Этель.

— Сначала нас покинула госпожа Арлетт. Захотела она стать монахиней-кармелиткой. Сначала служила в Нанте. А теперь стала помощницей аббатисы в монастыре кармелиток же в Тулузе.

— Арлетт-монахиня?! — Этель была поражена до глубины души. Это последнее, что она могла предположить о сестре Эжена.

— Да, Ваша светлость! Жена моя родом из Нанта. Ездила к своей родне проведать. Там-то и узнала об этом.

Жена Поля, слегка покраснев, встряла в разговор, поставив на стол чашки и печенье:

— Моя старшая сестра Бланш, Ваша светлость, надумала в кармелитки податься. Послушница у них. Муж мой наказал узнать у нее, я и спросила, не знает ли она такую монахиню из благородных, по имени Арлетт. А сестра рассказала, мол, была такая, только теперь она сестра Мария Святые Муки. Теперь уже помощница матери-настоятельницы в Тулузе.

— Воооот… — удовлетворенно протянул Поль. — А после того, как господин Эжен попал в замок Иф на два года за убийство какого-то барона на дуэли…

— Что? Эжен сидел в заключении?! — у Этель голова шла кругом от таких новостей. Не так она представляла себе свою поездку в имение любимого… — Точно так, Ваша светлость! Барон-то сам на него налетел, а наш хозяин защищался. Ну, и проткнул его шпагой, как на грех! — Поль сокрушенно покачал головой.