Спектакль ли это был? Охота ли? Или начало настоящей дружбы, а может быть, большого чувства? Они не думали об этом, просто наслаждались общением друг с другом

Уже неделю мы с Эженом встречались по различным поводам. Он сопровождал меня в гости в дом моего отца, где так охотно возился с моими младшими братьями, что очаровал не только Жюстин, но и mon papa, не щедрого на комплименты. Он побывал вместе со мной в нескольких модных магазинах и даже консультировал меня в выборе духов и пудры. В книжной лавке виконт сразил меня своими познаниями в области литературы, и я с доверием и благодарностью приняла его рекомендации книг для чтения.

И мы много гуляли по улицам Парижа, разговаривая о детстве, юности, просто о жизни. И я понимала, что все больше увлекаюсь этой многогранной личностью, которая оказалась, к моему несчастью, еще и чрезвычайно привлекательным мужчиной.

— Дьявольски привлекателен этот виконт, — ворчала тетушка Сова. — Ну, просто сам дьявол во плоти!

Она по-прежнему относилась к виконту с подозрением, пусть и меньшим, чем ранее. Вероятно, в силу ее почтенного возраста, его чары на нее не распространялись.

И мне стоило бы прислушаться к ее мнению. Но куда там! Я была уже совершенно очарована им. И только природная сдержанность и воспитание удерживали меня от откровенного проявления чувств.

Последующие события показали, что моя милая Полин де Кур, несмотря на старческие проблемы со зрением, не страдала близорукостью нравственной и трезво смотрела на вещи.

Вскоре предстояло вновь отправиться на несколько дней в Версаль: Монсеньер решил пышно отпраздновать свой день рождения.

Сентябрь в этом году выдался на редкость знойный. Париж словно был окутан полупрозрачным зыбким маревом, а от каждого нагретого беспощадным солнцем камня на мостовой шел такой жар, что выбраться из города в прохладные версальские залы казалось спасением.

Эжен подъехал к моему дому в карете с открытыми окнами. Помог мне сесть и буквально плюхнулся рядом со мной, а не сел, по обыкновению, напротив. Мне это показалось странным, хотя его близость и была мне приятна.

Карета двинулась в путь.

— Этель, дорогая, — Эжен взял мои руки в свои ладони, — наконец-то мы с тобой остались наедине. Я мечтал об этом всю неделю!

— Эжен, я… — договорить у меня не получилось, потому что виконт впился в мои губы. Его поцелуй был сладок, как мед, и ядовит, как укус скорпиона.

На секунду я была готова потерять сознание от наслаждения, но, почувствовав, как его руки жадно шарят по моей талии и стискивают грудь, я опомнилась. Отчего-то вспомнился и договор Эжена с моим супругом, и его актерские способности. Неужели опять спектакль?!

Я оттолкнула нахала, и, пытаясь отдышаться, гневно крикнула:

— Виконт, вы забываетесь! Если вы думаете, что мое доброе расположение дает вам право для подобных вольностей, то вы ошибаетесь!

Эжен выгнул бровь, прищурил свои глаза цвета стали и злобно ухмыльнулся:

— Ах, я теперь для вас уже просто «виконт»… Ну что ж, извольте, графиня…

Он повернулся к окну, но не пересел. Я тоже отвернулась от него и стала смотреть в другое окно.

Оставшуюся часть пути мы ехали молча. В груди словно свернулся сердитый мохнатый зверек, от чего стало неуютно и грустно.

Надежда на то, чтобы укрыться от жары, затерявшись в вечно прохладных версальских залах, оказалась напрасной: Монсеньор приготовил праздничные шатры на пленэре, в парке недалеко от пруда.

У нас с Эженом шатер был общим, в котором приготовили две постели. Его делила пополам тонкая занавеска — весьма условная преграда. Хотя мы с ним уже успели возвести и более прочную в виде ссоры.

Эжен всем своим видом показывал, что не замечает моего присутствия. А я не из тех, кто станет навязывать свое общество, тем более что ощущала себя правой. Хотя, если честно, это ощущение было двояким. С одной стороны, возможно, Эжен просто честно пытался выполнить условия договора, на которые я ведь согласилась. Должен же он как-то начать действовать, одними разговорами тут не обойтись. А, с другой стороны, мое самолюбие было уязвлено: мне показалось, что я Эжену тоже нравлюсь, что я для него не «заказ» или очередная поклонница, но он не дал мне возможность утвердиться в этой мысли.

Внезапно возникший холод в наших отношениях угнетал. Эжен куда-то ушел, не попрощавшись и оставив меня одну. Я же решила присоединиться к Софи, которая еще с двумя дамами отправлялась в купальню, чтобы освежиться, и позвала меня с собой.

Софи, как обычно, болтала без умолку. Впрочем, ее щебетанье воспринималось как пение птички, вносящее нотку радости в грустный день.

— Ох, Этель, до чего же тебе повезло делить шатер с Эженом! — закатила голубые глаза к небу Софи, без пяти минут маркиза де Шампольен.

— «Да уж» — подумала я, чувствуя, как по спине пробежал холодок, но вслух сказала: — Виконт — приятный кавалер, нет слов.

— Жаль, я не могу оказаться на твоем месте: я ведь здесь с женихом. Кстати, ты еще не видела Арлетт? — продолжала ворковать по пути к купальне Софи.

— Еще нет. А ты? — спросила я, впервые вспомнив о том, что, действительно, не видела еще сестру Эжена.

— О, Этель, ей сейчас не до подруг! — хихикнула маленькая блондинка. — Она в компании двух кавалеров- Антуана де Бине и самого Монсеньора прогуливается по дорожкам парка, очевидно, решая, стать ли женой холостого де Бине или фавориткой женатого брата короля.

— Софи, мы пришли, пойдем купаться, — я не хотела сплетничать об Арлетт и перевела беседу на другую тему. — Сегодня такая жара!

Мы освежались в пруду вместе с другими дамами не менее часа, время от времени выходя посидеть в тени купальни, затем нас снова тянуло к воде. Казалось даже, что прохладная вода смыла неприятное ощущение от ворочания и шипения в груди сердитого колючего зверька. Софи вдруг начала брызгать на меня водой, я не осталась в долгу. Потом посмотрели на друг на друга: в облепившей тело мокрой одежде, с каплями воды, капающими с влажных волос, мы были похожи на разыгравшихся русалок. И обе расхохотались.

«Наяды», — подумала я, припоминая свой первый приезд в Версаль.

Нужно было привести себя в порядок. Мы распрощались и пошли к своим шатрам. Я откинула полог и застыла на месте. Картину, которая открылась моему взору, я менее всего ожидала увидеть.

Перед постелью Эжена стояла на коленях, приподняв пышные юбки и постанывая, баронесса де Шато-Рено. Виконт, спустив штаны и напрягая крепкие мышцы загорелой задницы, ритмично двигался взад-вперед. Он слегка откинул голову, светлые длинные локоны спускались ниже лопаток.

Услышав, что я вошла, он повернул голову в мою сторону, и, сощурившись, недобро ухмыльнулся.

Я стояла, не шелохнувшись и не понимая, что делать. Чтобы попасть на свою половину, мне пришлось бы пройти мимо совокупляющейся пары! Но, если честно, от потрясения, я даже забыла, что собиралась высушить волосы и переодеться. Однако и стоять дальше на пороге было глупо… Глупее некуда! Я вышла и встала в нерешительности в стороне.

Вскоре из шатра выскочила женская фигура и метнулась прочь.

Вне себя от гнева, я вошла в шатер. Виконт натянул свои проклятые штаны и уже затягивал пояс. Несмотря на растрепанную шевелюру, на спутанные пряди, упавшие ему на лицо, он был хорош. «Поистине дьявольски! — молнией промелькнуло в моей голове.

— Вы… вы… — я искала слова и не находила их.

— Что я, графиня? — ехидно улыбаясь, виконт поправлял манжеты. — В нашем договоре с вашим мужем нет пункта о моем воздержании. Вы же не захотели разделить со мной пиршество плоти…

От злости, охватившей меня, я шагнула к виконту и замахнулась на него для пощечины. Но не успела ничего сделать.

Эжен вдруг грубо сгреб меня, бросил на постель и задрал юбку. Я зажмурилась от ужаса. А он больно отшлепал меня по голой заднице сильной рукой.