— Скажу честно, звучит не как план, а как приглашение в неприятности.

— Я в неприятностях чувствую себя как дома, — отозвалась я, стараясь не задумываться о том, что говорю правду.

Некоторое время мы ехали молча. Город всё ближе, свет фонарей дрожал на ветру. Но вдруг внутри что-то дрогнуло — та самая нить, что вела меня, словно ослабла.

Я замерла.

— Стой.

Аурон сразу же послушно остановился.

— Что такое?

— Не знаю… — я сжала грудь ладонью. — Будто связь рвётся. Она… слабеет.

Мышь беспокойно заёрзала в кармане.

— Это плохо. Очень плохо. Если она оборвётся — ты не найдёшь его, — пискнула она.

Паника накатала волной, сердце забилось быстрее. Аурон, кажется, почувствовал это — от него исходило ровное, мощное тепло.

— Тише, — произнёс он голосом, в котором звучало нечто древнее и успокаивающее. — Просто дыши. Я помогу.

Он переступил с ноги на ногу, от чего меня слегка качнуло на его спине. И я ощутила, как магия окутывает нас обоих — тёплая, густая, будто жидкий янтарь. Она потянулась к той самой нити, оживляя её, наполняя светом. В груди защемило, и я резко вдохнула, словно заново научилась дышать.

— Есть, — прошептала я, чувствуя, как невидимая сила снова тянет вперёд. — Она жива.

— Тогда поехали, — кивнул Аурон, снова переходя на рысь.

Мы свернули с главной дороги в один из боковых переулков. Узкий, пахнущий пылью и ночными травами, он казался совершенно пустым. И вдруг впереди вспыхнул мягкий свет.

Я прищурилась.

— Что это?

Небольшая лавка пряталась между двух домов. Дверь с облупившейся краской и крохотным окошком, а над ней вывеска, освещённая тусклым зелёным светом: «Травы и настои Арленна».

— Магическая лавка? — уточнила я.

— Или ловушка, — пробормотала Мышь.

— Отличный выбор, — иронично протянул Аурон. — Полночь, тёмный переулок и подозрительная лавка. В таких местах ты любишь коротать вечера?

— Молчи и постой на стрёме, — шепнула я, спрыгивая с коня на землю. А когда увидела непонимающую лошадиную морду, добавила: — Следи по сторонам за обстановкой. Буду кричать — врывайся!

Страшно представлять жеребца в роли спецназовца, чтобы не рассмеяться, но сейчас как-то было не до шуток. Нить в груди дрожала, тянулась именно туда — к двери лавки.

И я уже знала: что бы там ни ждало — это связано с Кейлом.

Я осторожно приоткрыла дверь. Колокольчик над ней тихо звякнул, и в нос ударил аромат сушёных трав, смолы и старого дерева. Внутри царил мягкий полумрак: полки, заставленные банками, бутылями, пучками трав и свёрнутыми свитками. На столе коптилась лампа, отбрасывая дрожащие отблески на стены.

— Включай режим «невидимая спасительница», — шепнула я Мыши.

— Уже включён, — пропищала она из кармана.

Я шагнула вперёд, стараясь не дышать слишком громко. Должно быть, способность Мыши всё ещё работает — никто меня не видит, раз не выбежал с топором. Всё хорошо.

— Не так-то вы и невидимы, — раздался хрипловатый голос откуда-то из глубины лавки.

Я вздрогнула.

Из-за прилавка медленно поднялся старик — седой, с тонкими пальцами и глазами, в которых мерцала смесь усталости и странного веселья. Он выглядел так, будто давным-давно перерос понятие «сон» и теперь существовал исключительно на чаях и чистом упрямстве.

Он смотрел прямо на меня.

Прямо. На. Меня.

— Э-э… — выдавила я, непроизвольно глядя вниз на себя и вопросительно — на Мышь. — Вы меня видите? — это уже дедуле.

— А как же, — хмыкнул старик. — Слеп я стал бы, кабы не такие гости.

И добавил, как будто сам с собой:

— Так вот кто причина нового приступа у парнишки… занятно.

— Что? Какой парнишка? — я моргнула, чувствуя, как сердце сбивается с ритма. Даже как-то всё равно стало на то, как он меня увидел. — Вы про Кейла?

Старик не ответил сразу. Неторопливо подошёл к столу, поднял пузырёк, понюхал, пробормотал «испортилось» и только потом посмотрел на меня снова.

— Когда-то я помог этому мальчишке, — сказал он устало, будто вспоминая что-то давно минувшее. — Лекарствами, настойками… магией, какой ещё оставалась. Но всё имеет срок. И силы, и зелья, и я сам.

Кулаки сами сжались едва ли не до хруста.

— Вы… вы можете рассказать, что с ним происходит? Что это за проклятие?

Старик задумчиво провёл пальцем по крышке банки, где лежали засушенные белые цветы.

— Оно древнее. Хитрое. Привязывается к магии жертвы, питается страхом, болью, сомнениями. Пока живёт — он теряет себя.

Он поднял взгляд, и на мгновение в его глазах мелькнуло нечто похожее на сожаление.

— Но знаешь, девочка… если проклятие реагирует на тебя, значит, ты для него опасна.

— Опасна? — переспросила я, чувствуя, как внутри просыпается тоненькая искорка надежды.

— Именно. Оно пытается отпугнуть, подчинить, заставить держаться подальше от источника силы, который может его уничтожить. Даже если парень кричит, что ему хуже, — старик махнул рукой, — не верь. Оно просто хочет, чтобы ты ушла.

— Но если это правда… — я сделала шаг вперёд, глядя ему прямо в глаза. — Я могу помочь ему? Мне под силу снять это проклятие?

Старик усмехнулся, шаркая подошвами по полу, подошёл к двери и заглянул в крошечное окошко. Лампа за его спиной отбрасывала длинную тень, а в глазах мелькнуло озорство.

— С подпиткой от древнего магзверя-то? — Он скосил взгляд на улицу, где в темноте мерцала золотая грива Аурона. — Конечно можешь.

Я даже не сразу поверила, что он сказал это всерьёз. Мышь тихо пискнула в кармане, а по спине пробежали мурашки.

Впервые за всё время у меня появилось не только направление, но и цель.

— Но чтобы наверняка всё получилось, нужно нарисовать руны на твоих ладонях, — просветил дед со знанием дела.

— Скажите… Кейл сейчас у вас в подвале, прикован к стене цепями? — он, хоть и удивился вопросу, юлить не стал и кивнул. — Зачем же вы так с ним? — нахмурила я брови, едва не стукнув по столу кулаком.

— Это было его решение, не моё, — ответил он, начиная доставать с полок какие-то баночки с травами, порошками и жижами.

Арленн — кажется, такое имя было указано на вывеске — возился с рунами, а я, наблюдая за ним, всё же не удержалась от любопытства.

— А как он вообще получил это проклятие? — спросила я, чуть скривившись: странную субстанцию уже третьим слоем наносили на мои ладони. Фу…

Старик поднял на меня глаза из-под кустистых бровей и хмыкнул:

— А что, он сам тебе не сказал?

— Мы с ним не в таких отношениях, — пожала я плечами. — И вообще, вытянуть из него хоть слово — ещё та задачка.

Это, кажется, искренне рассмешило Арленна — он расхохотался так, что даже свиток, с которого срисовывал руну, дрогнул у него в руках.

— Вот уж точно, — выдохнул он, утирая глаза. Потом посерьёзнел, откашлялся и заговорил уже тише:

— Мне он тоже не сказал, но я стар и многое повидал. Когда-то, давным-давно, явилась ко мне Салия с парнем — лет тринадцати, не больше. Попросила помочь.

— Салия? — уточнила я. — Вы про нашу деканшу?

— Да, она самая, — кивнул он. — Мальчишка тогда ни слова не говорил, будто замурованный изнутри. Ну, я начал копать сам — искать, что за беда на нём. И нашёл.

Он на миг замолчал, глядя в пламя лампы, будто вспоминая.

— Его дед, — продолжил Арленн, — когда-то сильно обидел одну женщину. Не знал, что из-за его поступка она потеряла ребёнка. А ведь нет в мире ненависти сильнее, чем у матери, потерявшей дитя. Она провела ритуал мести — и сама от него сгинула. Только вот проклятие отпечаталось не на обидчике, а на новорождённом наследнике рода. И с тех пор оно тянуло силу и жизнь из каждого, кто приближался к нему.

У меня по спине пробежал холодок.

— Первой погибла его мать, — тихо сказал старик. — Потом отец. А дед, пытавшийся скрыть всё это, вскоре последовал за ними. Слуги сбежали ещё раньше. Так что к десяти годам парень остался совсем один в огромном пустом замке.