Все свое время он проводил в медитациях, погружаясь в Силу, ища в ней ответы, советы и утешение.
Это помогало оставаться в своем разуме.
Несмотря на то, что Кэм Солусар не твердил каждую свободную минуту про могущество Темной Стороны Силы, Люк не забывал о том, что этот человек, играющий роль его друга, доверенное лицо Императора Палпатина.
Лицо, разумный, который должен сломить его и привести в объятья Темной Стороны Силы. Так же, как в свое время Император сделал с его отцом.
А потому, пусть и неявно, без пылких речей и яростного отрицания, Люк сопротивлялся.
Он стал джедаем, как некогда его отец.
Он был могучим джедаем, как некогда его отец.
Но, как бы его не терзали сомнения, как бы юного татуинца не тянуло к тому, чтобы узнать о Силе больше, он не перейдет на Темную Сторону, как некогда его отец.
Он сражался с десятками имперских военачальников, в том числе и обладающих Силой. И он побеждал, потому что верил в то, чему его научил Оби-Ван Кеноби. Чему научил Йода.
Чему он научился самостоятельно.
Чему он научился, наблюдая за гранд-адмиралом Трауном в те минуты и мгновения, что провел рядом с ним.
Порой внутри него просыпалась вомп-песчанка сомнения, нашептывающая, что даже обладая разрушительной силой можно творить добро, Люк уверенно стоял на своем.
Он видел, что Темная Сторона Силы делает с разумными.
Видел это в отце, видел это в Императоре, в Блэкхоуле и десятках других с кем приходилось сражаться.
Все они наперебой говорили о благе, которое приносят галактике. Даже если сама галактика против этого.
Возможно, что это суждение незрелого еще человека, но Люк упрямо повторял для и про себя:
— Если ситы в самом деле приносили в галактику мир и порядок, то почему, после их уничтожения лишь считанные миры мечтали о их возвращении? В то же время, когда о потере джедаев скорбела вся одураченная Императором галактика. Не в этом ли дуализме и кроется ответ?
Никто не совершенен — ни джедаи, ни ситы.
И Люк первым был готов признать, что он самый несовершенный из всех разумных, чувствительных к Силе.
Однако, он понимал и принимал необходимость учиться. В своем собственном, в более длинном, медленном ритме, с почти не ощущаемым нарастанием и убыванием жизненной активности и покоя, познания галактики, Силы, самого себя.
Если еще год назад он был свято и горячо уверен в том, что Орден джедаев следует немедленно возродить, начать обучать разумных тому, что он знает сам, то сейчас, спроси его кто-нибудь об этом, он бы первым сказал: да, нужно, но не сейчас и не мне.
Пусть он не поддался Императору на второй «Звезде Смерти», устоял против него на Биссе, держался против Солусара, набираясь опыта не из своих побед, но вынося ценные уроки из поражений, он еще не готов.
И, наверное, не имеет права на то, чтобы встать во весь рост и сказать: «Я воссоздам джедаев».
Слишком молод, слишком неопытен и… Признаться честно, к воссозданию Ордена его в первую очередь толкало чувство вины за то, что сделал его собственный отец и Император. Несомненно, последний привел бы свой план по уничтожению джедаев к закономерному результату в любом случае.
Но Энакин Скайуокер позволил этому случиться гораздо быстрее, гораздо более беспощадно и кроваво.
И, если что-то делать, то делать это хорошо. Плохо — само получится.
Возможно, это было неправильно, но оценивая себя с точки зрения создателя Нового Ордена джедаев, Люк невольно оглядывался на то, что сделал разумный, которого он уничтожил.
Гранд-адмирал Траун.
Угроза галактического масштаба. Экзот, который добился невероятного успеха на службе Империи.
Разумный, который, как оказалось, для Империи был лишь очередным расходным материалом. Он всего-то должен был подготовить галактику к наступлению Императора.
Но, то ли сам понял, что является марионеткой Палпатина, то ли есть другое объяснение, но Траун пошел своим путем. Несмотря на весь свой «багаж» имперского прошлого и отношения к имперским военачальникам по всей галактике, гранд-адмирал решительными действиями собрал из осколков разрозненных территорий Доминион.
Доминион, которого, как он понял из разговоров с Солусаром, Империя не то, что боится, но опасается. Учитывая те ресурсы, которыми Император обладал в Глубоком Ядре, подобное казалось смехотворным…
Но факт остается фактом.
Каждую проверку на прочность Доминион прошел с честью, устоял, стал сильнее. Нашел союзников, спонсоров, встал с колен на ноги и продолжал тянуться ввысь, не ломаясь под ударами.
Поэтому Империя и напала на Кессель — не сумев сломить шантажом, запугиванием и не решившись на открытое противостояние, Империя решила перейти к тактике террора, уничтожая планеты, что пошли против него. Кессель стал предупреждением и обещанием для Империи…
Но даже уничтожение самого известного и самого ценного в галактике планетоида, на котором добывался спайс, по оговоркам Кэма, не привело к закономерному, по мнению Империи, результату.
Доминион не пал ниц.
И Люк искренне восхищался этим.
Новая Республика обоснованно считала, что Доминион, как и другие Осколки, лишившись своего лидера, окажется не в состоянии продолжить свое существование, развалится. Но нет, цел и готов развиваться, как он слышал.
Таким и должен быть Новый Орден джедаев.
Собранный из осколков прошлого, грамотно спаянный, собранный воедино и улучшенный. Самодостаточный, независимый, не подотчетный, но в то же время работающий во благо тех, для защиты кого он был рожден.
А, чтобы так случилось, необходимо, чтобы строитель Нового Ордена джедаев и сам понимал простую истину: нужно знать что именно он хочет построить и для каких целей.
Нужно вынести уроки прошлого из опыта уничтоженного Ордена, понять какие ошибки они допустили и приложить максимум усилий, чтобы Новый Орден был лучше павшего.
Не «как минимум такой же», а именно, что «лучше предыдущего».
Нельзя позволить себе вариться в собственном невежестве.
Нельзя позволить себе становиться игрушкой в чьих-то руках.
Ах, как много ему необходимо узнать и усвоить, чтобы сделать все так, как следует.
Вопрос лишь в том, хватит ли ему жизни и сил, дабы создать Новый Орден и сделать его новым светочем порядка и процветания в галактике.
У Люка не было ответа на подобный вопрос.
И в медитациях он не находил ответа. Казалось, будто сама Сила решила ему поставить задачу, правильность решения и выводов которой просто не установлены кем-то. Кроме тебя самого, разумеется.
Где-то невыразимо далеко едва слышным шепотом отзывалось в Силе эхо, давая знать о рождении звезды, появлении и угасании жизни. Глубоко в медитации, неотделимо связанный с тайнами Силы, Люк мог чувствовать эти проявления жизни, когда Вселенная творила свои чудеса.
Но чтобы расширить свое сознание настолько далеко и достигнуть такой степени единства с Вселенной, Люк считал необходимым освободиться, от повседневных ощущений до такой степени, которую он когда-то считал недостижимой. Скрытый за непроницаемыми стенами, он жил во тьме уже много дней, едва ли чувствуя голод, жажду или другие физические потребности.
Он носил одежду только по привычке, но привычка ослабевала.
Смерть и ужас бушевали за стенами его темницы, но Люка Скайуокера они мало волновали. Он научился быть сторонним наблюдателем.
Жизнь этому научила. Бринтуин, Карида, Кессель… Альдераан.
Миры, которые атаковала и уничтожила Империя. Миры, которые наряду с другими, джедаи клялись защищать.
Люк Скайуокер — джедай. Возможно, что он сильный или один из сильнейших в галактике на текущий момент. Но даже он бессилен против того, чтобы остановить это беспощадное истребление народов.
Жесточайший урок, который ему преподала сама вселенная — даже обладая силой, он не в состоянии переломить неизбежное. Жизнь джедая — это не череда побед, больших и маленьких, но сменяемость побед поражениями и наоборот. Истина, которую следует признавать.