— Леви, это что ещё за чушь?! — мгновенно взвилась Нирити. — Как тебе не стыдно! Ты считаешь, то у мистера Глорвайта есть время на мышиную возню?! Попроси прощения, немедленно!
Не смотри на меня так, пожалуйста, я ведь и без того едва держу себя в руках…
— Простите, мистер Глорвайт! Нам тоже пора, и мы уже уходим. Сейчас же!
Истерично-заискивающие интонации в голосе наставницы заставили меня поморщиться.
— Вы напрасно извиняетесь, — сказал я, глядя прямо в глаза Леви. — Не уверен насчёт уроков, но думаю, мы встретимся в ближайшее время.
Неужели это… улыбка?
Что ж ты делаешь, скотина, ведь ты же ей обещал… и ей, и себе… куда ты несёшься, зачем?
— Я буду ждать, сэр.
О, Яхве, я… краснею? Кроме шуток, очень надеюсь, что на маске это не отражается, иначе картина выходит совершенно абсурдная.
До самых ворот общежития я почти бежал. Слишком, слишком сильные эмоции для одного маленького и очень усталого меня. Я их не вмещаю.
Только близ парка, когда мне в лицо ударил прохладный и немного колючий ветер с запахом озера и палой листвы, я смог угомонить чёртов тремор, который вызывал уже серьёзное беспокойство. По крайней мере, должен был вызывать, со мной никогда такого раньше не случалось…
Но я стоял и, как идиот, улыбался чугунной решётке и печальному клёну, росшему сразу за ней. В этот почти бесцветный и пасмурный день я казался себе сгустком солнечного света, обронённого далёким августом. Что-то жаркое внутри неудержимо посылало в мир невидимые, но тёплые лучи, делая осень чуть менее серой.
Она хочет меня видеть. Она… она не злится.
Нетус Бельторн, какой же ты дурак. Набитый дурак, и гильотина тебе доктор.
____________________________
(2) О, призрачные надежды людские!..
Глава шестнадцатая. 10 октября 1985 года, 12:32, час Сатурна
Мисс Клинг устроила такую истерику, что Леви серьёзно засомневалась в её уровне самоконтроля. Перекошенное и пунцовое лицо наставницы впервые перестало выглядеть красивым, и это пугало бы…
Если бы смысл слов, покидающих искажённый в крике рот, доходил до Леви. Время будто остановилось для неё в тот момент, когда слегка сонное лицо сэра Глорвайта уступило место вечной полуухмылке Нетуса Бельторна.
Первый звонок тревоги послушница ощутила, подав ему руку. Его ладонь выглядела морщинистой и шершавой… но на ощупь оказалась гладкой. А вместо вялых, коротких сосисок у Октинимоса почему-то были длинные и подвижные пальцы.
И этот абсурдный поцелуй! Она же видела, как её руки коснулась окладистая борода, но не почувствовала. И взгляд сразу напомнил о безобидной старушке, перепутавшей общежитие с магазином оптики… Что это за магия? И почему для мисс Клинг ничего не изменилось?
Когда Нетус подтвердил подозрения Леви, его ложный облик развеялся, как дым от порыва ветра. Но наставница этого не увидела. Перед ней по-прежнему стоял сэр Фарер Глорвайт, за непочтительность к которому она теперь распекала послушницу.
— Ты здесь вообще?!
— Да. — Леви будто очнулась. — Да, разумеется.
— А ну, повтори мою последнюю фразу!!!
— Вы сказали… что… что…
Ладонь мисс Клинг взвилась в замахе, будто она хотела ударить послушницу, но ничего не произошло. Вместо этого наставница скрестила руки на груди и заходила по комнате.
— Я хочу, чтобы ты до самой Инициации не смела открывать рот без моего разрешения! Всё равно слова умного не дождёшься! Ты попросту позоришь меня! Хочешь, чтобы твоя глупость привела к неприятностям?!
— Я всё ещё не понимаю, что я такого сказала.
— Не понимаешь?!!
— Нет.
— Ты посмела заикаться о каких-то там уроках, посмела… ты ещё lumen naturae не ощущаешь, а просишь Октинимоса тебя учить! Что он подумает обо мне? Что я не объяснила будущей коллеге, как следует разговаривать с такими людьми? Или, ещё хуже, что ты недовольна своей наставницей?
Леви подавила зевок, украдкой касаясь ладони, которая словно до сих пор хранила тепло от пожатия.
— Или, может, тебя и в самом деле что-то не устраивает?! Ты говори! Я могу попросить мистера Тансерда подобрать другого преподавателя! Не знаю, правда, кто захочет возиться с настолько тупой бездарностью! Лично я уже устала терпеть!
— А сэр Глорвайт, вроде бы, и не обиделся… — сказала Леви. Скандал начал её забавлять, едва она осознала всю беспочвенность страхов наставницы. Что подумает сэр Глорвайт? Да ничего. Он в этот момент, наверное, кофе пил где-нибудь.
— Дура! Слишком много было бы чести, если бы он на тебя обиделся! А со мной он не попрощался, ты понимаешь?! Понимаешь, нет?! Он на меня даже не посмотрел! Он… стоит ему захотеть, и я буду в опале уже завтра — а всё по твоей милости!
— Извините, мисс Клинг. Я не хотела навредить, я просто…
— Ты «просто» не думаешь, что говоришь! — Наставница постепенно белела. — От тебя слишком много проблем! Я всё ещё помню о твоих милых беседах с Бельторном, если хочешь знать!
Это была воистину роковая минута. Услышав имя Нетуса, Леви, неожиданно для себя, улыбнулась… быстро, всего лишь на секунду, но мисс Клинг это заметила.
В её пощёчине оказалось столько силы, что Леви не удержалась на стуле.
Лёжа вниз лицом и чувствуя отвратительную дрожь унижения, пробирающую от кончиков пальцев до корней волос, послушница разрыдалась. После того, как подобное позволил себе её отчим, мама с ним развелась.
Здесь же Леви никто не защищал.
— Хлеб. Хлеб и вода, — прошипела мисс Клинг. — Этим ты будешь питаться всю ближайшую неделю. Может быть. Или я решу, что ты и без хлеба обойдёшься. Престиж Ассоциации не должен пострадать из-за таких слабовольных толстых идиоток, как ты.
Сквозь рыдания Леви услышала грохот двери и скрежет ключа. К глубокой, жгучей обиде мигом добавилась такая же жгучая и глубокая ярость.
Послушница никогда не предполагала, что способна ненавидеть так сильно.
Вскочив с пола, она почти взлетела на стол, пинком сбросила ни в чём не повинную лампу и открыла окно, едва не оторвав ручку. Вид улицы с третьего этажа её отрезвил: вряд ли получится спрыгнуть, ничего не сломав. Архитектура здания не обнадёживала: ни колонн, ни уступов, по которым можно было бы попробовать спуститься безболезненно…
Да и куда она пойдёт? Понимает это мисс Клинг или нет, но дар её ученицы пробуждается. И она знает — причём снова не стараниями наставницы! — что ей грозит, если дар не взять под контроль.
Нетус?.. Ему и самому трудно приходится, да и он ей ничем не обязан, в конце концов. Хотя об уроках Леви спросила вполне серьёзно: этот опальный практик уж точно знает о пробуждении больше, чем она сама, и мог бы подсказать, как себя вести, как сдержать музыку, всё громче звучащую в ушах…
Что же делать?
Леви закрыла окно, спрыгнула со стола и подошла к зеркалу. Щека горела алым, волосы торчали, одежда очутилась в полном беспорядке. Ох, если бы она попалась на глаза Нетусу в таком виде, он точно взял бы назад своё обещание.
Сегодня он смотрел на неё так, будто очень рад их встрече. Словно… соскучился. И это именно то, что она хотела бы увидеть в следующий раз. Не жалость. Не отвращение. Не тревогу.
У него должен быть повод для улыбки, а не для очередного беспокойства. Ради этого стоит что-то сделать самой.
Леви достала гребешок и принялась судорожно расчёсывать волосы. Это её несколько успокоило, и она забралась на кровать с ногами, полностью остановив внутренний диалог. Вместе с бурей разума словно улеглись и все внешние: комната показалась послушнице тихой и совершенно пустой, будто десять минут назад здесь не звенели оскорбления и пощёчины.
Если бы только мама была жива, всё складывалось бы иначе. Рэйен Дим бы не допустила подобного обращения со своей дочерью.
Стоп. А что, если…
От внезапной тревоги Леви буквально похолодела. Почему мама заключила такой договор с Герцогом? Почему Рэйен Дим считала, что в Ассоциации её дочери может угрожать опасность? И, всё-таки, что же с ней случилось полтора года назад?..