— Я только что заставила тебя почувствовать себя хорошо. Это отвратительно.

Он громко смеется, а я ухмыляюсь. Невозможно избежать таких моментов с Кольтом. Мы не то чтобы видимся, но он — мой способ связаться с Холли, а она — со мной. Но когда она с репетитором или гуляет, мы с Кольтом просто... разговариваем.

Это никогда не касается чего-то конкретного. В основном работа. Поиск Паука стал приоритетом с тех пор, как Капелли отступили. По иронии судьбы, те же контакты, которые я использовала, чтобы найти Кольта, теперь помогают нам найти Паука. Бывают времена, когда мы часами висим на телефоне, обмениваясь идеями или информацией. А бывают времена, когда мы говорим об обычных вещах. Его беспокойство о Холли, в основном его разочарование тем, что она не берет от жизни все из-за того, что ей небезопасно. Иногда он пишет мне и советует фильмы. В другое время говорит, что у него был тяжелый день, и просит рассмешить его.

Я точно не знаю, как это произошло, но мне кажется, Кольт может быть моим другом.

— Ты тоже краснела рядом со мной, знаешь ли, — говорит он.

Я фыркаю.

— Нет, не краснела.

— Было дело. В тот день в ресторане.

— Почему я краснела...

Его рука скользит по моей талии, притягивая меня ближе, и его губы касаются моего уха раньше, чем я успеваю хотя бы попытаться отстраниться.

— Когда я прошептал тебе на ушко.

Горячие мурашки пробегают по одной стороне моей шеи, и я приподнимаю плечо, смеясь и пытаясь вывернуться.

— Это потому, что твоя щетина щекочет.

— Правда? — Он трется ею об меня, и я заливаюсь смехом.

— Ты козел, — шепчу я, отталкивая его.

— Не ругайся при детях, Дель, — отчитывает он.

Холли подбегает к нам, и Кольт отпускает мое бедро.

— Денвер, пойдем со мной к следующему дому.

— А я? — спрашивает Кольт.

Она мотает головой, и я одариваю Кольта самодовольной победной улыбкой, пока она утаскивает меня прочь. Шея все еще покалывает, и я потираю ее, бросая на Кольта сердитый взгляд, а он ухмыляется мне и подмигивает. Он такой придурок.

Стоит немалых усилий не врезаться в детей, одетых монстрами, и подростков в масках. Я жду у калитки, пока Холли прыгает к двери.

— Час пик для детей, — говорит мужчина рядом со мной. Он примерно моего возраста, держит два детских рюкзака и смотрит на дверь. — Клянусь, с каждым годом народу все больше.

— Я здесь впервые, — говорю я, улыбаясь, пока Холли возбужденно подпрыгивает на месте.

— Племянница? — спрашивает он.

— Друг семьи. А твои где? — спрашиваю я, и он указывает на мальчиков-близнецов, ждущих за спиной у Холли. Я наклоняю голову. — Что у них за костюмы?

Он вздыхает.

— Они... знаки препинания. Я учитель, и у нас была книжная неделя, так что они — вопросительные знаки.

Я моргаю.

— Зачем ты так с собственными детьми?

Он смеется, потирая затылок.

— В тот момент это казалось оригинальной идеей. Видишь тут еще какие-нибудь вопросительные знаки?

— Кажется, я видела точку с запятой чуть раньше.

Он громко смеется, а я улыбаюсь, чувствуя, как щеки теплеют.

Посмотрите-ка на меня: беседую с другим взрослым. Взрослым, который не убийца. С учителем. Спорим, у него нет при себе пистолета.

Он бросает взгляд на мой безымянный палец, и его улыбка немного гаснет. На нем нет кольца. А на мне есть.

О боже, этот учитель-не-убийца флиртует со мной.

— А, тебя зовет крошечная панда, — говорит он, кивая на дверь.

И точно, Холли радостно машет мне, подзывая к себе.

— Было приятно познакомиться, — говорю я. — Точка.

Он ухмыляется.

— Спасибо, восклицательный знак.

Я поворачиваюсь к нему спиной и улыбаюсь. Я пофлиртовала, и он выжил. Дела налаживаются.

Женщина, хозяйка дома, видит, что я подхожу, и говорит:

— Оу, малышка-панда и мама-кошка. Она так хотела показать мне, что у тебя есть ушки.

Я запинаюсь.

— Оу. Я не...

Женщина уже не слушает, бросая конфеты в тыкву Холли. Да и зачем ей? Ей не нужно знать, что я не мама Холли, а мне не нужно ей это говорить.

Холли улыбается мне, снова хватаясь за мою руку, и мое сердце... оно болит. От этого. От желания большего, чем у меня есть.

От желания иметь семью.

Я думаю о том, что ждет меня дома. Тихие романтические ужины. Долгие рабочие дни на должности, которая меня поддерживает. Но мне нравится сам процесс работы, а не она сама. Я сосредоточилась на том, чтобы быть ДеЛюкс, потому что это помогало мне оставаться в живых и это то, в чем, как сказал Рейнджер, я буду хороша.

Но что, если...

Звук приближающейся машины вырывает меня из мыслей. Я поднимаю голову, чтобы посмотреть вдоль улицы, и тепло в груди исчезает. Волосы на затылке встают дыбом, и годы жизни в постоянном напряжении говорят мне собраться, приготовиться.

Рука хватает меня за запястье. Рядом стоит мужчина, небритый, с запахом табака изо рта.

И маленькая татуировка паука на шее.

Хозяйка дома переводит взгляд с одного на другого, ее улыбка гаснет.

— Ты пойдешь со мной одна, — говорит он. — Или вы обе пойдете со мной. — Он кивает на Холли, и я сжимаю ее руку, холодный пот проступает на спине. — Решай.

Сохраняй спокойствие. Не паникуй. Уйти от детей.

Я сглатываю и быстро киваю, приседая перед Холли.

— Ты побудешь с этой милой дамой несколько минут.

Холли мотает головой.

— Нет, я хочу остаться с тобой.

— Это всего на несколько минут. — Я убираю прядь волос ей за ухо. — Зайди внутрь, пожалуйста. — Нижняя губа Холли дрожит, а женщина смотрит на меня с ужасом, пока я умоляю ее глазами забрать девочку. Она протягивает руку, берет Холли за ладонь и мягко втягивает ее внутрь.

Дверь закрывается, у меня есть считанные секунды. Если он уведет меня в ту машину, меня, скорее всего, никогда не найдут. Паук никогда меня не отпустит.

Ступени, ведущие к улице, пусты, и я ищу глазами Кольта. В море семей я замечаю, как он разговаривает с Льюисом.

Посмотри на меня. Посмотри.

— Шевелись. — Мужчина сжимает меня крепче.

Кольт поворачивает голову, его взгляд падает на меня. Глаза скользят к мужчине, затем мечутся по сторонам, вероятно, в поисках Холли. Я смотрю обратно на дом и надеюсь, что он понимает, что я пытаюсь сказать. Она там. Она в безопасности.

Кольт лезет в пальто, но замирает, когда я качаю головой.

Он не может стрелять здесь.

Вокруг полно детей.

Машина, которая свернула на улицу, подъезжает ближе.

Они собираются меня забрать.

Кольт

Денвер одаривает меня лукавой улыбкой, когда Холли берет ее за руку, и они направляются к следующему дому. Я ревную, но улыбаюсь, радуясь, что они ладят. Она один раз оглядывается на меня, потирая шею, а я подмигиваю.

Льюис рядом со мной.

— Мы получим конфеты?

— А зачем, по-твоему, я здесь? — спрашиваю я, и он улыбается.

Мне нравится Льюис. Он мог бы проявить собственничество из-за того, что Чарли взял все на себя, но он этого не сделал. Его приоритет — безопасность Денвер, а не командование, и это именно то, что ей нужно.

Эта мысль немного выбивает из колеи. Я не знаю, что ей нужно — даже не знаю, чего она хочет. Я знаю лишь то, что она в незнакомом городе, и я хочу обезопасить ее. Как обезопасил бы любого другого.

Женщина у дома разговаривает с Холли, а Холли восторженно кивает. Она ждала этого вечера несколько недель, но я все равно чуть не отменил все. Слишком людно, слишком открыто, и хотя не все еще знают мое лицо, я все равно мишень. Но я не мог позволить ей пойти с Уайлдером, который сейчас является маяком чертовой опасности, и я никогда никому не доверю ее безопасность больше, чем себе.

Холли у двери, и мой взгляд падает на Денвер, ожидающую у калитки. Она разговаривает с каким-то парнем. Смеется с каким-то парнем.

— Кто это, черт возьми, такой? — спрашиваю я Льюиса.