По крайней мере, Уэссон любит меня безоговорочно. Боже, как я скучаю по этой собаке.

Я смотрю на сильные предплечья Кольта и на его татуировки: темные, прекрасные чернила, костлявые пальцы, сжимающие шелк, рты черепов, открытые в бесконечном безмолвном крике. Когда той ночью он переодевал рубашку в машине, я заметила, что у него больше татуировок на спине, но я так сильно прижималась к двери, пытаясь отстраниться от него, что не рассмотрела их толком. Сейчас жалею об этом.

— Значит, ты сделал это из доброты? — спрашиваю я, поднимая на него взгляд.

Его улыбка кажется искренней. — В это так трудно поверить? Что кто-то хочет быть добрым к тебе?

— Да.

Его улыбка гаснет. — Значит, Рейнджер ошибается. Это не с тобой что-то не так. — Я невольно делаю резкий вдох, мои щеки вспыхивают от того, что он запомнил, как я это сказала. — Это с ним.

Интимные слова от человека, который почти меня не знает. Я хочу напомнить ему об этом — что мы незнакомцы, которые провели одну ночь… ни о чем. Но слова застревают на языке, пускают там корни и отказываются выходить наружу, как будто указывать на нашу пропасть было бы жестоко, учитывая то, что он для меня сделал.

Мой телефон на столе загорается. Сообщение от «Моего мужа».

— Мне нужно ответить, — говорю я, вставая.

Почему я была так откровенна с ним той ночью? Никого не касается, что происходит между мной и Рейнджером, и последний человек, который должен знать о моих семейных проблемах, — это чертов Кольт Харланд.

Пока я иду к выходу и читаю сообщение — очередное «Когда ты вернешься домой?» — в ресторан доносится девичий смех, дверь открывается, и появляется мужчина.

Я замираю на месте.

Он ошеломительно красив. Настолько, что почти может составить конкуренцию Рейнджеру. Высокий, с густыми темными волосами и такой же бородой. На нем выцветшие черные джинсы и шерстяное пальто, под ним серая футболка с давно облезшим красным логотипом. На плече у него смеется до истерики маленькая девочка.

Мужчина останавливается, дверь за его спиной закрывается. Темно-зеленые глаза изучают меня, глаза, похожие на глаза Финна.

Это Ронан Макьюэн.

Он ставит девочку на ноги, но не отводит от меня взгляд. Это немного похоже на то, как будто тебя рассматривают под красивым микроскопом, и мне это совсем не нравится. Я думала, именно так я буду чувствовать себя при встрече с Финном, но вместо этого его племянник смотрит на меня так, будто понятия не имеет, что я могу выкинуть в следующую секунду.

— Ты рано, Ронан. — Кольт внезапно оказывается рядом со мной.

Ронан все еще смотрит на меня.

— Ты — Денвер.

Я медленно киваю.

— Да. Это я.

— Ронан.

— Я знаю.

— Я Холли, — говорит маленькая девочка, и я смотрю на нее сверху вниз. Она улыбается мне, и я забываю о пристальном взгляде Ронана, присаживаясь на корточки.

— Приятно познакомиться, Холли.

— Спасибо. Мне нравятся твои волосы.

Я театрально откидываю их через плечо.

— Сама отрастила.

Холли смеется, и я ухмыляюсь ей в ответ. Я нечасто бываю рядом с детьми, а когда бываю, всегда думаю о Тео. Ему скоро исполнилось бы три. Я пытаюсь представить, как бы он выглядел, как бы себя вел, что бы ему нравилось. В груди быстро начинает ныть, но я заставляю себя улыбнуться.

— Что ж, мне пора бежать, — говорю я и ищу в сумочке один из своих запасных браслетов. — Но сначала. Протяни руку. — Холли протягивает, и я завязываю оранжево-розовый браслет у нее на запястье. — Идеально.

Она ахает.

— Так красиво.

— У меня тоже есть такой. — Я показываю ей свой, и она краснеет. — Мы близнецы.

— Близнецы, — повторяет она.

Я встаю как раз в тот момент, когда Ронан что-то беззвучно говорит Кольту. Он быстро замолкает, увидев, что я смотрю. Я сужаю глаза.

— О чем вы там шепчетесь?

Кольт бросает на Ронана взгляд, подозрительно напоминающий «заткнись».

— Ни о чем.

— Просто о том, что ты моя невестка, — говорит Ронан.

Я не могу сдержать бледности. Технически да, Ронан — мой деверь, но думать об этом странно.

И как по заказу, мне звонит Рейнджер. Вместо того чтобы ответить, я смотрю на Кольта.

— Можешь прислать мне те данные охранной фирмы?

Он кивает, отрывая взгляд от моего телефона.

— Сделаю.

Прохладный воздух кажется приятным, когда я добираюсь до машины и наконец отвечаю.

— Ты готова вернуться домой?

Вопрос, который он задавал мне раньше. История повторяется, но вместо того, чтобы прятаться за обвинением в убийстве, я прячусь в другом городе.

— Ты готов разобраться с моей сделкой по казино и перестать быть контролирующим куском дерьма?

Молчание Рейнджера должно пугать меня, но этого не происходит.

— Что бы ты хотела, чтобы я сказал, маленькая птичка? Возвращайся домой, я не буду мешать тебе расти, я буду поощрять это, я перестану иметь свое мнение о твоей жизни?

Я фыркаю.

— Ты думаешь, это я заставляю тебя молчать? Ты, блядь, шутишь?

— А как еще назвать то, что мне не позволяют выразить беспокойство по поводу того, как ты живешь?

— То, как я... — Я смеюсь. Не могу сдержаться. — Ты что, пил? Что это вообще за разговор?

Я отключаюсь, его голос превращается в раздраженное бормотание, когда Финн и Хелена выходят из ресторана. Дойдя до машины, Финн останавливается, глядя через дорогу. Где какой-то мужчина фотографирует меня.

Льюис всегда разбирается с такими ситуациями за меня. Быстрая угроза, недвусмысленная демонстрация оружия, и тот, кто это был, исчезает. Но прежде чем я успеваю даже указать на фотографа, Финн подает сигнал одному из своих людей. Простой жест, который я, скорее всего, пропустила бы, если бы не смотрела, и он продолжает разговор с Хеленой, его улыбка возвращается.

Когда я снова смотрю через дорогу, фотографа уже нет.

Я осматриваю местность, пытаясь найти хоть какой-то след молодого человека с камерой или человека Финна, но оба исчезли.

Рейнджер продолжает разглагольствовать, пока я возвращаю свое внимание к Финну Макьюэну. Он смотрит на свою жену с обожанием, пока она говорит, и в нем нет ни следа того человека, который только что распорядился устранить кого-то из нашего присутствия, вероятно, жестоко. Когда он видит, что я смотрю на него, он улыбается. Теплая улыбка. Никакой злобы, никакой угрозы.

Хороший человек с темным сердцем. Убийца с чистыми руками.

— Ты меня слушаешь, Денвер? — говорит Рейнджер. Я киваю, хотя он не может меня видеть.

— Да.

Рейнджер говорит:

— Я вижу это так, маленькая птичка. Ты — моя жена. Я — твой муж. Несмотря на наши текущие разногласия, твое место дома, со мной, а не разгуливать по Нью-Йорку с чертовым Финном Макьюэном. — Теперь он завладел моим вниманием. Я задерживаю дыхание.

— Как прошел обед? Он в порядке? Он соблазнял тебя детскими воспоминаниями и сожалениями о том, как он все испортил с твоим отцом?

— Ты следишь за мной?

— Я пристально слежу за тем, что принадлежит мне. И это включает Кольта Харланда, прикасающегося к моей чертовой собственности. — Его голос становится низким, громоподобным, и мое сердце колотится о ребра. — Он еще раз прикоснется к тебе, Денвер, и я вырву его чертово сердце.

Моя уверенность колеблется, и я кладу руку на машину.

— Это не...

— Что бы подумал Итан, если бы увидел, как ты ведешь себя с братом человека, который его убил? — Стыд заливает мое тело так быстро, что мои колени почти подгибаются. — Перестань позорить нас обоих и тащи свою задницу домой.

Он вешает трубку.

Денвер

— Холодно, — шепчет Льюис.

Я шикаю на него и смотрю на таунхаус. Интересно, осталось ли у меня хоть немного помады на губах после того, как я так яростно их кусала. Снег идет слабый, но даже если бы его не было, Льюис прав. Мороз жуткий. А мы стоим у дома Макьюэнов уже почти десять минут.

— Я здесь сдохну? Потому что если так, мне нужно сделать несколько звонков, — говорит Льюис.