И пока мой брат плачет у меня на руках, я понимаю, что должен отпустить Денвер.

Она никогда его не простит. Я никогда не уйду.

Я люблю их обоих, но я сделал свой выбор.

И я выбираю свою семью.

Денвер

Я постукиваю ручкой по столу Ронана, глядя на бесконечные бумаги — мешанину из счетов и квитанций о доставке, незаконченных списков дел и нацарапанных заметок. Здесь полный бардак, и я пытаюсь навести порядок, отчаянно нуждаясь в чем-то монотонном. Стоит мне задуматься чуть глубже, и я начну думать о нем, а я слишком устала, чтобы снова прокручивать в голове прошлую ночь.

Льюис слушал, как я распиналась по поводу Уайлдера. О том, как он заявился, пытался поговорить со мной, чтобы что… извиниться? Объясниться? Как будто это могло что-то изменить. Я наконец столкнулась лицом к лицу с человеком, которого искала, и просто ушла. По той же причине, по которой я перестала его искать.

Ради Холли. Ради Кольта.

— Билет заказан?

Я поднимаю голову и встречаюсь взглядом с Алистером. Он, как обычно, держит в руках ноутбук. Его серебристые волосы свежеподстрижены, серый костюм безупречен, но светло-карие глаза отяжелели от усталости.

— Да.

Он немногословен, по крайней мере, со мной, и иногда у меня складывается впечатление, что он не самый большой мой поклонник.

— Я буду занят в ближайшие несколько дней, так что это, скорее всего, прощание, — говорит он. — Так что… прощай.

Как мило и душевно.

— Присмотришь за ним? — быстро спрашиваю я. — Когда я уеду? Ты… ты ведь проследишь, чтобы с Кольтом все было в порядке? И с Холли тоже?

В его взгляде проскальзывает что-то холодное.

— Я присматриваю за Кольтом с одиннадцати лет, Денвер. Мне не нужно напоминать, как быть другом.

Каким-то чудом я удерживаюсь от того, чтобы побледнеть.

— Я не это имела в виду…

— Я знаю, что ты имела в виду. Это моя семья, не твоя.

Меня не особо шокирует такое поведение. Со всеми остальными он приветлив, но со мной почему-то ведет себя сдержанно. Меня это никогда не волновало — его мнение обо мне не имеет значения.

Но почему-то сегодня — имеет.

— Почему я тебе не нравлюсь, Алистер?

Он медлит, и я жду, что он уйдет, но вместо этого он садится перед столом, за которым я работаю. Холод в его взгляде исчезает, сменяясь абсолютной нейтральностью. Устраиваясь поудобнее, он кладет ноутбук на стол.

— Я долгое время управлял бизнесом Кольта. Я был рядом с ним во всем. Я всегда оберегал его и не доверяю твоим намерениям.

Я барабаню пальцами по столу.

— И какими же, по-твоему, являются мои намерения?

— Я думаю, у тебя есть чувства к Кольту, но они недостаточно сильны, чтобы позволить его брату жить после того, что он с тобой сделал. Я думаю, ты манипулятор, ты расчетлива, и я думаю, как только представится шанс убить Уайлдера, ты им воспользуешься. Тебе нечего терять, и ты можешь получить все.

— Получить? Что я получу от…

— Кольт Харланд влюблен в тебя. Финн Макьюэн сказал, что пойдет ради тебя на войну. Самуэль Лок Шун Лау готов объединиться с тобой. Целая армия, не находишь?

Это интересный поворот событий, но, по крайней мере, я отвлеклась. Прошло больше года с тех пор, как я сидела за столом напротив мужчины, который без страха бросал мне вызов, и он в итоге закончил мертвым в моем ночном клубе.

— Итак, каким же был мой план? — спрашиваю я. — Мой муж саботирует мое казино, и я решаю: если я не могу контролировать Рейнджера Люкса, то сделаю лучше и заполучу Макьюэна. И вот я подлизываюсь к Финну и Хелене. Кольт — это бонус. Я сближаюсь с ним, чудесным образом обнаружив, что мой сын жив…

— То, что случилось с Тео, это не….

— Нет, давай доиграем эту сцену, — говорю я, и он замолкает. — Мы с Кольтом сближаемся на почве общего горя, мой сын объявляется снова, и Кольт готов убить Рейнджера ради бедной крошки меня. А теперь я как-нибудь прикончу Уайлдера, выйду замуж за Кольта, запущу свои пальчики во все дела и буду надеяться на лучшее? — я скрещиваю ноги. — Ты забываешь, Алистер, что я Макьюэн по браку. Мне не нужно было все это проворачивать. Я могла бы просто постучать в дверь к Финну и попросить о помощи, и он бы мне не отказал, потому что он хороший человек и видит меня такой, какая я есть на самом деле.

— И кто же ты?

— Та, кто хочет выйти из игры, — огрызаюсь я. — Не знаю, чувствуешь ли ты угрозу из-за любви к Кольту или из-за любви к этому бизнесу, но в любом случае мне насрать. Моя жизнь была разрушена за последние несколько месяцев, и тебе чертовски повезло, что я позволяю тебе уйти после заявлений, будто я использовала все это, чтобы набить свой гребаный банковский счет, — он смотрит на меня, стиснув челюсти. — Возможно, ты видел меня слабой, Алистер, но поверь мне, это редкое зрелище. Не принимай меня за сломленную женщину, потому что у меня есть имя и репутация, и на то есть причины. Помни, кто я такая, блядь, прежде чем еще хоть раз скажешь мне подобное дерьмо.

Алистер не отводит взгляда от моих глаз, в его медово-карих зрачках полыхает огонь, и когда он наконец встает, то произносит:

— Я доверяю своей интуиции. А интуиция говорит мне, что ты далеко не так невинна, какой хочешь казаться.

Он уходит, и я выдыхаю, дыхание дрожит. Всегда найдется тот, кто предполагает худшее, и я не могу его винить. Я ворвалась из ниоткуда и начала работать в компаниях, на которые у меня нет никаких прав. В глубине души я даже завидую Кольту: у него есть кто-то настолько преданный, что готов ради него кусаться.

Рука дрожит, когда я убираю волосы назад. Несколько месяцев назад подобная стычка не выбила бы меня из колеи — я бы восприняла это как должное и продолжила свой день. Но я не лгала Алистеру: моя жизнь действительно разрушена.

Я встаю и хватаю сумочку, когда в дверях кто-то появляется. Офисное кресло откатывается назад, когда я отступаю, а Уайлдер поднимает руки.

— Убирайся, — шепчу я.

Он входит в комнату.

— Мне нужно всего пять минут.

— Убирайся, пока… — мой взгляд падает на его поднятые руки, на браслет на его запястье. Тот самый, который Холли, скорее всего, сделала вместе со мной. Я перевожу взгляд с украшения на него.

— Пожалуйста, — тихо говорит он.

В груди слишком тесно, чтобы ответить, поэтому он медленно опускает руки и садится на стул, который только что освободил Алистер. Я продолжаю стоять, сжимая в руке сумочку. Мой пистолет там. Заряжен. На предохранителе, но я действую быстро.

— Я найду того, кто это сделал, Себастьян.

— И что потом?

— Я убью его.

— Какой в этом, блядь, смысл? Это их не вернет, и никому из нас не станет легче.

Я моргаю, сдерживая слезы, пока Уайлдер кладет руки на колени, браслет все еще на виду. Он выглядит так же, как и прошлой ночью: лишь оболочка того человека, который держал руку на моем горле и обещал убить меня. Его щеки впали, волосы отросли, и за год он постарел на десять лет. Это не приносит мне удовольствия. Его боль не дает мне облегчения.

Почему? Разве я этого не заслуживаю?

— Извини, что зашел без предупреждения. Я знал, что ты не примешь меня, если я позвоню, — я остаюсь неподвижной. — Я не вооружен, Денвер. Я не держал в руках оружия с тех пор, как...

— Со дня моей свадьбы.

Его челюсть сжимается, голубые глаза блестят, когда он кивает. У него глаза того же оттенка, что и у Кольта. Но когда я смотрю на Кольта, я вижу тепло, жизнь, смех и заботу.

Уайлдер... пуст.

— Я не стану оскорблять тебя извинениями, — говорит он. — Я знаю, что этого недостаточно. Этого никогда не бывает достаточно. Но я хочу, чтобы ты знала: я сожалею о том, что сделал. Каждый день. И если бы я мог это изменить, я бы изменил. — Он смотрит на свои руки. Его ногти обкусаны, кожа вокруг них красная и содранная. — Я не могу изменить то, что совершил, но я могу что-то сделать для тебя и Кольта.

Я слегка хмурюсь.