Поэтому я создал проблему.

Я сказал ему провалить сделку. Он сделал это. И теперь дело, в которое она вложила душу и сердце, закончено, и это моя вина. Я сожалел об этом — ровно два дня. До тех пор, пока Денвер не пришла домой почти в слезах. Она свернулась калачиком у меня на коленях и спросила, где она ошиблась, что могла сделать иначе.

Она снова нуждалась во мне.

Поэтому я позволил сделке развалиться, обнял ее и сказал, что будут и другие возможности.

И теперь я нисколько не жалею.

— Чертовски сильная женщина.

Мой взгляд скользит к мужчине в конце барной стойки. К тому самому, который раньше заигрывал с Денвер. Раньше я не обращал на него особого внимания, но теперь, когда я это делаю, странное чувство узнавания охватывает меня.

— Да, это так, — говорю я, беря свой напиток. — Тебе стоит запомнить ее фамилию, прежде чем снова начать с ней заигрывать.

Он усмехается, и я гадаю, то ли он нахален, то ли просто не знает, кто я такой.

— Похоже, такая женщина вполне способна сама решить, с кем пойти домой, — говорит он. — И мне бы не хотелось отказывать ей, если она решит, что это буду я.

Теперь я смеюсь. Денвер может быть на высоте, но она никогда не будет мне изменять.

— Мне бы очень хотелось, чтобы ты попробовал, — говорю я, отпивая виски и возвращая внимание к Денвер. Она разговаривает с окружным прокурором, который кивает так энергично, что голова в любой момент может отвалиться.

— Она убила своего мужа?

То, как медленно я поворачиваюсь к мужчине, должно заставить его отпрянуть, но он просто ждет моего ответа.

— Ты журналист? — спрашиваю я.

— Нет.

— Коп?

Он морщится:

— Я оскорблен этим.

Я ставлю напиток и полностью поворачиваюсь к нему.

— Нет, она не убивала своего мужа, — я опираюсь локтем о барную стойку, наклоняю голову и выжидаю паузу, прежде чем добавить: — Это сделал я.

На его лице расплывается ухмылка:

— Бред.

— Думаешь, я лгу?

— Да, — говорит он. — Думаю, Денвер убила его, но ты взял вину на себя, чтобы защитить ее. Я не осуждаю. Некоторые из самых влиятельных людей в мире находятся под каблуком у своих жен.

По моим костяшкам пробегает волна раздражения, и желание забить этого человека до смерти становится почти удушающим. Если бы не общая усталость от вечера, я смог бы это скрыть, но мое негодование настолько глубоко, что оно написано у меня на чертовом лице.

— О-о, — говорит он, ухмыляясь. — Я задел за живое?

Я уже собираюсь рвануться к этому человеку, разбить бокал о его лицо и использовать осколки, чтобы искромсать его, когда Денвер зовет меня по имени. Жар поглощает меня, гнев, ярость и все темное, что есть во мне, вздувается до опасного уровня в моем сердце и разуме.

Мужчина поднимает свой бокал и наклоняет его в сторону Денвер:

— Вас вызывают, мистер Люкс. Я бы не стал заставлять ее ждать. Убьешь меня в другой раз.

Он подмигивает и продолжает пить, и если бы не присутствие такого количества людей, включая начальника полиции, я бы утолил свою ярость, пропитав свою рубашку кровью этого человека.

Кольт

— Тебе обязательно надо было его бесить? — спрашивает Алистер у меня в наушнике, пока я смотрю, как Рейнджер уходит, не допив напиток, его гнев — мое развлечение на вечер.

— Нет, но было весело, — я прикладываюсь к бокалу, запивая вкус шоколада напитком за четыреста долларов, за который заплатила Денвер. Рад, что взял две пачки «M&Ms», я не думал, что буду делиться с ДеЛюкс. — Он чувствует угрозу с ее стороны.

Алистер одобрительно мычит.

— Думаешь, мы можем это использовать?

Возможно. Вбить клин между Люксами — хороший способ остаться с ними наедине, так будет легче их убить.

Если я так решу.

Я пришел сюда сегодня вечером, чтобы принять решение. Я надеялся встретить Денвер и найти ее настолько неприятной, что убийство стало бы легким выбором, но наше короткое общение не было неприятным. Она на самом деле довольно обаятельна, как многие мне и говорили. И забавна. Одно дело — защищать свою семью, если она нападет, другое — убивать ее, когда она даже не знает, кто я такой.

А еще есть этот зудящий голос в глубине моего мозга, который твердит, что она имеет полное право хотеть мести после того, что сделал мой брат.

Я тру висок. Насилие должно применяться по необходимости, становиться театральным, когда нужно расшатать лодку, но охотиться на нее и убивать вот так — это кажется хищничеством, и такой вид убийства мне никогда не был по душе.

— Тебе не обязательно ее убивать, — говорит Алистер у меня в ухе. — Если сможешь отделить ее от Рейнджера, этого будет достаточно. Она будет отвлечена. Одинока. Ее запал в конце концов иссякнет.

Вариант, который я рассматривал. Заманить ее в постель, заставить переспать с врагом, чтобы она возненавидела себя настолько, что погрязла бы в грязном разводе. Жестоко, но лучше, чем смерть.

— Нет, — говорю я, допивая напиток. — Она слишком умна.

И я не думаю, что смог бы это сделать. Черт, неужели за время отсутствия у меня проснулась совесть, или я всегда был таким?

— Жаль, что мы не можем просто прикончить его, — говорю я. — Он мудак.

— Ты флиртовал с его женой, как ты думал, он отреагирует? — замечает Алистер. — «Насколько ты замужем?» Ты слишком долго был вне игры, если думаешь, что такое дерьмо работает.

Я улыбаюсь про себя, не сводя глаз с Денвер, пока она что-то шепчет Рейнджеру. Он кивает и целует ее, и она направляется к выходу из бального зала.

— Может быть, — говорю я, прекрасно зная, что он прав. — Что за... — моя мысль прерывается, замирая в замешательстве, когда я замечаю кого-то знакомого. — Алистер, почему здесь Джейк Марли?

— Ты шутишь?

Джейк стоит в группе людей, его внимание сосредоточено на Денвер, пересекающей комнату. Здесь достаточно людно, чтобы он сливался с толпой, но я вижу этого мелкого засранца. Он правая рука Дориана Эддардса.

А это значит, что здесь и Дориан.

Денвер говорит что-то своему охраннику, Джей-Джею, и когда он отвечает, она качает головой и указывает в сторону уборной. Льюис, её личный охранник, который почти не отходит от неё ни на шаг, стучит по своим часам, и она смеется, закатывая глаза, прежде чем покинуть бальный зал.

— Нет, не шучу, — говорю я. — Паук здесь?

Паук в моем списке целей уже три года. Жгучую, пылающую потребность оторвать ему голову от плеч я даже не пытаюсь унять. Он забрал у меня. Забрал у моей семьи. Если он здесь, то смерть Люксов больше не имеет значения.

Он здесь.

— Они не могут быть в одном месте в одно и то же время, — говорит Алистер. — Они никогда не бывают.

Протокол безопасности, который имеет смысл. Паук — голова змеи, а его сын — тело. Убейте обоих, и сеть торговли людьми не погибнет, но замедлится, пока его место не займет другая змея.

Я слежу за Джейком, который бросает свой бокал с шампанским и следует за Денвер. Он достает телефон и быстро печатает, его взгляд мечется от экрана к ней.

Я иду за ним.

— Дориан не делал попыток напасть на Денвер с тех пор, как она отрезала ему палец. — То, о чем мы все слышали. То, что почти заставило меня проникнуться к ней симпатией. — Звони...

Высокий визг заставляет меня поморщиться, и я вырываю наушник как раз в тот момент, когда бальный зал погружается во тьму.

По залу разносятся вздохи, несколько вскриков удивления, и я стою на месте, ожидая, пока мои глаза привыкнут. Появляются небольшие островки света, когда люди достают телефоны, и я делаю то же самое. Но связи нет, сети нет. Кто-то отключил электричество и лишил нас возможности позвонить.

— Всем сохранять спокойствие, — кричит сотрудник отеля. — Это просто отключение электричества. Мы снова заработаем, как только включатся генераторы.

Как только он это произносит, загорается тусклый свет, но нас не заливает яркость, как раньше. Я направляюсь к выходу. Люди стоят у ряда лифтов, красные цифры над металлическими дверями замерли.