Но она также спасла меня.

— Почему?

Ее хмурый взгляд становится тяжелее.

— Почему что?

— Почему ты его убила?

Белые зубы впиваются в нижнюю губу — момент раздумья для той, кто казалась такой уверенной всего секунду назад.

— Мне не нужен твой телефон. — Она отворачивается, разговор явно окончен.

Но не для меня. Она спасла мне жизнь не просто так, и мне не нравится оставаться в неведении. Я никогда не думал, что снова останусь с Денвер наедине, и с тех пор, как уехал из Сан-Франциско на прошлой неделе, жалел, что не воспользовался тем, что она была рядом. За те несколько минут, что я потратил, флиртуя с ней и дразня Рейнджера, я мог бы попробовать другой подход — воззвать к ее человечности.

— Раз уж мы здесь, нам стоит поговорить.

— Нет.

Я сверлю взглядом ее профиль.

— Можешь уделить мне пять минут.

— Я ничего тебе не должна, Кольт, — говорит она. Я игнорирую то, как мое имя звучит на ее языке. Как щелчок хлыста. Как оскорбление. — Ты спас меня. Я спасла тебя. Мы в расчете.

— Поэтому ты это сделала? Жизнь за жизнь?

— Что-то вроде того, да.

Она все еще не смотрит на меня, и это чертовски бесит.

— Денвер, посмотри на меня.

Она постукивает пальцами по джинсам в медленном, методичном ритме, и мое терпение лопается. Я хватаю ее за подбородок и заставляю посмотреть на меня.

— Ты ведешь себя неуважительно.

— Я уважаю тех, кто этого заслуживает, — отрезает она, но на этот раз не отводит взгляд. — Я уважаю Финна Макьюэна. Я уважаю своего мужа. Тебя я не уважаю.

— Почему? — требую я.

— Потому что ты прячешь своего поганого братца, а он не заслуживает твоей защиты. Ты прячешьубийцу...

— Это говорит женщина, которая застрелила человека на глазах у десятков свидетелей!

— Твой брат убил невинных людей! — Она почти выкрикивает эти слова и сбрасывает мою руку со своего подбородка. — Добрых людей. Хороших людей. Они умерли, потому что ты не смог держать его на поводке. Скажи мне, почему я должна уважать человека, который выгораживает монстра.

— Скажи мне, почему я должен уважать женщину, которая вышла замуж за такого.

Ее губы приоткрываются, но слова застревают в горле. Она краснеет, ее веснушки почти исчезают в глубоком румянце, который ползет по шее и щекам.

Она отворачивается, и теперь я знаю, что разговор окончен.

Я тоже отвожу взгляд, закрывая глаза, пытаясь унять гнев, который, вероятно, только что похерил любую возможность достучаться до нее. Я действительно думал, что Сан-Франциско был последним местом, где я ее видел, но мне выпал этот шанс, и я все чертовски порчу.

Мы подъезжаем к «Розалии», и она выходит из машины, не сказав больше ни слова. Даже не бросив оскорбления или эффектной фразы на прощание. Она просто уходит, захлопнув за собой дверь.

Перегородка с гулом опускается.

— Ну, ты все испортил.

— Я в курсе, — огрызаюсь я, проводя рукой по лицу.

Таф вздыхает.

— Тебе дали шанс поговорить с ней. Теперь придется воспользоваться следующим.

То, чего я делать не хочу.

Я отправляю сообщение Алистеру, хватаю пальто и шарф и выхожу из машины. Шагая через окутанный мраком вестибюль отеля, я замечаю Денвер у бара. Бармен передает ей бутылку виски, она подписывает чек и разворачивается. Она даже не смотрит на меня, проносясь мимо.

— Разговаривать лучше, чем стрелять, — говорю я, следуя за ней.

— Уходи.

Она тычет в кнопку вызова лифта, а я встаю между ней и дверями.

— Я не умоляю, Денвер.

— Однако ты здесь, — она жестикулирует бутылкой в мою сторону.

— Знаешь, почему я успешен? — спрашиваю я, а она закатывает глаза, прижимая виски к груди, как ребенка. — Потому что я нахожу время для людей. Я слушаю, даже когда все, чего мне хочется — это свернуть им шею. Старые методы больше не работают, Денвер. Войны стоят денег и стоят жизней. Ты действительно собираешься пожертвовать и тем, и другим ради моего брата?

— Это не ради него, — язвит она. — Это ради людей, которых он убил.

— И это то, чего хотел бы Итан?

Она толкает меня так сильно и быстро, что я впечатываюсь в двери лифта.

— Еще раз произнесешь его имя, Кольт, и я убью тебя, и неважно, есть у тебя дочь или нет.

Дочь.

Она знает об Эми?

Я вглядываюсь в ее лицо.

— Поэтому ты спасла меня? Потому что я отец?

Ее челюсть становится твердой, как гранит.

— Отойди. — Двери открываются, но я не двигаюсь. — Отойди, Кольт, или клянусь чертовым Богом...

Мой телефон гудит в кармане, значит, Алистер ответил. Я отступаю в сторону, и когда Денвер заходит в лифт, я захожу следом. Какой-то мужчина пытается войти, и я выталкиваю его.

— Жди следующий.

Он хмурится, глядя на меня, пока двери закрываются.

— И какой у тебя план? — спрашивает Денвер, когда лифт начинает подниматься. Зеркальные стены отражают дюжину ее версий, и все они в ярости. — Уговорить меня спасти его?

— Да, — говорю я. — Я не хочу тебя убивать.

— Потому что не сможешь, — говорит она. — Может, ты и думаешь, что ты здесь самый главный, Кольт, но у меня тоже есть связи.

— Лау?

Она выпрямляется.

— Держись подальше от моих чертовых...

Лифт с содроганием останавливается. Ее взгляд мечется вверх и вокруг нас, но мое удивление наигранно. Алистер остановил лифт, и он не сдвинется, пока я не прикажу.

— Нет, этого не будет! — Она бьет по кнопке экстренного вызова. Слышится треск, и она наклоняется к динамику. — Вытащите меня отсюда, черт возьми!

Голос Алистера звучит низко, когда он отвечает:

— Прошу прощения, мисс. Техническая неисправность. — Я прикрываю рот рукой, чтобы скрыть улыбку. — Это не займет много времени.

Денвер прижимается губами к динамику.

— Я дам вам десять тысяч долларов, если вытащите меня в ближайшие шестьдесят секунд.

— Не могу... сидите тихо.

Она кричит и бьет ладонью по кнопкам, прежде чем перевести яростный взгляд на меня.

Я прислоняюсь к поручню.

— Лучше проведи это время с пользой, ДеЛюкс.

— Ты тоже, — мило отвечает она. — Это твои последние минуты на земле.

Одно можно сказать наверняка, кто-то из нас отсюда живым не выберется.

Денвер

Проходит час, а мы не двигаемся. Моя одежда прилипла к телу, волосы все еще влажные, и единственное, что удерживает меня от того, чтобы выстрелить Кольту прямо между глаз, — это мысль о том, как сильно оглушит меня выстрел в металлической коробке. Кольт сидит на полу, одно колено подтянуто, другое вытянуто, и он неспешно играет в какую-то игру на телефоне. Похоже, его нисколько не заботит наше нынешнее положение. На самом деле, он, скорее всего, наслаждается этим, чертов садист.

Он вздыхает.

— Просто сядь.

— Пошел ты.

— Грубо.

— Знаешь, что еще было бы грубо? Разбить эту бутылку и искромсать тебя осколками.

Он пожимает плечом, продолжая играть.

— К тому же, грязно.

— Как ты можешь быть таким спокойным? — визжу я. — Мы висим в воздухе на тросе, в металлической тюрьме!

Кольт медленно поднимает на меня свой сапфировый взгляд.

— Поэтому ты расхаживаешь взад-вперед? Ты боишься?

— Не боюсь, просто... — я обвожу рукой пространство вокруг нас. — Осознаю нашу неминуемую гибель. И я правда не хочу умирать вместе с тобой!

— Нас двое таких, — говорит он, и под моим яростным взглядом он протягивает руку. — Дай мне бутылку.

— Зачем?

— Чтобы использовать ее для создания парашюта и выбраться отсюда, — сухо отвечает он. — Чтобы выпить ее.

В любых других обстоятельствах я бы огрела его этой бутылкой «Макаллан» по голове, но мне тоже хочется выпить. Я протягиваю бутылку.

Опустившись на пол в дальнем углу лифта, я наблюдаю, как он делает глоток виски. Он протягивает бутылку мне, и я вырываю ее, демонстративно вытирая горлышко влажным рукавом, прежде чем сделать глоток.