Я стискиваю зубы.

— Я не ребенок, Финн.

— Для меня ты всегда будешь ребенком! — говорит он, и в его зеленых глазах вспыхивает та самая ярость, которую только моя мама на меня обрушивает. Он проводит рукой по губам. — Ты переспал с ней?

— Не держи меня за полного кретина.

Его взгляд мог бы расплавить стекло.

— Переспал?

— Нет, Финн. Она замужем.

— И это единственная причина? — Я прислоняюсь к стойке. — У Рейнджера и так проблемы с нами. Если у него намечается еще одна, я должен знать.

Его беспокойство понятно. Войны начинались из-за пустяков поменьше, чем распитие алкоголя с женой врага. Финн повидал больше кровопролитий из-за любви, чем из-за денег, так что я его понимаю. Но он должен знать меня лучше.

— Я ездил поговорить с ней об Уайлдере. Тот факт, что она была в отеле и мы немного выпили, не имеет значения. Ничего не случилось. И ничего не случится. Я пытаюсь исправить то, что натворил Уайлдер.

— Исправляешь, совершая свои собственные ошибки?

Я с грохотом опускаю бутылку, мое терпение на исходе.

— Меня поражает, что ты стоишь здесь и ставишь под сомнение мое чертово здравомыслие, но ни разу не сделал этого в отношении моего брата.

— Потому что я жду от тебя большего!

— Почему? Почему я не могу совершать ошибки? Почему я не могу спать с теми, с кем не должен? Почему ответственным всегда должен быть я?

Он смотрит на меня с мрачным выражением, с мудростью, не по годам, и я чувствую стыд от его слов еще до того, как он их произносит.

— Потому что ты глава своей семьи, Кольт. Так же, как я глава своей. Это жизнь, которую ты выбрал. Тебе не дано право на ошибки, и ты не можешь затевать драки по всей стране. Мне нужно защищать тебя от Рейнджера?

Я делаю еще глоток.

— Нет.

— Он не узнает, что ты там был? Или о чем вы говорили?

— Нет. — Я мог бы добавить, что, судя по словам Денвер прошлой ночью, она даже не разговаривает с ним, но это не мое дело.

Он сжимает челюсти и вздыхает.

— Она в порядке?

Далеко нет. Но это тоже не мое дело — рассказывать.

— Она в порядке.

— Она собирается оставить в покое историю с Уайлдером?

Хотел бы я знать. Хотел бы я, чтобы она произнесла эти слова.

— Думаю, она обдумывает это.

Финн скрещивает руки на груди, и только сейчас я замечаю, что он в том же костюме, в котором был на ужине. Он, вероятно, всю ночь не спал, волнуясь, и он прав. Я отмахнулся от него.

— Это были Капелли, — говорит он, массируя переносицу. Я не утруждаю себя тем, чтобы сказать ему, что уже знаю это. — Я говорил сегодня утром с Винченцо-старшим. Он не давал на это санкции и совсем не рад случившемуся. Он передает извинения и заверяет, что разберется со своим внуком.

Я допиваю воду.

— Я буду рад сделать это сам.

— Он был готов это сделать, потому что думал, что мы убили человека Винса. Если он узнает, что это была Денвер, он может передумать. Считай, что победа за нами, и отпусти это, — говорит он. — Это Грант рассказал им, что мы там будем.

Черт. Грант не начальник охраны Финна, но мы доверили ему следить за дверью в тот вечер.

— Где Грант сейчас?

— Его нет, — говорит Финн. Мне не потребовалось много времени, чтобы привыкнуть слышать это слово в качестве описания чьей-то смерти, но я все еще осознаю, как пугающе это звучит, учитывая, что на двоих мы, вероятно, убили сотни людей. — Почему Денвер помогла нам?

— Долгая, дерьмовая и утомительная причина.

— Короче.

Я ставлю бутылку на стойку.

— Она хороший человек.

Он молчит, когда я это говорю. Не могу понять, горд ли он тем, что она хороший человек, или ему больно от того, что Уайлдер причинил боль тому, кто этого не заслуживал.

— Где она остановилась?

— В «Розалии».

— Рейнджер с ней?

Я качаю головой.

— Она с Льюисом.

— Я пошлю людей присматривать за ней.

— Она будет в бешенстве.

— Пусть злится, зато будет в безопасности, — говорит он и сжимает мое плечо, проходя мимо. — Иди поспи, парень.

Он идет к двери, и я оборачиваюсь.

— Прости, что заставил тебя волноваться.

— Я всегда буду волноваться за всех вас. — Он стучит костяшками по дверному проему. — А вот Хелена готова тебя убить.

Я стону.

— Передай ей, что мне тоже жаль.

— Скажи ей сам, ссаный трус.

Денвер

Я обхватываю колени руками и смотрю в балконные окна на падающий снег. Это все, чем я занималась последние три дня, запершись в этом номере отеля, слишком смущенная и измотанная, чтобы выйти. Я не одевалась. Я не принимала душ и не чистила зубы.

Я сижу и думаю.

Сожаления громоздятся вокруг меня. Убийство Уайатта. Уход от Итана. Выбор Рейнджера в надежде, что он сделает меня счастливой. Изгнание Акселя. То, что позволила Кольту обнимать меня. Те слова, что я сказала.

Мои решения привели меня сюда. В город, где выросли мои родители, в ресторан, где я приняла решение, к моменту с Кольтом, который заставил меня переосмыслить последний год моей жизни. Я была сосредоточена на работе и на Уайлдере. Теперь обе эти вещи у меня отняты, и я плыву по течению. Сбилась с курса. Потерялась.

Дверь издает звуковой сигнал, но я не оборачиваюсь, когда входит Льюис.

— Ладно, у меня есть шоколад и новый телефон. Номер тот же, и, скорее всего, у тебя там до хрена сообщений от твоего очаровательного муженька.

Я тихо киваю.

— Конечно.

Я слышу, как он ставит пакеты на журнальный столик, затем он опускается передо мной на корточки и берет меня за руку.

— Нам нужно прогуляться.

— Нет, — говорю я. — Это опасно. Капелли, вероятно, знают, что я сделала. — Оправдание. Жалкое.

— Денвер, люди Финна Макьюэна стоят чуть ли не по всему кварталу.

Я встречаюсь с ним взглядом.

— Правда?

— Ага. И, к счастью, я знаю одного из них, так что я в курсе, что они здесь, чтобы защитить тебя, и ничего зловещего. — Он сжимает мою руку. — Мы можем пойти прогуляться. Они присмотрят за нами.

Финн Макьюэн защищает меня. Вероятно, в качестве благодарности за то, что я спасла ему жизнь, или жизнь Кольта, но это все равно благородно с его стороны. Я вспоминаю его выражение лица в ресторане и то, как он назвал меня именем моей мамы. Он знал ее, и я задаюсь вопросом, насколько они были близки. Наверное, он знал и моего отца.

— Я хочу остаться внутри.

Льюис смотрит на мою руку, проводя большим пальцем по костяшкам.

— Когда я сделаю то, что собираюсь, вспомни, какой я хороший повар, как сильно я заставляю тебя смеяться и что я приношу тебе шоколад, даже если ты не просишь.

Я хмурюсь.

— Что ты... — Он подхватывает меня, и я визжу. — Льюис, поставь меня на место! — Он шагает в спальню и распахивает ногой дверь в ванную. Он включает душ на самую холодную настройку, и мои глаза едва не вылезают из орбит. — Даже не смей, черт возьми!

Он заходит под душ вместе со мной на руках. Я кричу и извиваюсь, пока ледяная вода обрушивается на нас, пропитывая мою пижаму и его одежду.

— Льюис!

— Это прекращается, — говорит он, вода льется нам на головы. — Ты достаточно хандрила. Это не то, кто ты есть.

— Я не знаю, кто я такая! — кричу я, отталкивая его, пока он не ставит меня на ноги.

Он хватает меня за плечи, прежде чем я успеваю отскочить. — Нет, знаешь. Ты — чертова Денвер Люкс.

— Да? — Вода стекает по моим волосам, я пытаюсь вырваться из его хватки, но он слишком силен. — Я не ДеЛюкс. Я не ДеЛука. Я жена Рейнджера, и все.

— Рейнджер — мудак! Неважно, ДеЛюкс ты, Люкс, ДеЛука или кто там еще! Ты Денвер. Ты всегда, черт возьми, Денвер. И та Денвер, которую я знаю, не сидит сложа руки, не плачет и не хандрит из-за того, что все изменилось.

Гнев опаляет мою кожу, даже несмотря на ледяную воду.

— Все не просто изменилось. Я упустила свой шанс отомстить за Итана.

— Послушай себя! — кричит он, выключая душ. — Отомстить за Итана? Я даже не знал этого парня, но, судя по тому, что ты мне рассказывала, месть была бы последним, о чем он думал! Он любил тебя. Он хотел, чтобы ты выбралась. Так какого черта ты закапываешь себя глубже, чтобы отомстить за человека, который хотел для тебя лучшей доли? — Я смотрю на него, слезы жгут глаза и смешиваются с водой. Он снова сжимает мои плечи. — Вещи похуже приходилось откладывать в сторону ради мира.