— Уайлдер не заслуживает мира.

— Но ты заслуживаешь. — Он берет мое лицо в ладони. Мой друг. Мой лучший друг. Якорь, который не дает мне уплыть дальше в море, чем я уже заплыла. — Почему ты умираешь ради того, кто умер так давно?

Мое горло сжимается, а боль в сердце, кажется, удваивается.

— Рейнджер не хочет, чтобы я была той, кто я есть, но я не могу быть той, кем он хочет меня видеть.

— Да какая к черту разница, что он думает? — спрашивает он. — Чего хочешь ты? Как выглядит твое счастье?

— Я... — я делаю судорожный вдох и говорю единственное, что приходит в голову. — Я не знаю.

— Это сидение в этой комнате? Отказ от душа? Едва ли не голодание? — Я качаю головой. — Это ожидание того, что приедет Рейнджер и заберет тебя, чтобы ты могла притвориться, что у тебя не было выбора? — Я открываю рот, чтобы возразить, но он знает меня слишком хорошо. Часть меня ждала, что так и будет. Если бы Рейнджер утащил меня домой, я могла бы притвориться, что от меня ничего не зависело. Я качаю головой. — Ты счастливее всего, когда работаешь, Денвер. Так что помой голову. Почисти свои чертовы зубы. И включи телефон.

Я провожу языком по зубам.

— Ты прав.

— Девять из десяти стоматологов согласились бы, что у тебя воняет изо рта.

Я бью его в плечо.

— Мудак.

— В душ. Приведи мысли в порядок. А потом за работу.

Час спустя я чистая, волосы высушены феном, нанесен макияж, и я выбираю наряд. Я включаю новый телефон, и уведомления начинают жужжать одно за другим, в основном от Рейнджера. Я игнорирую их и сосредотачиваюсь на сообщениях от Самуэля. Большинство из них — о земле, которая есть у Макьюэнов. Некоторые — о том, как я.

Но есть несколько пропущенных вызовов с номера, который у меня не сохранен. Сообщений нет, только голосовая почта. Я нажимаю, чтобы прослушать, включая громкую связь, пока надеваю юбку.

— Денвер, это Финн Макьюэн. — Я замираю, и Льюис чуть не вваливается в спальню, чтобы послушать. — Я пытался дозвониться, чтобы договориться о встрече с тобой, но не смог пробиться. Я буду в ресторане «Слик» в среду в обед. — Я смотрю на часы. Сегодня. Через десять минут. Черт. Дерьмо. — Нам крайне важно встретиться. Я уверен, ты заметила, что мои люди рядом, они будут тебя сопровождать.

Сообщение заканчивается.

— Черт, что мне делать? — спрашиваю я Льюиса. — Рейнджер будет вне себя, если я пойду.

— А что, если это насчет Капелли? — спрашивает Льюис. — У Финна есть причина держать своих людей повсюду. Если Капелли угрожали тебе, то ты должна знать. У Рейнджера здесь нет таких связей, чтобы получить эту информацию.

Я кусаю губу. Льюис прав. Рейнджер даже не знает, что произошло той ночью, потому что, если бы знал, он был бы уже здесь. Мне нужно знать, что происходит.

Похоже, я иду на обед с Финном Макьюэном.

Я быстрым шагом иду через вестибюль отеля, когда замечаю людей, о которых говорил Льюис. Двое сидят на диванах, читая газеты, один следит за мной, когда я выхожу. Еще один у двери, и еще один на другой стороне улицы.

Сколько еще их там, кого я не заметила?

Я безумно опаздываю, когда вхожу в двери «Слика». Это яркое, просторное место с белыми скатертями, большими окнами и зеркалами, создающими иллюзию еще большего пространства. Я оглядываюсь через плечо, чтобы сказать Льюису:

— Ты можешь подождать у...

Я врезаюсь в кирпичную стену. Но у стены есть руки, и они ложатся мне на плечи, удерживая в вертикальном положении.

— Ты опоздала, Дель.

Я моргаю, глядя вверх на Кольта. Он не улыбается, но в его глазах пляшет веселье, пока он держит меня. Он в белой рубашке, верхняя пуговица расстегнута, проглядывают татуировки. Рукава закатаны, его фирменные чернила на виду. Человек больше не прячется.

В прошлый раз, когда мы были так близко, он держал меня, пока я рыдала, и от этого воспоминания мою кожу обдает болезненным жаром.

— Ты здесь.

Он наклоняет голову.

— Я здесь. И Финн ждет.

Точно. Финн. Я наклоняюсь в сторону и замечаю, что ресторан совершенно пуст, если не считать Финна и еще одного человека. Он сидит с женщиной за круглым столом в центре зала.

— Я думала, только он один, — шепчу я.

Кольт улыбается.

— А в чем тогда веселье? — Наконец он отпускает мои руки. — Иди.

— Постой, ты не идешь? — Я отбрасываю в сторону гордость и относительную неприязнь к нему, лишь бы знать, что за столом есть хоть один знакомый человек.

— Мне нужно сделать звонок. — Он наклоняется близко, его губы у моего уха. — Задай им жару, Дель.

Не тот совет, который мне нужен, учитывая то, что произошло в прошлый раз, когда я была в ресторане.

Льюис говорит, что подождет у края ресторана, и ободряюще кивает мне, пока я иду к столу. Финн встает, и женщина, с которой я видела Кольта на днях, тоже встает. Должно быть, это Хелена Макьюэн.

— Денвер. Прошло так много времени. — Она притягивает меня в медвежьи объятия, и мне приходится приложить усилия, чтобы не поморщиться.

— Много? — пищу я, когда она отстраняется. — Мы уже встречались?

Она смеется, но ее улыбка гаснет, когда она понимает, что я не шучу.

— Да, мы уже встречались раньше, — говорит она и кладет руку на грудь. — Элефант.

Я жду, что она объяснит, но она молчит.

— Извини, я не понимаю.

— Мы каждый год присылали тебе открытки. На дни рождения, на Рождество… с тех пор как ты была маленькой. Мы даже приезжали навестить тебя несколько раз, правда, Финн? — Финн молча кивает. Хелена продолжает: — Твоя мама всегда звала нас Хел и Финн, но ты была маленькой и слышала…

— Элефант4, — тихо говорю я. — Я помню, но… я не знала, что это были вы.

У меня остались смутные воспоминания о встречах с друзьями родителей. Об открытках с подписью «Элефант». Но это было так давно.

Финн прочищает горло и наклоняется, чтобы поцеловать меня в щеку.

— В любом случае, приятно тебя видеть. Несмотря на обстоятельства.

Это деловая встреча? Сомневаюсь, что он целует других людей в щеку. Возможно, он не привык работать с женщинами, как и большинство мужчин в этом мире, или, может быть, эта срочность не имеет никакого отношения к тому, что произошло в ресторане.

Чья-то рука ложится мне на поясницу. Кольт вернулся и говорит:

— Может, закажем?

Это более чем сюрреалистично — обедать с Макьюэнами и Кольтом Харландом. Несколько недель назад, черт, всего несколько дней назад, если бы кто-то сказал мне, что это произойдет, я бы рассмеялась до колик. Но вот я здесь, обсуждаю с Хеленой Макьюэн курицу или рыбу, стараясь изо всех сил не стошнить от тревоги.

— Так… когда вы видели меня в последний раз? — спрашиваю я.

— Господи, тебе должно быть было… четырнадцать?

— Прямо перед тем, как умерла моя мама? — спрашиваю я, и Хелена берет стакан с водой со льдом и делает несколько глотков, кивая. — Но вас не было на ее похоронах, верно?

Финн говорит:

— Мы поссорились с твоим отцом. Если бы мы пришли, это вызвало бы только больше проблем, а этот день был посвящен Каре, а не нам.

— Я жалею об этом, — быстро говорит Хелена. — Что не пошла. Что не видела тебя снова. Но твой папа через многое проходил, и…

— Давай сосредоточимся на настоящем, — мягко говорит Финн. Я перевожу взгляд с одного на другого, в голове — тысячи вопросов.

— Как вы познакомились с моей мамой?

Хелена говорит:

— Мы ходили в один класс балета.

— Однажды, — вставляет Финн. — Один урок.

— Это все равно был урок! — настаивает Хелена, и я улыбаюсь. — Мы обе ненавидели его, поэтому пошли пить молочный коктейль. Мы были неразлучны. Она была первым человеком, которому я рассказала о Финне. Я понятия не имела, кто он, но она знала. Она хранила мой секрет, даже когда ее семья думала, что это она встречается с ним. Они пробовали все, чтобы заставить ее признаться.

— А Галлахер, встречающаяся с Макьюэном, — это плохо?

— Эти проблемные Макьюэны, — говорит Кольт слева от меня. — Плохие люди, еще худшие мужья.