— Гнусная ложь, — говорит Хелена, посмеиваясь. — Тридцать пять лет счастливых воспоминаний доказывают обратное. — Она бросает улыбку Финну, который отвечает ей такой же теплотой. — В общем, твоя мама хранила мой секрет, поэтому, когда она рассказала мне о Нико, я сохранила ее.

Финн перестает намазывать хлеб маслом.

— Ты говорила мне, что не знала о Нико.

Хелена отмахивается.

— Секреты между лучшими подругами священны. В общем, она встретила Нико в пабе, где работала. Она сказала ему убираться, если ему дорога жизнь. Он спросил ее, знает ли она, с кем разговаривает. И тогда она вылила на него ведро льда и сказала, чтобы он уносил свой характер ДеЛуки куда-нибудь подальше.

Это похоже на мою маму. Она всегда была вспыльчивой, готовой бросить вызов моему отцу, когда это было нужно. Готовой бросить вызов кому угодно. Есть так много вещей, о которых я хочу спросить Хелену теперь, когда я здесь. Я ожидала напряженного разговора с Финном, но вместо этого мне подарили путешествие по переулкам памяти.

Пока Хелена пытается убедить Финна разделить с ней бутылку вина, Кольт кладет руку на спинку моего стула и понижает голос.

— Как ты?

Мою шею обдает жаром, когда я вспоминаю, как рыдала той ночью. Как кричала и била его, пока он держал меня.

— Я в порядке. А ты?

— В порядке? Поэтому ты мне не перезвонила?

Кольт тоже звонил? Я не заметила. Я поправляю столовые приборы, выравнивая их.

— Я была занята.

— Когда я заходил, Льюис сказал, что ты делаешь перерыв.

— Ты заходил? — шепчу я, широко открыв глаза. — Когда?

— На следующий день.

Я ерзаю на стуле.

— Тебе не нужно было этого делать.

— Я волновался. И куртка, которую ты украла, дорогая.

Я цокаю языком и толкаю его локтем, а он игриво дергает меня за хвост, прежде чем вернуть внимание к меню.

Пока мы ждем еду, Финн говорит:

— Нам, наверное, стоит обсудить, зачем мы устроили этот обед. — Я выпрямляюсь на стуле. — Капелли считают, что их человека убрал кто-то из наших.

— Но они будут думать так недолго? — предполагаю я.

Он кивает.

— Мы работаем над этим, но это сложно, когда половина ресторана видела, как рыжая застрелила его.

— Но они ведь даже не знают, что я в Нью-Йорке?

Он улыбается.

— Все знают, что ты здесь.

Что ж, это не радует.

Финн продолжает:

— Мы разберемся с этим и обеспечим твою безопасность, но нам также нужно обсудить Паука. — Мой позвоночник еще больше напрягается. — Он не делал никаких прямых угроз, но в последний раз его видели недалеко от города, и я не собираюсь рисковать. Пока ты здесь, я буду присматривать за тобой. Ты под моей защитой, пока не вернешься домой.

Мои щеки теплеют.

— Я ценю это, но могу нанять своих людей.

Финн качает головой.

— Ты в моем городе, а значит, ты моя ответственность.

Раздражение колет кожу, но он, вероятно, хочет как лучше, поэтому я облизываю губы и говорю тихо, уважительно:

— При всем уважении, «Розалия» даже не на твоей территории.

— Нет. На моей, — говорит Кольт.

Я смотрю на него.

— И твои люди мне тоже не нужны.

Хелена тихо хихикает рядом со мной, и похоже, что Кольт тоже сдерживает улыбку.

— Это не обсуждается, Денвер, — говорит Финн, и хотя он говорит это мягко, я фокусируюсь именно на словах. — Почему ты не хочешь обеспечить свою безопасность?

— Дело не в моей безопасности.

— Тогда в чем же?

— Я ушла от контроля одного мужчины не для того, чтобы попасть под контроль другого, — отрезаю я, и гнев проскальзывает в моих словах. Хелена сжимает пальцы, как будто хочет дотронуться до меня, но мне не нужна жалость, особенно когда дело касается моего брака — или того, что от него осталось.

Кольт говорит:

— Тогда пойдем другим путем. Я могу дать тебе контакты частного охранного агентства в городе, которому мы с Финном доверяем. Чарли — хороший парень. Если решишь, что это не подходит, он даст тебе другие имена. Как тебе такое?

Меня бесит, что он такой… рассудительный. Что по-детски с моей стороны, но я не могу отделаться от непреодолимого желания все равно отказаться. Но если моя безопасность под вопросом, мне нужна дополнительная помощь. Льюис не сможет защитить меня от итальянцев или Паука, не в одиночку. У нас даже оружия почти нет.

Я киваю.

— Это я могу принять.

— Хорошо. Раз договорились, давайте есть, — говорит Хелена.

Когда нам принесли еду, атмосфера разрядилась. Хелена рассказывает бесконечные истории о себе и моей маме — то, от чего я давлюсь пастой и жажду услышать еще. Она рассказывает, как они проходили в клубы по поддельным удостоверениям и как мама однажды угнала машину.

— Не может быть, — говорю я, широко открыв глаза, с застывшей у губ десертной ложкой.

— Еще как! — Хелена развернулась на стуле ко мне, забыв о своем кофе. — Твой дед был тем еще мудаком, и когда он услышал, что она все еще встречается с Нико, он забрал ее машину, но она уже договорилась встретиться с Нико, поэтому она угнала машину, чтобы встретиться с ним.

— Правда, не додумалась бросить ее, — говорит Финн. — Она припарковала ее, провела с нами весь день, а когда мы направлялись обратно на парковку, там уже была полиция.

— И что случилось?

— Они увидели Макьюэна и ДеЛуку. Как думаешь, что случилось? — спрашивает Финн, и я смеюсь. — Они арестовали нас, а девчонок оставили в покое.

Кольт смеется рядом со мной, а Хелена заливается хохотом.

— Финн тогда взбесил меня, так что я не особенно расстроилась, когда он ушел.

— Я не флиртовал с девушкой с аттракциона, — настаивает он.

— Тебе не нужно флиртовать! Ты просто смотришь на них, и они уже все понимают! — шипит она на него.

День проходит на удивление нормально. Но, несмотря на то, как много я смеюсь, и на истории, от которых у меня болят щеки из-за улыбки, в глубине души звучит тихий яростный голос, говорящий мне, что я предаю Рейнджера.

Но разве он не лгал? Он говорил мне, что Финн никогда не предлагал помощь, но Кольт сказал обратное. Между ним и принятием помощи стояла гордость Рейнджера, а не бессердечие Финна.

— Неужели уже пора? — Хелена выдыхает и берет меня за руку. — Не хочу, чтобы ты уходила.

— Я тоже, — говорю я, и это правда. Хелена напоминает мне маму, и осознание того, что у меня есть какой-то доступ к прошлому моей семьи… мне кажется неправильным просто уйти от этого.

— Может, заглянешь как-нибудь на обед? — с надеждой спрашивает Хелена.

Я улыбаюсь, уже зная, что не смогу.

— Может быть.

Когда мы прощаемся, Финн на этот раз пожимает мне руку, но не отпускает ее и напоминает, что он всегда рядом, если я буду в нем нуждаться. Когда он идет оплатить счет, а Хелена следует за ним, Кольт остается со мной.

— Ну что. Обед с Макьюэнами, — говорит он. — И ты выжила.

Я выдыхаю.

— Выжила, да? Молодец я.

Он улыбается.

— Я пришлю тебе данные охранной фирмы. Пожалуйста, скажи, что ты позвонишь им сегодня.

— Позвоню.

В ресторане тихо, посуду унесли, а передо мной стоит недопитый кофе. Я провожу кончиком пальца по краю чашки, сосредоточившись на этом.

— Еще раз спасибо за то, что ты сделал в ту ночь. За то, что не бросил меня. Я знаю, почему ты это сделал, но все равно ценю это.

— И почему же я это сделал? — спрашивает он, и я встречаюсь с ним взглядом. Мне не нужно говорить это — что каждый добрый поступок, который он совершил для меня, дает мне все больше оснований пощадить его брата. Его брови слегка хмурятся. — Денвер, я сделал то, что сделал, не ради Уайлдера.

Мой смешок больше похож на выдох.

— Сделал, и это нормально.

— Нет, — его нахмуренный взгляд становится глубже. — Не у всех есть скрытые мотивы.

Мне в это трудно поверить, учитывая, что у большинства людей в моей жизни они есть. Уайатт, может, и любил меня, но в браке с Люксом были огромные выгоды. Рейнджер заманил меня, чтобы сделать сильной, потому что хотел удержать. Итан сливал информацию полиции. Льюис — единственный человек, который добр ко мне, потому что сам этого хочет, но я плачу ему, так что черт его знает.