И все идет совсем не так, как я предполагала. Я уже давно знала, что мой огонь желания убить Уайлдера больше похож на угли, чем на настоящее пламя, но я думала, что такой момент, как этот, снова его разожжет. Я надеялась, что в тот день, когда я встречусь лицом к лицу с ним или Кольтом, прилив ненависти, который так долго поддерживал меня, вернется подобно цунами и поможет нажать на курок. Должен был. Хотела бы я, чтобы так и было.

Он тянется за бутылкой и делает еще один глоток.

— Теперь ты меня поймала, ДеЛюкс. И, похоже, у нас есть только время и общество друг друга. Так что… спрашивай о чем хочешь.

Взгляд в жизнь закрытого человека. Шанс прикоснуться к Призраку. Узнать то, ради чего другие мужчины проливали кровь.

— Расскажи мне свою историю.

Он чуть заметно улыбнулся.

— Историю Призрака или мою?

— Разве это не один и тот же человек?

— Даже близко нет.

Я глубоко выдыхаю, ненавидя то, что его слова перекликаются с моими мыслями, ненавидя то, что у меня есть хоть что-то отдаленно общее с Харландом. Я тянусь за бутылкой.

— Тогда начни с самого начала.

И он начинает.

— Моя история не драматична. Меня не втянули в эту жизнь ради мести, и я не вырос в ней, как ты. Я видел жизнь, которая была у Макьюэнов, и хотел такую же. Поэтому, когда мне было четырнадцать, я начал доставлять посылки для Крейгов. Потом я собирал деньги. Затем — головы.

— Жутковато.

Он улыбается.

— Вскоре я увидел потенциал вне наркотиков. Конкретно — в оружии и деньгах. Крейг был слишком зациклен на своих привычках, чтобы это увидеть, но в конце концов он понял, что борьба со мной ничем хорошим для него не закончится. Поэтому я поглотил все, чем он владел, спихнул наркотики и сосредоточился на оружии и отмывании денег.

Я помню, как Рейнджер говорил мне перед нашей свадьбой, что Уайлдер не будет торговать наркотиками. Не было смысла хотеть работать с Рейнджером, если это было так, но он, похоже, был настроен решительно.

— Тебе не нравится наркотическая сторона бизнеса.

Кольт качает головой.

— Нет, не нравится.

— Но ты близок с Макьюэнами.

— Это наш единственный предмет споров.

Я наклоняю голову.

— Странный моральный компас.

— Главное, чтобы он продолжал крутиться. — Он проводит языком по нижней губе, словно нуждаясь во вкусе виски, но не желая просить бутылку. — Еще есть вопросы ко мне?

— Рейнджер говорил, что ты отказался позволить итальянцам или русским использовать твои маршруты. Что Уайлдер испортил твои отношения почти со всеми семьями в Нью-Йорке. Но я видела тебя с Финном… ничего из этого неправда, верно? — Он медленно качает головой. — Ты дружишь со всеми ними.

— … Не со всеми.

— С большинством.

Снова кивок.

Как это вообще возможно? Какими навыками ведения переговоров обладает этот парень?

— Почему Уайлдер вообще хотел иметь дело с Рейнджером? — быстро спрашиваю я, внезапно обеспокоившись, что он может прекратить отвечать на мои вопросы.

Кольт на мгновение замолкает, тень пробегает по его лицу.

— Потому что его потребность сбежать из города перевесила то, как сильно мы ненавидели наркотики. Глупо. Временно.

Побег от собственных ошибок. Опыт, который мы с Уайлдером, похоже, разделяем.

— Почему ты так близок с Макьюэнами? — спрашиваю я.

Губы Кольта растягиваются в теплой улыбке.

— Я всегда знал о них. Ронан Макьюэн — моего возраста, и иногда мы ходили домой из школы одним и тем же путем. Моя мама не горела желанием, чтобы мы общались, учитывая, кто такие Макьюэны, и держала нас подальше друг от друга. Но однажды я шел домой и заметил пацана в куда более новых кроссовках, чем те, что я когда-либо видел, не говоря уже о том, чтобы владеть ими, и попытался его ограбить.

Ронан Макьюэн. Сводный брат Рейнджера. Следующий в очереди на наследие Макьюэнов, хотя он уже сам по себе легенда. Я мало что слышала о нем, только то, что он настолько справедлив, насколько может быть справедлив человек в этом мире. И совсем не похож на Рейнджера.

Я спрашиваю:

— И этим пацаном был Ронан Макьюэн?

— Он самый. Тогда он был крупнее меня, и попытался навалять мне.

Я складываю ладони в молитвенном жесте.

— О, как бы я хотела быть мухой на стене в тот момент.

Он бросает на меня сердитый взгляд.

— В общем, моя рубашка была порвана, а я был весь в крови и грязи. Я знал, что мама убьет меня, и Ронан сказал, что попросит свою тетю привести меня в порядок. Я чуть не ударил его за эту жалость, но он просто велел мне заткнуться и идти следом, что я и сделал. Хелена отмыла меня, зашила рубашку, а потом накричала на нас за то, что мы вообще подрались.

Хелена Макьюэн. Жена Финна Макьюэна. Королева Нью-Йорка, которой никогда не приходилось держать в руках пистолет.

— В общем, Хелена отвезла меня домой, и оказалось, что она знала мою маму. После этого мы с Ронаном стали почти неразлучны. — Он наклоняет голову. — Интересно, насколько все было бы иначе, если бы Денвер ДеЛука жила в паре кварталов от нас.

Странная получается альтернативная реальность. Если бы мои родители не переехали, я, вероятно, училась бы в одной школе с Ронаном и Кольтом. Мои родители уехали из Нью-Йорка, потому что семья моей матери, Галлахеры, не хотели, чтобы их дочь выходила замуж за ДеЛуку. Они не распространялись о своей жизни до Сан-Франциско, но было ясно, что там все было более чем напряженно.

— Мы бы все были друзьями, — говорит Кольт.

Я фыркаю.

— Давай не будем заходить так далеко. Мой отец не хотел бы, чтобы я водилась с такими мужчинами, как он.

— Но ты вышла замуж за Рейнджера.

Его слова, сказанные в машине, снова всплывают в памяти. Я вышла замуж за монстра, за человека, брак с которым мой отец возненавидел бы.

— Ну, сердцу не прикажешь.

— Может, твое сердце захотело бы меня.

Я громко смеюсь, и Кольт ухмыляется мне, его глаза искрятся.

— Кольт, скажу тебе то же, что Рейнджер говорит каждому мужчине, который со мной флиртовал. Тебе со мной не справиться, так что даже не пытайся.

— Я в этом не сомневаюсь, — говорит он, и на этот раз он все-таки тянется за бутылкой. — Пока мы здесь застряли, можем просто притвориться?

— Притвориться кем?

— Что ты — не ты, а я — не я. Что ты не Люкс, а я не Харланд. — Он делает еще глоток. — Что ты не ненавидишь меня, а я — не причина твоей боли?

Мое дыхание слегка сбивается, когда я выдыхаю.

— Ты — не причина моей боли, Кольт. — Его имя странно звучит у меня на губах. Может, это из-за алкоголя.

Его взгляд пронзительный, но не жестокий, не властный, совсем не похожий на взгляд человека, который все контролирует.

Просто мужчина.

Брат моего врага.

Кольт

— Почему ты ненавидишь, когда тебя называют ДеЛюкс?

Она фыркает.

— Тебе бы понравилось, если бы все называли тебя Призраком, как будто это твое настоящее имя?

— Призрак — это круто.

— ДеЛюкс — это груз.

Интересное определение.

— Груз?

— Это как… как будто тебя выпустили на сцену без сценария. Будь ДеЛюкс, живи как ДеЛюкс, мы любим ДеЛюкс! Кто она вообще такая? Потому что это точно, черт возьми, не я.

— Понимаю. Люди думают, что я какой-то фантом, и поймать меня стало почти игрой. Знаешь, сколько людей пытались убить меня за последний месяц? Шесть.

Она глубоко выдыхает.

— Им стоит постараться получше.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Хотя в плане вежливости мы не особо продвинулись, Денвер теперь сидит рядом со мной. Мы сидим плечом к плечу в этой коробке, и сейчас здесь невероятно жарко, но это чертовски лучше, чем дрожать. Она распустила волосы, и сейчас мы набрасываем ее резинки на горлышко почти пустой бутылки.

— Какие они, Макьюэны? — спрашивает она.

— Хелена потрясающая. Она как вторая мама. Они с Финном — просто идеальная пара. На самом деле, это даже немного раздражает. — Я бросаю резинку и вскидываю кулак в воздух, когда она попадает на горлышко бутылки.