Денвер хмурится.

— Мошенник.

— Как? — Я указываю на бутылку. — Как я мог сжульничать?

— Потому что я так решила, — заявляет она. — Продолжай рассказывать.

Я собираю резинки, и она начинает попытки закинуть свою. Я говорю:

— Финн великолепен.

— А в делах?

— Все рассказы — чистая правда.

Ее взгляд на мгновение встречается с моим, прежде чем она снова сосредотачивается на своей задаче.

— А Ронан?

Как описать Ронана Макьюэна? Мой лучший друг. Почти брат. Чертовски великий человек. Кто-то, кто убивал ради меня. Кто-то, ради кого я бы сам убил.

— Однажды он будет править миром.

Она откидывается на стену, и ее брови поднимаются.

— Больше, чем ты?

— Он хочет этого больше, чем я. А чего Ронан хочет, то он получает. — И правдивее слов не скажешь. Я немного пьян, поэтому позволяю себе рассматривать ее черты лица дольше, чем нужно. — Возможно, ты выбрала не того Макьюэна для замужества.

Она пытается сдержать улыбку.

— Ты предлагаешь мне выйти замуж за Ронана? Потому что я уже составляю одну половину довольно влиятельного брака.

— Половину? По слухам, ты склоняешься к контрольному пакету.

Трудно описать, что отражается на ее лице в этот момент. Забава — определенно. Подозрение — абсолютно. И, может быть, что-то еще. Искра… боли.

— Рейнджер всегда будет Рейнджером Люксом, — говорит она. — Замужество со мной не делает его ни лучше, ни хуже.

— А кем замужество за ним сделало тебя?

Это бестактный вопрос, но я не могу не задать его. Интересно, сделает ли ее алкоголь честной, или стены вокруг Денвер Люкс слишком прочны, чтобы их могли пробить несколько лишних глотков виски.

— Мудрее, — говорит она, затем смотрит на бутылку, едва сдерживая улыбку. — Ты всегда так откровенен насчет истории семьи Макьюэн?

— Трудно отрицать, когда Рейнджер выглядит точь-в-точь как Рори. И я вырос, избегая этого парня так же сильно, как и Ронан, так что я знаю, — говорю я. — Это секрет у вас дома?

— Быть результатом грязной интрижки, а потом быть брошенным самой богатой семьей на Восточном побережье? Это не та тема, которую обсуждают за ужином.

Я перехватываю ее запястье, прежде чем она успевает бросить резинку.

— Это то, что тебе сказал Рейнджер?

Она бросает взгляд туда, где я касаюсь ее, и я отпускаю.

— Да. Они с мамой остались ни с чем. А когда она умерла, он остался один.

— Он никогда не был один, — говорю я, возможно, слишком быстро, но в защиту человека, которого уважаю. — Финн ни разу не позволил им страдать.

Хелена рассказала мне все много лет назад — как в тот момент, когда Финн узнал, что у его брата есть ребенок от Дарии Люкс, он отправился повидать их обоих. Он предложил им поддержку — финансовую или любую другую. Дария отказалась. Я рассказываю это Денвер, и она слушает, затаив дыхание.

— Когда Дария умерла, Финн пришел к Рейнджеру, — продолжаю я. — Рейнджер отказался что-либо брать у него. Сказал, что ему не нужна помощь Макьюэнов и он ее не хочет.

Денвер хмурится, покусывая нижнюю губу.

— Наверное, ему было больно. Он гордый.

Мы сидим молча, забыв об игре с резинкой. Настроение и до этого не было легким, но теперь оно точно стало тяжелым.

— Почему сейчас? — спрашивает она.

— Почему сейчас что? — я хмурюсь, гадая, не пьянее ли я, чем кажется. — Это имеет смысл?

— Почему ты позволяешь мне увидеть тебя настоящего? — спрашивает она. — Почему сейчас?

Я глубоко выдыхаю и снова хватаюсь за бутылку. Я говорил себе, что сделаю все, чтобы она поняла: причинять боль Уайлдеру бессмысленно. Мне нужно найти в ней человечность и ухватиться за нее. Но я не думал, что мы будем говорить об этой стороне моей жизни. Эми — тема табу, но о Кэлли я могу рассказать.

— Моя жена умерла, — горло перехватывает от горького комка, когда я сглатываю. — Единственной причиной, по которой я работал в тени, было желание обезопасить ее. И в конце концов… это ни черта не дало. — Я отвожу взгляд. — Не жалей меня. Твой муж мертв. Я тебя не жалею.

— Да, но я убила этого ублюдка.

Из меня вырывается смех.

— Ты только что призналась в убийстве?

Она пожимает плечами.

— Кого это волнует? Все и так думают, что это сделала я. И что ты сделаешь? Настучишь на меня?

— Верно. Так как это случилось? Он изменял, да?

Она отмахивается рукой.

— Это долгая, скучная история. Когда-нибудь напишу книгу. Расскажи мне, кого ты убил, чтобы я не чувствовала себя такой одинокой.

Я задумываюсь на минуту.

— Я убил сына своего босса.

— Скучно. Дальше.

Я смеюсь.

— Почему это скучно?

— Потому что все знают, что ты это сделал. Когда бы я ни спрашивала о тебе, всегда отвечали: «О, это тот, кто убил Билли «Большие Руки» Крейга». Кстати, идиотское прозвище.

— Согласен. Ладно, расскажу тебе то, чего никто не знает. Это был несчастный случай.

Она хмурится.

— В смысле?

Не верится, что я рассказываю ей об этом, но я определенно немного пьян, и последствия кажутся слишком далекими, чтобы меня коснуться. К тому же прошло двенадцать лет.

— Мы с Уайлдером знали, что сделаем это. Парень был придурком, он видел в нас угрозу, а его отец уже согласился уйти на покой и отдать нам все. Билли был жив только потому, что у него была репутация. И он был чертовски огромным, — говорю я, вспоминая его рост в два метра с лишним. Его не зря называли Большие Руки. Они были размером с чертовы лопаты. — Но мы понятия не имели, когда и как это сделаем. А потом однажды ночью я выезжал со склада, торопился, дал задний ход и не заметил, что Билли позади фургона. Я сбил его в Гудзон.

Денвер смотрит на меня. Проходит секунда, прежде чем уголки ее губ начинают подергиваться.

— Ты сбил его в Гудзон.

Я медленно киваю.

— И он больше не всплыл.

Ее губы сжимаются, она прижимает руку ко рту и разражается смехом, а я присоединяюсь к ней.

— История, благодаря которой ты известен... — она давится смехом. — Легендарная история о том, как ты убил Билли «Большие Руки» Крейга, была случайностью? — Я киваю, ухмыляясь, и она обхватывает себя руками за живот, смеясь еще сильнее. — Ты худший гангстер на свете!

Улыбка до боли натягивает щеки, и, может, все дело в алкоголе, но я не помню, когда в последний раз не… беспокоился. Не был обременен. Не был похоронен под грузом ошибок моего брата и моих бесконечных обязанностей. И чертовски странно, что я чувствую это именно с Денвер Люкс, из всех людей.

Она громко выдыхает, откидывая голову назад и глядя в потолок. Теперь, когда я рассказал о Кэлли, я не могу не задаться вопросом, что Денвер имела в виду, упомянув Эми. И откуда она вообще о ней знает, если та умерла много лет назад, а я прятал ее так же надежно, как Холли.

— Откуда ты знала, что у меня есть дочь? — спрашиваю я.

Денвер берет паузу перед ответом.

— Я видела тебя с ней сегодня вечером. — Мое сердце бьется чуть быстрее. Слишком быстро. — Это была случайность. Я вышла на прогулку, и вы оба просто появились передо мной. Она спала у тебя на руках, и...

Она видела меня с Холли.

Она наклоняет голову, чтобы посмотреть на меня.

— Она вылитая ты.

Да, это так. Все говорят. Она больше похожа на меня, чем на Уайлдера. Это годами было дежурной шуткой, и было бы до сих пор, если бы не было так больно произносить.

— Ты спасла меня из-за нее.

Она кивает.

— Я не собиралась. Я была близка к тому, чтобы просто уйти. Но подумала… что если бы это была я? Если бы кто-то знал, как много для меня значит мой отец, и пощадил бы его, чтобы я не осталась одна? — Слезы собираются у края ее ресниц. — Я была бы благодарна им вечно.

Мое сердце сжимается в груди, и я чувствую к этой женщине что-то иное, не просто раздражение. Что-то близкое к пониманию. Я искал в ней человечность и нашел ее.

Я не думал, что найду и свою тоже.

Я берегу свои чувства для Холли, для маленькой девочки, которая потеряла маму и близка к тому, чтобы потерять папу. Ей достается та версия Кольта, которую я хочу похоронить, но Денвер вытащила ее наружу. Одним взглядом она добралась до моей груди и собрала осколки человека, который был мужем, отцом, сыном, другом.