Хотя они не имеют значения, потому что скоро будут мертвы.

— Единственный способ покинуть этот дом живым, Кольт, — это если ты привез мою жену с собой, — говорю я. — И даже в этом случае я, возможно, все равно убью тебя.

Кольт качает головой.

— Денвер в целости и сохранности, именно там, где хочет быть. Именно там, где хотел бы видеть ее Нико.

Я пытаюсь выровнять дыхание.

— Ты думаешь, она в безопасности с тобой?

— Я знаю, что в безопасности, — говорит он. — Я был бы рад, если бы эта встреча никогда не состоялась. Мне не нужно было встречаться с тобой лицом к лицу, потому что, как справедливо заметил Финн, это не моя война. Так что буду честен с самого начала. Я здесь не для того, чтобы убить тебя. Я даже не собираюсь причинять тебе боль.

Я слышу, как сзади входит Кэл.

— Тогда зачем ты здесь? — спрашиваю я.

— За собакой, прикинь? — спрашивает он, смеясь. — Уэссон направляется в аэропорт. Дружелюбный пес.

Я бросаюсь вперед, но Таф встает и поднимает пистолет.

Если Уэссон уедет, у меня не останется ничего, чтобы вернуть ее. Возможно, она не вернется. Не вернется... Я задыхаюсь от паники, от ярости, от кислотного жжения в желудке, сердце и горле.

— Я не отступаю от своих слов, сказанных Финну, — говорю я, но голос дрожит от ярости. — Если она не вернется в этот дом к Рождеству, я, черт возьми, покончу со всеми вами.

— Она не вернется, — говорит Кольт. — Если только сама не скажет, что хочет этого.

— Она сама не знает, чего хочет! — гремлю я. — Она никогда не знала. Она вошла в мои двери, и я сделал ее той, кто она есть. Она была потеряна, и я нашел ее, Кольт, а не ты. Ты защищаешь женщину, которую создал я. И она моя. Никто не смеет забирать ее у меня.

— Тогда, может, тебе стоило подумать об этом, прежде чем отбирать ее чертового сына, — отрезает он.

Эти слова не вызывают никакой реакции у других мужчин в комнате. Они все знают. Холод охватывает меня, борясь с жаром, за который мне нужно держаться, чтобы убить его.

— Что значит «отбирать ее сына»? — спрашивает Кэл. Взгляд Кольта метнулся к нему. — Что случилось с Тео?

— Это не твое чертово дело, — огрызаюсь я. Что я делаю для Денвер, вместе с Денвер — это моя проблема. Это...

Кольт смотрит на меня, без выражения, холодно. Не получая удовольствия от того, что он знает или собирается сказать.

— Спроси его. — Он переводит взгляд с меня, кивает Чарли и Тафу, и они направляются к двери. Кольт останавливается рядом со мной, встречаясь со мной взглядом. — Отпусти ее, Рейнджер.

Мои челюсти сжаты, слова горят в горле.

— Чтобы ты мог забрать ее себе?

Он смотрит на меня с чем-то похожим на жалость, но это не разжигает огонь снова. Почему я не злюсь? Почему я не могу сражаться?

— Потому что она заслуживает счастья.

Шаги эхом отдаются по мраморному холлу, когда Кольт Харланд и его люди уходят.

Я не пытаюсь их остановить. Я не достаю оружие. Я даже не выхожу из кабинета. Я беру графин с виски и стакан, сажусь за свой стол и наливаю себе выпить.

— Что ты сделал? — тихо спрашивает Кэл.

Я допиваю напиток за два глотка.

— То, что должен был.

Щелчок взводимого курка знаком, и я поднимаю голову, уставившись в дуло, надеясь, что это последнее, что я увижу.

— Рассказывай.

Я шмыгаю носом и наливаю еще.

— Я отдал Тео на усыновление.

Я чувствую его шок. Его панику. Его отвращение. Я прокручивал этот момент тысячу раз. День, когда она узнает. День, когда все узнают. Я подготовился к этому, потому что знал, что они будут винить меня. Но они не понимают.

— Он жив?

— Да.

— П-почему...

— По той же самой причине, по которой ты помог мне уложить Уайатта в землю, — говорю я, допивая свой напиток и наливая третий. — Она никогда не стала бы моей, если бы не принадлежала мне целиком и полностью. — Я ставлю пустой стакан и провожу рукой по рту. — Если собираешься убить меня, Кэл, просто сделай это.

Проходят минуты. Я допиваю еще один стакан.

А когда я поднимаю взгляд, его уже нет. Единственный звук, который я слышу, — это виски, наполняющий стакан. Но с каждым глотком боль остается, а Денвер все еще не дома.

Я измеряю ход времени медленно пустеющей бутылкой. Когда она заканчивается, в доме по-прежнему тихо. Ни смеха Денвер. Ни разговоров Акселя. Ни Кэла, спрашивающего, когда мы пойдем работать. Ни лая Уэссона.

Кабинет расплывается. Свадебная фотография на моем столе падает. Кажется, она разбивается.

Я один.

Они забрали ее у меня.

Кольт

Денвер берет меня под руку, в другой руке она держит поводок Уэссона, пока мы идем в парк. День выдался ясным и холодным, солнечный свет искрится сквозь здания и деревья, а мы не спешим. Уэссон останавливается понюхать всё подряд, но меня это устраивает, потому что это значит, что я побуду с Денвер наедине еще немного. Как только мы вернемся домой, ее тут же утащат от меня Льюис, Хелена, Ронан или даже Финн.

Прямо сейчас она принадлежит только мне.

— Не могу поверить, что ты его забрал. Рейнджер мог тебя ранить.

Я смотрю вперед, а не на людей, наблюдающих за нашей прогулкой, — охрану мы удвоили за тот час, что я был дома.

— Теперь ты можешь решить, что хочешь делать. У тебя есть всё необходимое. Ты можешь остаться, можешь поехать куда-нибудь еще... ты можешь остаться.

Она смеется и прислоняется головой к моему плечу.

— Я хочу остаться.

— Вот тебе и ответ. Мы можем прямо сейчас поехать искать квартиру.

— Но я не могу.

Мы останавливаемся и поворачиваемся друг к другу. Мы в тени зданий, если не считать полоски света, которая освещает ее глаза, — бледно-серые, наполненные грустью.

— Почему?

Денвер кусает губу, глядя на свои руки в перчатках.

— Как это должно работать, Кольт? Мы продолжим дружить, я буду проводить время с тобой, с Финном, Хеленой, Ронаном, и мы просто забудем, кто я такая?

— Да. Какая разница, кто ты такая?

— Потому что Уайлдер по-прежнему твой брат, — говорит она, и у меня перехватывает дыхание. Я зарыл это глубоко внутри. Бессмысленная вражда, которая для нее вовсе не бессмысленна. Я надеялся, что наша дружба, или что это, черт возьми, такое, сможет перевесить ошибки моего брата. Она внимательно смотрит на меня. — Если я останусь, каждый день будет напоминать о том, что ты живешь двумя жизнями.

— Я справлюсь.

— Нет, не справишься, потому что Холли уже просила меня познакомиться с ее отцом. Мы чуть не столкнулись, когда он привозил ее на прошлой неделе. И я не знаю, что буду чувствовать, когда увижу его. Он всё еще убийца Харли. Он всё еще виновен в смерти Итана.

Я стискиваю зубы и не могу встретиться с ней взглядом. — Я знаю.

— Я хочу отпустить это. Я хочу быть в состоянии видеть отца Холли или твоего брата, но что, если не смогу? Что, если я буду видеть только того человека, который пытался убить меня в день моей свадьбы? — Теперь она шепчет, ее голос напряжен. — Ты... ты так много для меня значишь, вы все так много значите, но...

Я зажмуриваюсь.

— Пожалуйста, не говори этого.

Она касается моего лица, и я смотрю на нее.

— Я должна уехать, Кольт. Это слишком тяжело. Осознание того, что она может уйти. Того, что поступок Уайлдера до сих пор остается пропастью между нами, и мои чувства не могут ее заполнить.

— Я хотел бы, чтобы всё было иначе. Хотел бы, чтобы мы встретились при других обстоятельствах. Потому что тогда...

— Тогда?

Ее глаза блестят.

— Тогда я бы даже не думала об отъезде.

Я теряю ее. Я потерял ее. И я всё понимаю. Я не могу злиться, умолять ее остаться или обещать, что всё изменится, потому что этого не будет. Уайлдер всегда будет моим братом, и я не могу изменить то, что он сделал.

Я прислоняюсь лбом к ее лбу.

— Куда ты поедешь?

Она тихо вздыхает.

— Некоторое время назад Льюис спросил меня, как выглядит мое счастье. Тогда я не была уверена, и, может быть, даже сейчас не уверена... но думаю, что могла бы найти его, если бы была с Акселем. Он моя настоящая семья, и я так сильно по нему скучаю.