Льюис говорит:

— Я знаю, где он будет.

Пути назад нет. Рейнджер перешел немыслимые границы, и нет человека, которого я знаю, кто смог бы простить такое.

Тем более Денвер.

— Нет, — говорит Финн.

Я всматриваюсь в его лицо.

— Я сделаю это без тебя, если придется.

— Ты, черт возьми, ничего не сделаешь, Кольт. Это не твоя война. Это война Денвер. — Я открываю рот, чтобы возразить, но он поднимает руку. — Это может быть ее единственный шанс обрести покой. Ты не отнимешь это у нее. Ты зол, мы все злы, но не тебе проливать эту кровь.

Я выпрямляюсь и поворачиваюсь к нему спиной, пытаясь успокоиться. Шепот в глубине сознания говорит, что он прав, но мои мышцы напряжены, мысли мечутся, и я продолжаю слышать голос Денвер, раз за разом спрашивающий, где Тео.

— Он прав, дорогой, — тихо говорит Хелена.

Я поворачиваюсь к ним.

— Тогда скажите, что мне делать. Скажите, что мне делать, пока она, черт возьми, разваливается на куски. — Я отчаянно смотрю на Финна, горло сжато, руки дрожат. — Скажите мне, потому что я не могу стоять здесь и ничего не делать.

Хелена подходит к Льюису.

— Я провожу тебя в комнату, Льюис. Ты будешь прямо рядом с Денвер, хорошо? — Он бросает на меня взгляд, прежде чем последовать за Хеленой, оставляя нас с Финном наедине.

Человек, чей совет я ищу и уважаю, подходит ко мне и сжимает мое плечо. Мой отец, хотя мы никогда не произносили этих слов. И он нужен мне сейчас больше, чем когда-либо, потому что я и раньше бывал таким потерянным, но никогда из-за чужой боли.

— Ты будешь рядом, если она в тебе нуждается. Но ты следуешь за ней.

Я встречаюсь с его взглядом.

— Не могу поверить, что он мог так с ней поступить.

Он глубоко выдыхает.

— Некоторых мужчин толкают на зверства. У некоторых это в крови. Похоже, Рейнджер этим живет и, черт возьми, этим дышит.

Кольт

Проходит два дня, а Денвер не встает. Врач говорит нам побуждать ее есть и пить, составить ей компанию и подбадривать — это всё, что мы можем сделать.

Она спит так крепко, что не шевелится, даже когда кто-то из нас сидит рядом. Когда просыпается, разговаривает сама с собой, всегда о Тео. Алистер нашел его во Флориде, и я могу лишь догадываться, что Рейнджер хотел отправить его как можно дальше от Денвер. Ему три года, он здоров, и, судя по фотографиям, кажется счастливым. У пары, которая его усыновила, были отличные рекомендации, и, судя по их постам в соцсетях, они выглядят счастливой семьей.

Они понятия не имеют, что усыновленный ими ребенок был украден.

Рейнджер в первый день постоянно звонил Денвер, и я гадаю: знает ли он что-то или так было всегда, с тех пор как она от него ушла.

Льюис настолько поглощен наблюдением за Денвер, что я не спрашиваю.

После долгого дня я сижу в телевизионной комнате у Макьюэнов, когда Ронан хлопает меня по спине.

— Как она?

Я выдыхаю, когда он садится рядом со мной на диван.

— Так же.

Идет третий день. Раньше я слышал, как открылась и закрылась дверь в ванную ее комнаты, но потом она снова легла в кровать.

— Ты здесь, чтобы увидеть Финна? — спрашиваю я.

— Забираю Холли, — говорит он. — Где она?

Холли провела здесь день и просила разрешить ей навестить Денвер, но я сказал, что ей нужен отдых. По-видимому, она меня не послушала. Сверху я слышу, как моя племянница тихо разговаривает, и со вздохом поднимаюсь, перепрыгивая через ступеньки, чтобы добраться до открытой двери Денвер.

Холли стоит ко мне спиной, лежа на боку лицом к Денвер.

— Тебе нравится?

— Мне очень нравится, спасибо, — говорит Денвер хриплым голосом. Она играет с цветным браслетом на запястье — тем самым, который Холли просила меня позволить ей подарить Денвер чуть раньше.

Холли перебирает волосы Денвер.

— У тебя мозг занят?

Сердце сжимается от этих слов, и Денвер кивает, ее голос дрожит.

— Да, занят.

— Назови три вещи, которые тебе здесь нравятся?

Я закрываю глаза и тру лицо, слезы жгут кожу.

— Мне нравится мой новый браслет, — говорит Денвер. — Мне очень нравится эта подушка. И ты.

Холли хихикает.

— Мне нравится, что я есть в твоем списке.

— Холли, — тихо говорю я, и она переворачивается на спину, чтобы посмотреть на меня. — Дядя Ронан приехал, чтобы забрать тебя.

Она смотрит на Денвер.

— Надеюсь, твой мозг успокоится.

— Спасибо. — Холли спрыгивает с кровати и проносится мимо меня, а Денвер слегка улыбается, когда я подхожу к постели. — Привет.

— Привет. — Я сажусь рядом с ней. — Как ты себя чувствуешь?

Она облизывает губы.

— Усталой. Хотя это бессмысленно, потому что я почти уверена, что не вставала с кровати уже несколько дней. — Она проводит рукой по волосам. — Где мы?

— У Финна и Хелены.

Она стонет.

— Должно быть, они думают, что я такая жалкая.

— Даже близко нет.

Ее глаза наполняются новыми слезами, и она добела закусывает губы.

— Мне это приснилось?

Хотел бы я ответить «да». Хотел бы я забрать у нее всю эту боль, потому что никто не заслуживает такого. Никто.

— Нет, не приснилось. — Мой голос звучит мягко, но это не останавливает слезы, которые свободно катятся по ее щекам. Она смотрит в потолок, закрывая глаза, губы дрожат. — Мне так жаль, Денвер.

Она быстро кивает и вытирает слезы.

— Мне нужно его найти.

Я размышлял об этом с тех пор, как поговорил с Алистером. Я понятия не имею, как она отреагирует, когда впервые увидит Тео. Ей может стать хуже. А может, это принесет ей успокоение. Мне страшно за нее, но все, что я могу сделать, — это последовать совету Финна и позволить ей самой принимать решения.

— Я его уже нашел. Самолет готов в любой момент. Мы можем вылететь прямо сейчас, если хочешь. — Я беру ее за руку, и она встречается со мной взглядом. — Или ты можешь подождать. Или вообще не ехать. Решать только тебе.

Это невозможный выбор. Ей будет больно в любом случае. Но не проходит и минуты, как она произносит:

— Я хочу его увидеть.

Вечер на пригородной улице. В тихом ряду домов смеется ребенок, мимо проезжает машина, не превышая скорости. Газоны подстрижены, на чистых подъездных дорожках стоят минивэны.

Денвер сидит рядом со мной в джинсах и толстовке, подогнув под себя одну ногу. У нее бесстрастное лицо, она смотрит в щель между передними сиденьями сквозь лобовое стекло. Волосы собраны, она совершенно неподвижна, лишь в слезах на ее ресницах дрожат отражения уличных фонарей.

Льюис и Таф — в машине позади нас. Двое других мужчин — в машине впереди.

Дом Тео — на той стороне улицы.

— Как будешь готова, — говорю я.

Она кивает, и мы ждем.

Мы проводим часы в молчании. Денвер не шевелится, и я тоже. Солнце встает, окрашивая нежно-голубое небо в красивые цвета, но мы все так же не двигаемся. Я спрашиваю Денвер, не голодна ли она. Она качает головой. Все, что она делает, — это смотрит на дом Тео, а я жду рядом с ней.

Я не могу представить, как мучителен этот выбор. Увидеть ребенка, которого она считала потерянным, принять совершенно новую реальность, и в то же время принять то, что человек, который должен был любить ее больше всех, стал причиной этой боли. Рейнджер украл у нее сейчас гораздо больше, чем просто годы. Он украл больше, чем письма, жизнь с Макьюэнами, ее бизнес и ее свободу.

Он украл ее ребенка.

Дверь закрывается, должно быть, я уснул, потому что открываю глаза. Денвер сидит, все так же устремив взгляд в окно, ее дыхание участилось.

Женщина выходит из дома. Она смеется, темные волосы собраны в пучок, через плечо перекинута сумка. На руках у нее малыш.

Денвер вылетает из машины раньше, чем я успеваю ее остановить. Она перебегает улицу. Я следую за ней, но не успеваю. Денвер останавливается перед мамой Тео, что-то говорит и протягивает руки, но мать отстраняется, ее лицо искажено ужасом.