Что, черт возьми, я ей скажу? Видимо, придется импровизировать. Сказать ей правду. Что я знаю, все это грязно и более чем запутанно, но мы можем найти способ разобраться.

Я жду, но она не отвечает. Я стучу снова.

Я слышу телевизор, но к двери никто не подходит. Смотрю на часы — прошло двадцать минут с тех пор, как я ушел. Может, она уснула? Она не выглядела усталой.

Или, может, она знает, что это я, и ведет себя умнее.

Я провожу рукой по волосам. Нет. Что-то не так. Она сказала бы мне прямо в лицо, она не стала бы прятаться за дверью, надеясь, что я уйду.

Звоню ей. Ответа нет.

Я прохожу дверь дальше и стучу в номер Льюиса. Через несколько минут он открывает, щурясь от света.

— Ты не говорил с Денвер в последние минут пятнадцать?

Он смотрит на меня.

— Час ночи. — Я оглядываюсь на коридор. — Что не так?

— Не знаю. Что-то случилось. У тебя есть ключ от ее номера?

Льюис прочищает горло.

— Если она тебя отшила, забей.

— Она не… — я вздыхаю. — Ничего не произошло, но говорю тебе, что-то не так. Телевизор включен, а она не отвечает ни на стук, ни на звонки.

Он хмурится и жестом приглашает меня войти. Постучав в смежную дверь, он ждет.

— Денвер? — Ответа нет. — Я вхожу.

Лампа все еще горит, а по телевизору идут титры «Касабланки». Денвер сидит на диване, но я вижу только ее затылок. Льюис подходит и приседает перед ней.

— Денвер, что случилось?

Страх замедляет меня, пока я иду за Льюисом. Телефон Денвер лежит у нее на коленях, она смотрит в пол, губы приоткрыты.

Льюис берет ее за щеку.

— Денвер? — Она молчит. Она слегка хмурится и беззвучно шевелит губами, произнося слова, которые я не слышу. Вдруг она качает головой, словно споря с собой.

Она не реагирует, и Льюис забирает ее телефон. Когда он встает, я опускаюсь на колени перед ней. Ее пальцы холодные, и даже когда я называю ее имя, она не может сфокусироваться на мне.

Она продолжает что-то шептать.

Льюис говорит:

— Она разговаривала со своим таинственным звонившим как раз перед тем, как ты пришел, дольше обычного. Я навел справки о Патрисии Хеллер, узнав ее имя, и Денвер была права. Она была замужем за врачом, который лечил Тео. Но он умер несколько месяцев назад.

Слеза катится по щеке Денвер, я стираю ее.

— Дель? — Она поднимает взгляд на меня, веки полуприкрыты, глаза покраснели. — Скажи мне, что случилось.

— Я… Он… он не умер.

— Кто? Доктор?

Она медленно качает головой.

— Он забрал моего ребенка у меня. Он забрал его. — Она зажмуривается и вздрагивает. — Мне нужно лечь.

Она встает и проходит мимо меня. Льюис перехватывает мой взгляд, прежде чем мы оба следуем за ней, и она идет в спальню, откидывает одеяло и забирается под него. Я сажусь рядом.

— Денвер, кто не умер? — мягко спрашиваю я.

Еще одна слеза катится по ее щеке.

— Тео.

Я смотрю на Льюиса, который выглядит таким же растерянным, как и я. Всего несколько часов назад она сказала мне, что Тео умер при рождении. Льюис занимает мое место, а я звоню Алистеру.

Он еще не спит.

— Да?

— Мне нужно, чтобы ты кое-что для меня разузнал.

— Конечно. Валяй.

— Сын Денвер, Тео. Он умер вскоре после рождения, но… — Я бросаю взгляд на хрупкую фигурку Денвер, Льюис что-то шепчет ей. — Мне нужно, чтобы ты убедился, что он действительно умер.

Алистер замолкает.

— Не понимаю.

— Врач Тео, доктор Хеллер, умер несколько месяцев назад, а его жена звонила Денвер сегодня вечером. Она не особо распространяется, но, кажется, думает, что Тео жив.

— Черт возьми, — тихо говорит Алистер. — Да, я проверю. Дай мне час.

Денвер не двигается. Она не закрывает глаз, не говорит снова и никак не реагирует, когда Льюис или я обращаемся к ней. Она остается совершенно неподвижной, лицо бледное, губы приоткрыты, взгляд устремлен в пустоту. Проходит почти два часа, прежде чем Алистер перезванивает мне, и я выхожу в гостиную, чтобы ответить.

— Она права. Он жив.

Я едва не спотыкаюсь, садясь на диван.

— Как?

— Я позвонил Патрисии Хеллер, попытался поговорить с ней, но она бросила трубку. Поэтому я навел справки о Хеллере. Он уволился вскоре после рождения Тео. Один из сотрудников подал на него жалобу за употребление спиртного на рабочем месте, так что, полагаю, его вынудили уйти. Я позвонил медсестре, которая подала ту жалобу. Она охотно пошла на контакт, думаю, она чувствовала себя виноватой из-за того, что донесла на него. Но она сказала, что Хеллер был в стельку пьян в ночную смену и проговорился ей, что отдал новорожденного в агентство по усыновлению, а матери солгал, сказав, что ребенок умер. Она сообщила об этом, но дело замяли, а когда она настаивала, ей велели оставить это. В конце концов, она тоже уволилась.

Я чувствую, как застываю в этом моменте, во времени.

— Хеллер сказал медсестре, почему он это сделал?

— Черт, Кольт, я даже не могу поверить, что произношу это. Рейнджер Люкс приказал ему. — Мои легкие словно отказывают. — По-видимому, Рейнджер велел Хеллеру позвонить в агентство по усыновлению и заявить, что Тео был брошен в больнице. Затем он подделал свидетельство о смерти и сказал Денвер, что Тео умер.

Это не может быть правдой. Это кошмар.

Рейнджер украл ее ребенка. Солгал ей. Позволил ей годами оплакивать его.

— Ты можешь найти его? — спрашиваю я. — Узнать, где Тео?

— Я уже занимаюсь этим.

Мы заканчиваем разговор, и я встаю, идя в спальню. Льюис стоит у окна, Денвер наконец уснула. Я откидываю одеяло и подхватываю ее на руки.

— Мы уезжаем. Собирай ее вещи. Встретимся у Финна Макьюэна.

Он следует за мной из спальни.

— Почему? Что случилось?

Денвер снова открыла глаза и что-то шепчет. Теперь, когда я ближе, я слышу, что она говорит. Она спрашивает «почему». Спрашивает, где он. Ее сердце разбивается прямо сейчас, у меня на глазах, и я, черт возьми, не могу этого вынести.

— Я объясню позже, но она не может здесь оставаться. Ей нужно быть с нами. Вам обоим нужно. — Я открываю дверь номера, и, ожидая лифт, прижимаю ее крепче, целуя в макушку. — Я все исправлю, Дель. Я исправлю.

Только бы я знал, как.

Финн открывает дверь и снимает очки, когда видит Денвер у меня на руках. Я позвонил ему по дороге, и он, к счастью, еще не спал.

— Что случилось?

— Ей нужно где-то остановиться, — говорю я, и он отступает в сторону, не говоря ни слова.

Я несу Денвер наверх, в комнату, где часто останавливался в детстве, да и сейчас иногда бываю. Я укладываю ее в постель, убирая волосы с лица.

— Тебе что-нибудь нужно? — спрашиваю я, но она молчит. Ярость бурлит во мне — невообразимое ее количество, — и я натягиваю одеяло ей на плечи и спускаюсь вниз.

Финн на кухне с Хеленой.

— С ней все в порядке? — спрашивает Хелена, заламывая руки. Она в халате, в руке кружка с дымящимся чаем.

— Она в шоке. Нам нужно вызвать врача. Финн, мы знаем людей в Сан-Франциско?

Он кивает.

— Да. А что?

— Людей, которые могут убить Рейнджера Люкса? — В комнате воцаряется тишина. Я даже не осознавал, как часто дышу и как горит моя кожа, но я близок к тому, чтобы вспыхнуть. — Финн?

— Для начала расскажи нам, что случилось, — говорит Финн.

Стук в дверь отвлекает Хелену, и я опираюсь руками на кухонный остров. Хелена возвращается с Льюисом. У него чемоданы Денвер и его сумка.

Он ставит сумки на пол.

— С ней все хорошо?

— Она наверху, — говорю я. — Тео не умер. Рейнджер отдал его на усыновление и солгал об этом.

Рука Хелены замирает у рта.

— О боже.

Льюис качает головой.

— Нет. Даже он не мог зайти так далеко.

— Откуда ты знаешь? — спрашивает Финн, сжав челюсти.

— Алистер все проверил. Абсолютно все. Он сейчас ищет Тео.

Хелена прислоняется к кухонной стойке.

— Бедная девочка. Бедная, бедная девочка.

— Мы убьем Рейнджера, и сделаем это сегодня ночью, — говорю я. — Финн, мне не нужны твои люди, но я хочу твоей поддержки. Давайте закончим с этим.