Двери в приемный покой распахиваются.

— Женщина, около тридцати лет, тяжелая травма головы, подозрение на вывих плеча…

Я тут же включаюсь в работу, мысли вытесняются привычным адреналином. Мне выкрикивают цифры и факты: давление, сопутствующие травмы — пациентку перекладывают на койку.

— Документы есть? — спрашиваю я.

— Ничего, — отвечает парамедик. — Ее вытащили из дома, который наполовину сложился. Похоже на какой-то взрыв. За ней везут еще одного.

Пациентка приоткрывает глаза, пытаясь сфокусировать взгляд на мне.

— Эй, привет, я доктор Уитлок. Сожми мои пальцы, — она моргает, глядя на меня сквозь пыль и кровь на лице, и выполняет просьбу. — Отлично. Теперь пошевели пальцами ног… — Я замираю, наконец вглядываясь в ее лицо. В глаза, которые я знаю.

Этого не может быть.

Разум играет со мной в злые шутки. Она все еще сжимает мои пальцы, и слеза скатывается из ее глаза, прокладывая дорожку в пыли на коже. Ее губы приоткрываются, потрескавшиеся, обнажая зубы в пятнах крови.

— Н-не… — ее рот открывается и закрывается. — Рейнджер.

От этого имени сердце начинает бешено колотиться, и я сам поражен нахлынувшим эмоциям.

— Денвер?

— Себастьян! — кричит медсестра Холлинс. Я отрываю взгляд от Денвер и бросаюсь к мужчине, которого только что ввезли. — У него остановка!

— Дефибриллятор! — Ножницы разрезают футболку, электроды ложатся на грудь. Тело вздрагивает от разряда. Еще раз. И еще. Сердцебиение восстанавливается.

Прибегает доктор Хьюз, на ходу завязывая волосы в хвост.

— Я здесь.

Она берет на себя мужчину, а я возвращаюсь к Денвер. Она часто моргает, глядя в потолок, ее движения ограничены шейным корсетом.

— Денвер, по десятибалльной шкале, насколько сильно болит голова?

— На десять, — шепчет она.

Я осматриваю ее испачканные пылью волосы, запекшуюся кровь.

— Медсестра Холлинс, — я киваю на здоровую руку Денвер. Холлинс крепко перехватывает ее. — Денвер, мне нужно, чтобы ты сделала глубокий вдох. — Она вдыхает и кричит, когда я резким движением вправляю плечо в сустав. — Хорошо, ты молодец.

— Себастьян, — тяжело дышит Денвер. — Не пускай сюда Рейнджера.

Я всматриваюсь в ее лицо.

— Он в Нью-Йорке?

— Да, мы не знаем где. Он… — она внезапно пытается приподняться. — Кольт!

— Денвер, тебе нельзя двигаться до результатов сканирования, — говорю я, удерживая ее так осторожно, как только могу.

— Мне нужно знать, если… — она часто дышит. — Со мной привезли кого-нибудь? Мужчину?

— Да, но…

— Жив?

— Да.

— У него есть татуировки? — лихорадочно спрашивает она. — Птичка на ключице. Пожалуйста, проверь, есть ли она, Себастьян, умоляю…

Я тихо ругаюсь и шагаю к другому пациенту. У него интубационная трубка, глаза закрыты. Он весь в крови, я оттягиваю ворот его футболки, осматривая ключицу. Ничего не вижу. Татуировок полно, но…

Я хватаю бумажное полотенце, смачиваю его под краном и тру кожу.

И вот она. Маленькая зарянка на ключице, голова заинтригованно наклонена.

— Кольт! — гремит мужской голос. Я оборачиваюсь и вижу человека, буквально влетающего в двери приемного покоя. Волосы у него серебристые, но на вид он мой ровесник.

— Мать твою, да это же Алистер Чейз, — шепчет рядом доктор Хьюз. — Значит, это Кольт Харланд.

Кольт Харланд. Я лечил этого человека меньше двенадцати часов назад, и он уже вернулся?

— Ирландский криминальный клан, — добавляет Хьюз. — Это объясняет взрыв.

Ну конечно, блядь.

— Кольт, блядь. — Мужчина уже рядом с койкой Кольта. — Он в порядке?

— Мы пока не уверены, — говорю я, с опаской поглядывая на него. Я ожидал, что все эти люди будут под стать Рейнджеру, но этот человек выглядит искренне… встревоженным. — Вы родственник?

— Друг, — бросает он, его взгляд мечется по лицу Кольта. — Он был один?

— Нет, с ним Денвер Люкс, — отвечаю я, и он выпрямляется.

— Где она?

Я колеблюсь. Денвер не говорила, что хочет видеть этого человека. Она просила меня опознать того, другого, и всё. Насколько я знаю, этот Кольт мог пытаться ее убить и сам попал под раздачу.

— Я могу разглашать информацию только родственникам, — заявляю я.

Доктор Хьюз смотрит на меня округлившимися глазами. Алистер Чейз, кем бы он, мать его, ни был, расправляет плечи, и его тревога сменяется тихой угрозой.

— Говори, где она, — произносит он негромко.

Прошел год с тех пор, как я получил две пули в спину. С тех пор, как я потерял брата и лучшего друга из-за таких вот подонков. Да, я сбежал. Но не от страха. Все это время я готовился к моменту, когда снова столкнусь с подобным отребьем. Я наконец сделал то, на чем настаивал Итан: занялся боксом, смешанными единоборствами — всем, что причиняло боль мне или помогало причинить ее другим. Я стал крупнее. Сильнее. И мне теперь гораздо меньше есть что терять, чем раньше.

Я вскидываю подбородок.

— Нет.

— Алистер? — зовет Денвер.

Его ярость мгновенно испаряется, он отталкивает меня плечом и бросается к ней.

Он садится на край ее кровати. Она плачет, что-то шепча ему, и я медленно подхожу ближе.

— Обещай, что он там? — всхлипывает она.

— Он там, — отвечает Алистер.

Ее глаза блестят.

— Уайлдер? Он тоже был в доме. Где он?

— Я не… я его не видел, — его голос срывается. — Но мы его найдем. Ты в порядке, и Кольт тоже будет в порядке. Я приставлю к вам обоим людей. Рейнджер к тебе и близко не подойдет.

Я перевожу взгляд с одного на другого и гадаю, что же могло измениться за последний год, раз Денвер ушла от Рейнджера Люкса.

Но времени на раздумья нет — двери снова распахиваются.

— Еще один взрыв, — сообщает парамедик.

Я бросаюсь вперед, но меня едва не сбивает с ног Алистер. Он во все глаза смотрит на пожилого мужчину, которого только что ввезли.

— Финн.

Я оттесняю его назад.

— Вам нужно освободить место.

Он подчиняется. В его широких карих глазах гаснет весь огонь и напускная жесткость, он молча смотрит на человека, покрытого ожогами и кровью, и не находит слов.

Алистер

— Мне нужно, чтобы ты оставался на месте.

Кето, мой хороший друг и человек, отвечающий за аэродром, где стоит самолет Рейнджера, вздыхает.

— Я хочу быть там.

— Знаю, но если за этим стоит Рейнджер, нам нужно удержать его в городе. — Я провожу рукой по лицу, глядя на свое смутное отражение в стекле. За ним тянется ряд стульев, где люди, которых я считаю семьей, ждут новостей. — Я доверяю тебе, Кето. Ты нужен мне там.

— Хорошо. Буду держать тебя в курсе.

За считаные секунды все изменилось. Два взрыва, и наш мир перевернулся. Дом Макьюэнов разнесен в щепки, так же как и дом Кольта. Финн и Ронан на операции, а Хелена не пострадала только потому, что была с Льюисом — они выгуливали Уэссона.

Кольт все еще на операционном столе. Денвер проходит обследование.

Уайлдер мертв.

Я сдавливаю переносицу и зажмуриваюсь, борясь с желанием сорваться. Один из моих старейших друзей. Брат Кольта. Отец Холли. Мертв. И мы не знаем, кто это сделал.

Кажется невозможным, чтобы это был Рейнджер. Если после пожара он был хотя бы наполовину так же разбит, как Кольт, у него не хватило бы ни душевных сил, ни ресурсов за такой короткий срок. Значит, остаются десятки других врагов.

И их станет еще больше.

У империи Макьюэнов нет никого во главе. У семьи Харланд есть я, но я не ношу фамилию Харланд, и хотя люди привыкли обращаться ко мне за те годы, что Кольт был в тени, его исчезновение вызовет вопросы.

Две самые могущественные семьи Нью-Йорка уязвимы, и скоро многие захотят урвать свой кусок.

Таф медленно подходит и обнимает меня. Я крепко прижимаю его к себе, черпая силы где только можно, потому что он тоже все это понимает. У нас есть считаные минуты, чтобы перегруппироваться, прежде чем все окончательно полетит к чертям.