С ней весело, и странно подумать, что мы виделись всего один раз две недели назад.

Я: Она выглядит очаровательно. Оставь мне немного конфет!

КОЛЬТ: Моему заклятому врагу? Ни за что.

Я ухмыляюсь.

Я: Справедливо. Хорошего вечера!

Когда я отрываю взгляд от телефона, Льюис улыбается мне.

— Что?

— Ничего, просто... не думаю, что видел, чтобы ты так часто улыбалась, как за последние несколько недель.

Телефон вибрирует, поступает звонок, и я быстро отвечаю.

— Да? — В ответ тишина. Мои плечи опускаются, я многозначительно указываю на телефон, чтобы Льюис понял, кто это. Тот самый молчаливый звонящий.

— Это Денвер? — тихо спрашивает женщина.

Я моргаю, застигнутая врасплох тем, что наконец услышала ее голос.

— Да. Кто это?

— Я... — Она запинается.

Линия обрывается.

— Нет! — пищу я, перезванивая. — Пожалуйста, ответь, ну же, ответь. — Я нервно подергиваю ногой, но телефон сбрасывает на переполненную голосовую почту. — Она заговорила. Это женщина.

— Я пробью этот номер. Это уже ни в какие ворота, — говорит он.

Телефон вибрирует.

КОЛЬТ: Хочешь пойти с нами?

Как только я читаю сообщение, Кольт звонит мне.

— Денвер Люкс на связи. — Я вскакиваю на ноги, отходя от маленького столика в номере отеля, где мы с Льюисом едим.

— Звонит Кольт Харланд, — говорит Кольт, и я ухмыляюсь. — Ну так что скажешь? Готова немного походить по домам за сладостями?

— Я не могу. Это твое время с ней, — говорю я, зная из голосовых Холли, что Уайлдер не водит ее сегодня.

Кольт отвечает:

— Она попросила меня пригласить тебя. Моя работа — передать просьбу.

Я улыбаюсь.

— Твоя работа? Это значит, она уволит тебя, если я не приду?

— Скорее всего. Она безжалостна.

Это заманчиво. Очень заманчиво. Единственные моменты, когда я смеялась на этой неделе, были связаны с сообщениями от Холли и Хелены. Последняя прислала мне фотографии ее и моей мамы, сделанные много лет назад, и постоянно умоляет прийти на семейный ужин. По-видимому, в доме Макьюэнов это целое событие, и у меня есть постоянное приглашение.

Я бросаю взгляд на Льюиса, который ест, на тихий номер отеля, где, я знаю, мне будет весело, но... не так весело, как с Холли.

— Уайлдер знает, что я общаюсь с его дочерью?

Кольт тихо вздыхает.

— Да. Она рассказала ему о своей новой рыжеволосой подруге.

— И?

— И... он вряд ли в том положении, чтобы считать тебя угрозой, — говорит он, но моего молчания ему достаточно, чтобы продолжить. — Мы враги, Денвер?

Я смотрю в пол, пиная воображаемые камни в своем номере.

— Нет.

— Мне стоит о чем-то волноваться, когда речь заходит о моей семье?

— Нет... конечно, нет. Особенно когда речь об Холли.

— Тогда почему бы нам не провести время вместе? Уайлдер доверяет моему суждению, а я доверяю тебе. — От этих слов мои губы трогает легкая улыбка, но я все равно молчу. Я уж точно не скажу ему, что, кажется, тоже начинаю ему доверять. — Пойдем с нами собирать сладости. Пожалуйста.

Пожалуйста. Кольт Харланд вежливо просит меня провести с ним вечер, и никто из нас не помышляет об убийстве. Какая разница — всего несколько дней.

— Хорошо, пришли мне адрес.

Я быстро переодеваюсь в плотные легинсы, свитшот и ботинки на меху. С рывком открываю дверь номера.

— Чарли, мы можем выйти?

Чарли поворачивается ко мне, ему приходится почти пригнуться, чтобы просунуть голову в дверной проем. Он ростом под два метра, лысый, гора мышц. Его бицепсы больше моей головы, и когда я позвонила ему после того, как Кольт дал мне его номер, он приехал в тот же день. Я чуть не захлопнула перед ним дверь.

После того как я обсудила свою проблему с Рейнджером, Чарли составил план: отели, которые, как он знал, были безопаснее того, где мы остановились, несколько человек, которым он доверял, чтобы за мной присматривали, запасные варианты на любой возможный случай. Всё это звучало так серьёзно. Так подавляюще.

А потом он достал красный леденец, и после этого его было сложно воспринимать всерьез. Но Льюису он нравится. Мне он нравится.

Он прямо сейчас ест леденец, что делает его гораздо менее угрожающим.

— Куда?

— Собирать сладости.

Его глаза загораются.

— Отлично. Выкладывай детали.

Я пересылаю ему сообщение Кольта, и через двадцать минут мы выдвигаемся. Когда мы приближаемся к жилому району, Хэллоуин повсюду. Украшения, дети в костюмах, двери, распахнутые в импровизированные дома с привидениями. Когда мы подъезжаем к ряду таунхаусов, я сразу замечаю Холли.

Она подпрыгивает к машине в своем костюме панды, с пластиковой тыквой в руках.

— Смотри! Я вымерла! — говорит она, ухмыляясь.

Кольт идет следом в темном пальто до колен, джинсах и вязаном джемпере. Несколько женщин провожают его взглядами, но он полностью сосредоточен на Холли и смотрит на меня только тогда, когда кладет руку на плечо племянницы.

— Она только что узнала, что панды близки к вымиранию. Ты не вымерла.

Она пожимает плечами и протягивает руку Чарли. Кольт рассказал мне, что до того, как Холли переехала в его дом, Чарли был ее охранником. Он отвозил ее в школу, на встречи с друзьями, куда бы ей ни нужно было попасть.

— Маленькая Холли, — говорит он.

— Большой Чарли! — Она хватает его за руку, увлекая к домам.

Кольт поворачивается ко мне, засовывая руки в карманы. У него на плече ярко-розовый рюкзак.

— Ты не надела костюм.

— Ты тоже, — замечаю я.

— Я призрак, — шепчет он, и я смеюсь. Он роется в рюкзаке Холли, доставая ободок с кошачьими ушками. Он надевает его мне на голову.

— Теперь ты кошка.

Я поправляю ушки.

— Отлично. У меня девять жизней.

— Не трать их зря.

С Льюисом, который недалеко, и, я уверена, другими мужчинами, окружившими квартал ради нас с Холли, мы следуем за ней от дома к дому. Она вприпрыжку взлетает по ступеням и стучит в двери с полной уверенностью, кружится в своем наряде, рычит по просьбе и просто очаровательна.

— Как ты? — спрашивает Кольт, не отрывая взгляда от племянницы. Он редко сводит с нее глаз, несмотря на охрану. Интересно, каково это. Это было одним из моих постоянных беспокойств, когда я была беременна Тео — смогу ли я его защитить?

— Ты напряжен, — говорю я.

Кольт согласно хмыкает.

— Я не могу запретить ей делать подобные вещи, как бы мне этого ни хотелось.

Я наблюдаю за Холли в толпе других детей ее возраста, терпеливо ожидающих с открытыми сумками.

— Чем старше я становлюсь, тем больше сочувствую своему отцу. Я так отчаянно боролась против своей охраны, особенно когда была подростком. Я думала, что он самый деспотичный отец в мире. Теперь я его понимаю.

Кольт говорит:

— Это никогда не прекращается. Как жужжание в мозгу. И как только чувствуешь облегчение, понимаешь, что есть что-то, о чем стоит беспокоиться. И это они. Всегда они.

Я замечаю, что он использовал слово «они», а не «она». Холли возвращается к Чарли, и мы идем к следующему дому.

— Кстати, ты не ответила на мой вопрос, — говорит Кольт.

Я вздыхаю и смотрю в небо.

— Я... в порядке. Разруливаю странную ситуацию, выглядя отлично снаружи, но медленно сжимаясь внутри.

Он смеется.

— Твои волосы и правда выглядят хорошо.

— Хорошо? — ахаю я. — Только хорошо? Между прочим, на это ушло три часа.

— Прости. Ты сияешь. Потрясающе. Ты затмеваешь всех остальных женщин здесь.

Я удовлетворенно киваю.

— Спасибо. Ушки помогают. — Я поправляю их. — Но, думаю, я в порядке. А как ты? Расскажи мне о Кольте Харланде.

— Я? Рассказывать нечего. Я работаю, я дядюшкаю, я сплю.

Я улыбаюсь.

— «Дядюшкать» теперь стало глаголом?

— Еще как. Это огромная ответственность.

— У тебя отлично получается, — говорю я, и он отводит взгляд. — О боже, Призрак краснеет.

Он цокает.

— Нет, не краснею.