Он поцеловал меня в висок.

— Наконец-то.

Тридцать лет спустя

Тридцать лет оказались удивительно коротким сроком, когда перестаёшь стареть.

Я поняла это примерно на двадцать пятом году, когда одна постоянная покупательница привела в «Редкости Вейл» взрослую дочь и, минут десять рассматривая меня через прищур, наконец спросила:

— Простите… а вы случайно не дочь прежней хозяйки?

Я посмотрела на собственное отражение в витрине.

Двадцать семь.

Всё ещё.

Те же тёмные волосы, та же кожа, то же лицо. Разве что золотой ободок вокруг зрачков стал ярче, а магию теперь не приходилось вытягивать из воздуха по капле. Она жила во мне спокойно и естественно, как дыхание.

— Нет, — ответила я. — Я её внучка.

Технически даже не соврала.

Женщина ещё несколько секунд смотрела с подозрением, потом решила, что ведьм лучше не расспрашивать, и купила амулет от бессонницы.

Я проводила её до двери.

Колокольчик звякнул.

На стекле всё ещё висела табличка, которую Каэль повесил много лет назад:

«Редкости Вейл. Магические артефакты, книги, амулеты. Демонов не продаём».

Под ней кто-то снова приписал мелом:

«Даже очень красивых?»

Я вздохнула.

— Лилит.

— Я сегодня вообще не была на первом этаже, — донеслось со стороны лестницы.

Я подняла голову.

— Значит, Дариан.

— Тоже нет.

Лилит появилась из моей кухни с чашкой чая, совершенно не смущаясь тем, что это моя кухня, мой чай и вообще мой дом.

За тридцать лет некоторые вещи так и не изменились.

— Тогда кто?

Она посмотрела за моё плечо.

Я обернулась.

Возле двери стояла девочка лет восьми с куском мела в руке.

Тёмные волосы.

Золотые глаза.

Самое невинное выражение лица, которое я когда-либо видела на человеке, только что пойманном на месте преступления.

— Элея.

Она быстро спрятала мел за спину.

— Это не я.

— Я смотрю прямо на тебя.

— Тогда, возможно, это магическая иллюзия.

Лилит за моей спиной подавилась чаем.

Я закрыла глаза.

Вот что происходит, если заводишь ребёнка от Каэля Морвейна.

— Кто научил тебя так отвечать?

— Папа.

Разумеется.

— Где он?

Элея задумалась.

— Сказал, что его здесь нет.

Я медленно повернулась к лестнице.

— Каэль!

Тишина.

— У тебя три секунды.

Сверху появился муж.

Он не изменился вообще.

Тот же мужчина, которого я когда-то увидела совершенно голым посреди собственной спальни после того, как пролила кровь на подозрительное кольцо.

Разве что сейчас он был в брюках.

Прогресс.

— Звала?

— Ты учишь нашу дочь врать?

— Нет.

Элея подняла руку.

— Это неправда.

Каэль посмотрел на неё.

— Предательница.

— Мама страшнее.

— Разумный выбор.

Я скрестила руки.

— Вы оба сегодня без сладкого.

— А я? — спросила Лилит.

— Ты тоже.

— Я вообще ничего не делала.

— За тридцать лет накопилось.

Она задумалась.

— Справедливо.

Каэль спустился и по дороге забрал у дочери мел.

— Беги.

Элея исчезла мгновенно.

Я посмотрела ему вслед.

— Ты специально её спас.

— Я защищаю слабых.

— Она неделю назад превратила наставника по истории в лягушку.

— Случайно.

— Дважды?

— Хотела исправить первый раз.

Я не выдержала и рассмеялась.

Каэль подошёл, положил руки мне на талию и поцеловал в висок.

— Закрывай лавку.

— Ещё два часа до конца рабочего дня.

— Ты владелица.

— Именно поэтому должна подавать пример.

— Ты тридцать лет подаёшь пример. Сделай перерыв.

Я посмотрела на него.

— Что ты задумал?

— Почему сразу задумал?

— Ты застегнул все пуговицы.

Он опустил взгляд на рубашку.

— Ненавижу, что ты до сих пор это замечаешь.

— А я люблю.

И это оказалось правдой.

Через тридцать лет я всё ещё замечала.

Как он прищуривается, когда врёт.

Как едва двигается левый уголок губ, когда собирается сказать что-нибудь невыносимое.

Как становится совершенно серьёзным, когда речь заходит обо мне или об Элее.

Как иногда просыпается среди ночи и на несколько секунд просто смотрит на потолок — остаток тех восьмисот лет, которые никто уже не мог ему вернуть.

Тогда я обычно находила его руку под одеялом.

Этого хватало.

— Мы куда-то едем? — спросила я.

— Да.

— Куда?

— Сюрприз.

— Не люблю сюрпризы.

— За тридцать лет ты могла придумать новую фразу.

— За тридцать лет ты мог перестать делать то, что меня раздражает.

— Тогда чем бы мы занимались вечность?

Хороший вопрос.

Через час я поняла, куда он меня привёз.

Подземный аукцион всё ещё существовал.

Только старой бани над ним давно не было. Теперь вход располагался под приличным рестораном, владельцы которого, скорее всего, даже не подозревали, что тремя этажами ниже торгуют проклятыми артефактами, древними книгами и вещами, способными уничтожить небольшое княжество.

Я остановилась у лестницы.

— Нет.

Каэль улыбнулся.

— Да.

— Ты привёл меня на аукцион?

— Именно.

— После всего?

— Именно поэтому.

— Я ничего не покупаю.

— Хорошо.

— Особенно кольца.

— Согласен.

— Даже если стоят одну медную.

— А вот это уже сложно.

Я толкнула его локтем.

Внутри почти ничего не изменилось.

Тот же полумрак.

Тот же шум голосов.

Те же торговцы, которые выглядели так, словно знали о тебе больше, чем хотелось бы.

Мы прошли между рядами.

Я невольно вспомнила себя тридцать лет назад.

С долгами.

С почти исчезнувшей магией.

С тремя последними серебряными монетами в кармане.

Я тогда думала, что покупаю накопитель.

Очень плохой накопитель.

Оказалось — мужа.

— Зачем мы здесь?

Каэль остановился возле старого прилавка.

За ним сидел мужчина.

Не тот, что тридцать лет назад.

Его сын.

И перед ним лежала небольшая деревянная коробка.

— Открой, — сказал Каэль.

— Если там кольцо, я уйду.

— Не кольцо.

Я открыла.

Внутри лежал чайник.

Старый.

С вмятиной на боку.

Я застыла.

— Нет.

Каэль выглядел слишком довольным.

— Да.

Я достала его.

— Это мой чайник.

— Был.

— Тот самый?

— Тот самый.

— Я разбила его о тебя.

— Не совсем. Ручка отлетела, носик треснул. Всё поправимо.

Я крутила чайник в руках и не верила.

— Где ты его нашёл?

— Я сохранил куски.

— Ты сохранил разбитый чайник тридцать лет?

— Я знал, что однажды пригодится.

Я рассмеялась.

— Ты ненормальный.

— Ты купила меня.

— За три серебряные.

— Худшая сделка твоей жизни.

— Пока не решила.

Он наклонился.

— Тридцать лет не хватило?

— Мне впереди вечность. Не торопи.

Каэль поцеловал меня.

Прямо посреди аукциона.

Кто-то рядом присвистнул.

Я не обратила внимания.

А потом услышала знакомый женский голос:

— Нет! Я сказала, что ничего отсюда не беру!

Мы одновременно отстранились.

По соседнему проходу шла Мелисса.

За ней — Дариан.

На руке у неё всё ещё было синее кольцо.

Правда, за последние тридцать лет рядом с ним появилось второе — обычное обручальное.

И ещё одно — тонкое кольцо с крошечными сапфирами, подаренное после рождения их второго ребёнка.

— Один артефакт, — убеждал её Дариан. — Маленький.

— В прошлый раз я купила маленький артефакт и получила тебя!

— Разве плохая покупка?

— Не провоцируй.

Я посмотрела на Каэля.

Он — на меня.

Дариан нас заметил.

— О. Вы тоже здесь.

Мелисса увидела чайник.