Она не могла быть женщиной, знакомой с высшими демонами почти двести лет назад.

— Открой дверь.

Каэль протянул руку к печати, но та не отреагировала.

— Не мне.

Он посмотрел на моё кольцо.

Я прижала красный камень к центральному знаку.

По серебряным линиям пробежал свет.

Сначала слабый.

Потом ярче.

Замок внутри стены щёлкнул.

Дверь медленно распахнулась.

В комнате пахло пылью, сухими травами и лавандой.

Я остановилась на пороге.

Этот запах мгновенно вернул детство.

Бабушка сушила лаванду повсюду: в спальне, на кухне, в карманах пальто. Иногда мне казалось, что даже её ругань пахла лавандой.

Комната оказалась небольшой. Стол у стены, несколько шкафов, книжные полки, старый глобус. Всё было покрыто тонким слоем пыли.

На стене висел портрет.

Я подошла ближе.

Женщина на нём была бабушкой.

Не похожа.

Именно она.

Только лет на сорок моложе, чем я её помнила.

Рядом стоял мужчина в старомодной одежде. Высокий, темноволосый, с золотыми глазами.

Я посмотрела на Каэля.

— Это ты?

— Нет.

Он подошёл.

Лицо у него стало непроницаемым.

— Мой старший брат.

Я снова посмотрела на портрет.

— Почему моя бабушка изображена с твоим братом?

— Потому что была его хранительницей.

— Я не знаю, что это значит.

— Я тоже не уверен, что сейчас лучший момент…

— Каэль.

— Хорошо.

Он опёрся ладонью о край стола.

— Когда-то некоторые человеческие семьи были связаны с высшими демоническими домами. Не как слуги. Скорее как посредники между мирами. Они хранили ключи, печати, знания. Твой род был одним из таких.

— А твой?

— Тем, кого они должны были контролировать.

Я подняла бровь.

— Наконец-то моя семья занималась чем-то полезным.

Он усмехнулся, но сразу снова стал серьёзным.

На столе лежала толстая книга в потёртом зелёном переплёте.

Я открыла её.

Почерк бабушки.

Я узнала сразу.

Первая же дата заставила меня остановиться.

Сто девяносто четыре года назад.

Я перевернула страницу.

Другой год.

Ещё более ранний.

— Нет.

Каэль не вмешивался.

— Это не может быть её дневник.

— Может.

— Она не могла написать это.

— Могла.

Я села.

Бумага под пальцами была настоящей.

Чернила выцвели.

Именно так выглядели документы, которым почти два века.

— Почему она не старела?

— Старела. Просто очень медленно.

— Почему?

— Магия.

— Очень содержательно.

— Я не знаю всех подробностей.

Я подняла на него глаза.

— Ты постоянно чего-то не знаешь.

— Я был заперт восемьсот лет. События имели неприятную привычку происходить без меня.

На этот раз спорить не стала.

В нижнем ящике стола мы нашли несколько писем, карту и короткую записку в конверте.

На нём было написано моё имя.

Руки задрожали раньше, чем я открыла.

«Аделина. Если ты читаешь это, значит, кольцо всё-таки вернулось. Не пытайся уничтожить его — поздно. Найди Маркуса Элдера. Он объяснит то, чего я не успела. И никому не доверяй полностью. Особенно Морвейну».

Я дочитала.

Потом снова.

После чего медленно подняла глаза на Каэля.

— Мне всё больше нравится моя бабушка.

— Она всегда отличалась тонкостью формулировок.

— Значит, она знала, что ты можешь появиться.

— Очевидно.

— И специально написала не доверять тебе.

— Элеонора меня недолюбливала.

— Почему?

Он помолчал.

— Сложный вопрос.

— Удивительно. Всё, что касается тебя, почему-то становится сложным вопросом.

Но теперь у нас хотя бы было имя.

Маркус Элдер.

До дома Маркуса мы добрались к вечеру.

Там никого не оказалось.

Ни следов борьбы, ни крови, ни разбитой мебели. Дом выглядел так, будто хозяин просто решил ненадолго выйти и ещё не вернулся.

Только слой пыли на столе говорил, что не вернётся уже давно.

Каэль прошёлся по комнатам, проверяя магические следы, пока я осматривала кабинет.

В одном из ящиков обнаружилось двойное дно.

Внутри лежал медальон.

Я узнала лицо на маленьком портрете.

Бабушка.

Рядом — сложенный листок.

Всего три строки.

«Лорд Харроу. Северная коллекция. Книга Пепельного Дома».

— Харроу знаешь?

— Коллекционер, — отозвался Каэль. — Один из немногих людей, которые способны купить проклятый саркофаг исключительно потому, что у него интересная резьба.

— Значит, поедем к нему.

— Завтра.

— Почему не сейчас?

Он указал в окно.

За стеклом стеной стоял дождь.

— Потому что я, конечно, почти бессмертен, но твой кучер — нет.

До города мы не доехали.

Дорогу размыло, и пришлось остановиться в придорожной гостинице. Когда хозяйка радостно сообщила, что свободна только одна комната, я даже не удивилась.

— Одна кровать? — уточнила я.

Женщина улыбнулась.

— Большая.

Каэль положил деньги на стойку раньше, чем я успела возразить.

— Берём.

— Ты мог хотя бы притвориться расстроенным.

— Я пытался. Не получилось.

В другое время мы бы спорили ещё минут десять, но после дневника, исчезновения Маркуса и слишком большого количества новых тайн сил уже не осталось.

Комната действительно оказалась маленькой. Кровать занимала почти половину пространства.

Я сняла мокрое пальто и села на край.

Каэль молча разжёг камин.

Некоторое время мы вообще не разговаривали.

Это было необычно.

— Ты бессмертный? — спросила я наконец.

Он обернулся.

— Откуда вопрос?

— Бабушка прожила больше двухсот лет. Ты сказал, что почти бессмертен. Хочу понять разницу.

Каэль сел напротив.

— Я не старею.

— Совсем?

— Совсем.

— А умереть можешь?

— Теоретически.

— Очень успокаивает.

— Убить высшего демона сложно.

— Но возможно.

— Да.

Я смотрела на огонь.

Почему-то ответ оставил странный осадок.

Каэль через пятьдесят лет будет выглядеть так же.

Через сто — тоже.

А я…

Глупость.

Мы знакомы несколько дней.

Я отбросила мысль.

Позднее, когда Каэль уже лёг, я долго ворочалась, прислушиваясь к дождю. Сон никак не приходил.

И тогда я увидела слабое золотое свечение в его дорожной сумке.

Любопытство победило совесть почти сразу.

Я осторожно встала, открыла застёжку и увидела серебряный медальон с выгравированной лисой.

Мир будто остановился.

Я знала эту вещь.

Бабушка носила её всю мою жизнь.

После похорон медальон исчез.

Я думала, его потеряли.

— Не стоило лезть в мои вещи.

Голос прозвучал за спиной.

Я медленно обернулась.

Каэль сидел на кровати и смотрел на медальон в моей руке.

Никакой улыбки.

Я сжала украшение в пальцах.

— Почему у тебя вещь, которую сняли с тела моей бабушки после смерти?

— Почему у тебя вещь, которую сняли с тела моей бабушки после смерти?

Каэль ответил не сразу.

Наверное, именно это и испугало меня больше всего.

Обычно у него находился ответ на всё. Наглый, язвительный, совершенно неуместный — но находился. Сейчас же он сидел на краю кровати и смотрел на серебряный медальон в моей руке так, словно тот весил гораздо больше нескольких унций металла.

Я знала каждую царапину на этой вещи.

Маленькая лиса на крышке почти стёрлась от времени. На левом ушке остался след от ножа — в двенадцать лет я пыталась вскрыть медальон, пока бабушка не видела. Получила за это неделю без сладкого и длинную лекцию о том, что приличные ведьмы не ковыряют древние артефакты столовыми ножами.

Она носила медальон каждый день.

До самой смерти.

После похорон он исчез.

И теперь лежал в дорожной сумке мужчины, которого я встретила четыре дня назад.