В тот вечер я совершила три ошибки.

Первая — отправилась на подпольный аукцион запрещённых артефактов.

Вторая — взяла с собой последние три серебряные монеты.

Третья — купила мужа.

Последнее выяснилось не сразу.

Сначала мне казалось, что хуже письма от налогового управления сегодня уже ничего произойти не может.

Как же я ошибалась.

Письмо лежало на прилавке моей лавки, придавленное бронзовой статуэткой древнего бога плодородия, который выглядел так, будто плодородие однажды предало его и с тех пор он никому не доверял.

Я смотрела на конверт уже несколько минут.

Конверт не исчезал.

— Если я тебя не открою, долг тоже не существует, — сообщила я ему.

С потолка упал кусочек штукатурки.

— Спасибо. Хоть ты меня поддержал.

Я вздохнула и сломала сургучную печать.

«Уважаемая госпожа Вейл…»

Ничего хорошего никогда не начиналось со слов «уважаемая госпожа Вейл».

Особенно если письмо присылала городская казна.

К концу второго абзаца выяснилось, что до закрытия моей лавки оставалось двадцать девять дней.

Сто двадцать золотых.

Именно столько я должна была найти.

Я вывернула кассу.

Четыре медяка.

Потом кошелёк.

Три серебряные монеты.

Я посмотрела на жабообразного бога.

— Не хочешь купить лавку?

Он молчал.

Неблагодарная тварь.

«Редкости Вейл» достались мне три года назад после смерти бабушки. Вместе с лавкой я получила дом, потрескавшуюся крышу, несколько сотен артефактов сомнительного происхождения и такое количество долгов, что иногда мне казалось: бабушка умерла исключительно ради того, чтобы не разбираться с бухгалтерией.

В завещании она оставила мне одну полезную фразу:

«Не доверяй мужчинам, зеркалам и вещам, которые начинают разговаривать после полуночи».

Про мужчин бабушка оказалась права.

Мой бывший жених Эдвард клялся любить меня до смерти.

Через три месяца после помолвки он сбежал с моими деньгами и дочерью городского судьи.

С тех пор я предпочитала чай.

Он хотя бы не обещал вечную любовь.

В девять вечера я закрыла лавку.

В десять начинался подпольный аукцион.

По слухам, сегодня там продавали старый накопитель магической энергии. Повреждённый, дешёвый, но потенциально очень ценный.

Если удастся купить его за мои жалкие три серебряные монеты, восстановить и перепродать…

Я смогу спасти лавку.

Возможно.

Если повезёт.

Если нет…

Придётся продать бога плодородия как пресс-папье.

Аукцион располагался под городской баней.

Наверху приличные граждане смывали с себя грязь.

Внизу те же приличные граждане покупали проклятые зеркала, запрещённые гримуары и зелья, за хранение которых можно было получить десять лет каторги.

У входа меня остановил охранник.

— Оружие?

— Характер.

Он не улыбнулся.

— Магическое оружие.

— Нет.

— Зелья?

— Нет.

— Проклятия?

— Семейные.

Он посмотрел на меня долгим взглядом и отступил.

Некоторые люди совершенно не ценят хорошую беседу.

Внутри было полутемно. Над потолком плавали синие огни. Слуги в серебряных масках бесшумно скользили между рядами.

Я села ближе к выходу.

В кошельке звякнули три серебряные монеты.

Когда-то я думала, что к двадцати семи годам у меня будет собственный дом, красивый муж и несколько детей.

Вместо этого у меня была протекающая крыша, налоговые долги и соседский кот, который регулярно мочился у входа.

Жизнь определённо считала себя комедиантом.

— Лот сорок семь!

Я выпрямилась.

Распорядитель поднял маленькую деревянную коробочку.

— Древний накопитель магической энергии неизвестного происхождения. Начальная цена — три серебряные монеты.

Коробку открыли.

Внутри лежало кольцо.

Чёрный металл.

Красный камень.

Большой, почти мужской размер.

Странный накопитель.

Но магия от него шла такая мощная, что воздух вокруг предмета дрожал.

— Три серебряные! — сказала я первой.

И тут произошло нечто странное.

Зал замолчал.

Женщина впереди медленно повернулась ко мне.

Мужчина рядом с ней отвёл глаза.

Сам распорядитель почему-то побледнел.

— Госпожа уверена?

— Вы только что назвали цену.

— Да, но…

— Три серебряные.

Он посмотрел куда-то вправо.

Туда, где за тяжёлыми шторами находилась закрытая ложа.

Я увидела внутри слабое красное свечение.

— Три серебряные. Раз.

Никто не предложил больше.

— Два.

Тишина.

— Три. Продано.

Молоток ударил по столу.

Красный камень вспыхнул.

Я дёрнула рукой.

На безымянном пальце появилась тонкая царапина.

Выступила капля крови.

А потом исчезла.

Не стекла.

Не впиталась в ткань.

Её будто выпили.

Я посмотрела на кольцо.

— Это ещё что такое?

Но распорядитель уже закрыл коробочку.

— Поздравляю с приобретением, госпожа Вейл.

У него дрожал голос.

Мне следовало насторожиться.

Очень следовало.

Но я думала только о деньгах.

Домой я вернулась около полуночи.

Сняла мокрое платье, переоделась в ночную рубашку, поставила чайник.

Потом достала кольцо.

На внутренней стороне металла были символы.

Древний демонический язык.

— Ну конечно.

Бабушка заставляла меня учить его в детстве.

«Каждая приличная ведьма должна уметь послать демона в Бездну без грамматических ошибок».

Первое слово я разобрала легко.

Кровь.

Второе — союз.

Третье…

Я нахмурилась.

Супруг.

— Нет.

Перечитала.

Супруг.

— Точно нет.

Наверняка слово имело несколько значений.

Например, «накопитель».

Или «безопасный артефакт».

Или «предмет, который ни в коем случае не испортит тебе жизнь».

Я надела кольцо на указательный палец.

Слишком велико.

— Ну хоть что-то сегодня нормально.

Металл вдруг ожил.

Кольцо скользнуло по коже и само переместилось на безымянный палец.

Я вскрикнула.

— Сними-и-ись.

Красный камень вспыхнул.

Свечи погасли.

Из-под пола пополз дым.

— Нет. Нет-нет. Только не пожар. У меня нет страховки.

Дым поднимался выше.

Сгущался.

Принимал человеческие очертания.

Сначала появились ноги.

Мужские.

Потом бёдра.

Тоже мужские.

И абсолютно голые.

Я перестала дышать.

Дым рассеялся выше.

Плоский живот.

Широкая грудь.

Тёмные магические письмена на коже.

А потом лицо.

Красивое настолько, что это казалось личным оскорблением.

Чёрные волосы.

Высокие скулы.

Чувственные губы.

И золотые глаза с вертикальными зрачками.

Мужчина оглядел комнату.

— Это твои покои?

Я моргнула.

— Что?

Он провёл пальцем по подоконнику.

Посмотрел на пыль.

— Я ожидал большего.

Только тут я вспомнила главную проблему.

— Вы голый.

Он посмотрел на себя.

— Да.

— И вас это никак не беспокоит?

— Нет.

— Меня беспокоит!

Я схватила покрывало и бросила ему.

Он поймал.

— Хлопок?

— Прикройтесь!

— Я просто спросил о ткани.

— А я просто прошу вас прикрыть… всё.

Мужчина обернул покрывало вокруг бёдер.

Лучше не стало.

Потому что грудь осталась открытой.

Я заставила себя смотреть ему в лицо.

— Кто вы?

— Каэль Морвейн.

Имя показалось знакомым.

Слишком знакомым.

— Демон?

Он усмехнулся.

— Высший.

— Насколько?

— Настолько, что обычно люди становятся на колени раньше, чем задают вопросы.