Я задохнулась от возмущения.

— У меня даже украшений нет!

— Бедная жена.

— Перестань меня так называть!

К обеду весь квартал знал, что у меня поселился мужчина.

К вечеру — что он мой муж.

К ночи — что он демон.

Утром следующего дня у лавки стояла очередь.

И почти все женщины пришли совершенно не за артефактами.

Каэль был доволен.

— Это выгодно для бизнеса.

— Ты самодовольный павлин.

— Красивый самодовольный павлин.

— Не спорю только со второй частью.

Он медленно повернулся ко мне.

Я поняла, что сказала.

— Это не комплимент.

— Конечно.

Колокольчик над дверью звякнул.

Вошла рыжеволосая женщина.

Высокая.

Стройная.

Очень красивая.

Она купила амулет за две серебряные монеты.

Потом задержалась у прилавка ещё на двадцать минут.

— Вы недавно в городе? — спросила она у Каэля.

— Да.

— Тогда вам обязательно нужно увидеть «Белую лилию». Сегодня там вечер музыки.

— Звучит интересно.

Перо в моей руке треснуло.

Каэль посмотрел на него.

Потом на меня.

— Всё хорошо?

— Прекрасно.

Рыжая улыбнулась.

— Я могла бы показать вам город.

— Был бы рад.

Второе перо тоже сломалось.

Каэль прикусил губу, явно сдерживая смех.

Я захотела его придушить.

Когда женщина наконец вышла, я начала перекладывать счета.

Слишком громко.

— Ты ревновала.

— Нет.

— Ревновала.

— Я считала, сколько денег могла бы заработать, если бы брала с женщин плату за возможность пялиться на тебя.

— Хорошая идея.

— Отличная.

— А если я приглашу её вечером?

Я пожала плечами.

— Приглашай.

Он подошёл ближе.

— На свидание?

— Хоть на свадьбу.

— Точно?

— Абсолютно.

Каэль внимательно смотрел мне в лицо.

— То есть ты хочешь, чтобы я пригласил её на свидание?

Я подняла подбородок.

— Хочу.

В его глазах появилось что-то очень нехорошее.

— Хорошо, Аделина.

Он улыбнулся.

— Тогда сегодня вечером я это сделаю.

Когда я сказала Каэлю, что хочу, чтобы он пригласил рыжую на свидание, мне казалось, что это прекрасная идея.

Час спустя я уже ненавидела себя.

Через два — рыжую.

Через три — Каэля.

К четырём вечера я мысленно устроила пожар в «Белой лилии».

— Ты прожжёшь в тесте дыру, — сказал Каэль.

Я вздрогнула.

Он стоял у двери кухни.

В чёрной рубашке.

С закатанными рукавами.

Мне очень не нравилась эта рубашка.

Потому что она слишком хорошо на нём сидела.

— Я готовлю.

— Ты мешаешь тесто уже пятнадцать минут.

— Так надо.

— Для чего?

— Для структуры.

— Ты пытаешься убить муку.

Я бросила ложку.

— Тебе не пора на свидание?

— Через час.

Слишком спокойно.

— Тогда иди готовься.

— Я уже готов.

Я посмотрела на его рубашку.

Потом на волосы.

Потом на слишком довольное лицо.

— Это?

— Что?

— Ты так пойдёшь?

Он медленно осмотрел себя.

— Тебе не нравится?

— Мне всё равно.

— Значит, нравится.

— Каэль.

— Аделина.

— Иди отсюда.

Он подошёл к столу и взял булочку.

— Не трогай.

Откусил.

— Я сказала не трогать!

— Вкусно.

Я ударила его деревянной ложкой по руке.

— Это мои булочки.

— Мы женаты. Теперь у нас совместное имущество.

— Только попробуй сказать это налоговой.

Он взял вторую.

Я попыталась выхватить.

Каэль поднял руку.

Высоко.

— Отдай.

— Возьми.

— Ты специально.

— Конечно.

Я шагнула ближе.

Потянулась.

Не достала.

Ещё ближе.

И моя грудь коснулась его груди.

Мы оба замерли.

Совсем лёгкое прикосновение.

Но мне показалось, что по телу прошла искра.

Смех исчез с его лица.

Я подняла взгляд.

Золотые глаза потемнели.

— Не трогай мою грудь.

— Я не трогаю.

— Ты смотришь.

— Это пока не запрещено твоим списком.

— Допишу.

— Поздно.

Я должна была отойти.

Не отошла.

Он тоже не двигался.

Между нами остались считаные сантиметры.

— Тебе пора на свидание, — сказала я.

— Знаю.

— Тогда почему стоишь здесь?

— Потому что ты не отходишь.

Я тут же сделала шаг назад.

— Доволен?

— Нет.

— Твои проблемы.

Я повернулась к тесту.

Каэль вдруг спросил:

— Почему ты согласилась?

— На что?

— Чтобы я пошёл с ней.

— Потому что мне всё равно.

— Лжёшь.

— У тебя повышенная самооценка.

— У тебя дрогнул голос.

Я резко обернулась.

— Иди на своё свидание.

Он помолчал.

— Хорошо.

Почему-то это «хорошо» разозлило меня сильнее всего.

— Прекрасно.

— Прекрасно.

— Тогда иди.

— Уже.

Он ушёл.

Через десять минут хлопнула входная дверь.

Я осталась одна.

Сначала решила, что стало тихо.

Потом поняла, что стало пусто.

И это было гораздо хуже.

В восемь вечера я читала книгу.

В восемь пятнадцать перечитала одну страницу шесть раз.

В восемь тридцать отложила книгу.

В девять достала её снова.

В девять пять проверила часы.

В девять десять обозвала себя идиоткой.

В девять двадцать представила, как рыжая смеётся над его шутками.

В девять двадцать пять — как он смотрит на неё тем самым взглядом.

В девять тридцать книга полетела на диван.

— Мне всё равно.

Дом молчал.

— Совершенно всё равно.

На кухне потрескивали угли.

— Пусть хоть женится.

Кольцо на пальце неожиданно стало горячим.

Я опустила глаза.

Красный камень пульсировал.

Один раз.

Второй.

Третий.

— Что ещё?

Снизу хлопнула дверь.

Я замерла.

Шаги.

Спокойные.

Медленные.

Каэль появился в кухне.

Один.

Я ненавидела себя за то облегчение, которое почувствовала.

— Рано вернулся.

— Разве?

— Свидание не удалось?

— Я не ходил.

Я нахмурилась.

— Что?

Он снял пальто.

— Не ходил.

— Почему?

— Передумал.

— Она тебе не понравилась?

— Красивая.

Это слово кольнуло.

— Тогда почему?

Каэль подошёл к столу.

— Потому что хотел проверить кое-что.

— Что?

— Насколько долго ты продержишься, прежде чем спросишь.

Я медленно поставила чашку.

— Ты…

— Восемнадцать секунд.

— Что?

— С момента, как я вошёл.

Он ухмылялся.

Я схватила полотенце.

— Ты специально всё это устроил?!

— Ты сама велела пригласить её.

— Я не…

— Ревновала?

— Нет!

— Тогда почему злишься?

— Потому что ты невыносим.

— Это не ответ.

— Убирайся.

— Нет.

Он обошёл стол.

Я отступила.

— Каэль.

— Ты весь вечер думала, где я?

— Нет.

Ещё шаг.

— С кем я?

— Нет.

Ещё.

— Касаюсь ли я её?

Я упёрлась спиной в стол.

— Замолчи.

Он остановился прямо передо мной.

— Целовал ли?

— Каэль.

Голос прозвучал тише, чем хотелось.

Его взгляд опустился к моим губам.

— Вот теперь ревнуешь.

— Я тебя ударю.

— Возможно.

— Очень сильно.

— Верю.

Он поднял руку.

Не коснулся.

Пальцы замерли у моей щеки.

— Но сначала ответь.

— На что?

— Если тебе действительно всё равно…

Он медленно провёл большим пальцем по моему подбородку.

У меня перехватило дыхание.

— …почему твоё сердце так бьётся?

— Потому что ты меня бесишь.

— Только поэтому?

— Да.

Его лицо оказалось совсем близко.

— Тогда проведём эксперимент.