Северин повернулся ко мне.

— Для тебя изменения будут сильнее. Старение остановится полностью. Большинство человеческих болезней перестанет представлять угрозу. Тело станет восстанавливаться гораздо быстрее. Магия усилится и со временем приблизится к уровню высших демонов.

— Отлично.

— Ещё ты сможешь находиться в Нижнем мире без защиты.

— Ещё лучше.

— Аделина, это момент, когда обычно задают вопросы.

— Я задавала их несколько глав своей жизни назад.

Лилит прыснула.

Северин явно решил не уточнять.

Он поднял руки.

Символы на полу ожили.

Сначала ничего не чувствовалось.

Потом Сердце между нами начало пульсировать.

Один раз.

Второй.

Каждый удар отзывался в моей груди.

Каэль протянул руку.

Я сделала то же.

Наши пальцы встретились над кристаллом.

Свет ударил вверх.

Перед глазами стало бело.

И я увидела его жизнь.

Не всю.

Отдельные мгновения.

Маленький Каэль, который прячется на крыше дворца после ссоры с отцом.

Каэль лет двадцати, дерущийся с Северином на тренировочной площадке и смеющийся, когда оба падают в грязь.

Лилит, бросающая в него бокал.

Элеонора, молодая, раздражённая, обвиняющая его в шулерстве.

Врата.

Предательство Арианны.

Тьма.

Восемьсот лет без времени.

Потом аукцион.

Я.

Первое, что он увидел после освобождения.

Меня с подсвечником в руке.

Я едва не рассмеялась даже сейчас.

А потом почувствовала другое.

Его силу.

Не изображение.

Не воспоминание.

Она шла ко мне.

Огромная.

Горячая.

Живая.

Я инстинктивно попыталась отшатнуться.

Каэль сжал пальцы.

— Всё хорошо.

— Ты уверен?

— Да.

— Очень много.

— Ты справишься.

Типично.

Сначала отдаёт бессмертие, потом сообщает, что я справлюсь.

Сила вошла в меня.

Больно было только мгновение.

Потом боль исчезла.

Сердце ударило.

Один раз.

Остановилось.

Я распахнула глаза.

Передо мной был Каэль.

Но звуков больше не существовало.

Ни дыхания.

Ни собственного пульса.

Пустота.

Я успела подумать: вот теперь точно что-то пошло не так.

Потом сердце ударило снова.

Гораздо сильнее.

Мир вернулся.

И изменился.

Я слышала дыхание Лилит у двери.

Слышала, как магия движется внутри каменных стен.

Чувствовала тепло тела Каэля даже через несколько шагов.

Каждая линия в комнате стала резче.

Каждый запах — ярче.

Синий свет сорвался с моих рук и смешался с золотым.

Узор на запястье вспыхнул.

А потом исчез под кожей.

Совсем.

Я посмотрела на ладони.

— Всё?

Северин улыбнулся.

— Всё.

— Я бессмертная?

— Да.

Я прислушалась к себе.

— Странно. Ожидала чего-нибудь более впечатляющего.

Лилит встала.

— Попробуй порезаться.

Каэль резко повернулся.

— Не надо ей ничего предлагать.

— Я просто…

Я уже взяла ритуальный нож.

— Аделина.

— Научный интерес.

Сделала небольшой порез на пальце.

Каэль закрыл глаза, словно уже пожалел о вечности со мной.

Кожа затянулась секунд за десять.

Я уставилась.

— Ещё раз.

— Нет, — сказал он.

— Но…

Каэль отобрал нож.

— Тебе только что дали бессмертие, а первая мысль — начать проверять, насколько сложно себя повредить.

— Мне нужна статистика.

— Будем собирать её следующие тысячу лет.

Я улыбнулась.

Тысячу.

Впервые это слово не звучало абстрактно.

Я действительно могла прожить тысячу лет.

И больше.

Странное ощущение.

Но совершенно не страшное.

Я подошла к Каэлю.

— Ну?

— Что?

— Как я выгляжу?

Он внимательно осмотрел меня.

— Ужасно.

Я ударила его в плечо.

Он рассмеялся и обнял.

— Точно так же.

— Хорошо.

— Хотя глаза…

— Что с глазами?

Лилит подошла ближе.

— В них золото.

Я нашла небольшую зеркальную пластину возле стены.

Радужка осталась синей, но вокруг зрачка появился тонкий золотой ободок.

— Красиво.

Каэль встал за моей спиной.

— Очень.

В зеркале мы смотрелись неожиданно правильно.

Золотые глаза демона.

Мои — с новым золотым кольцом.

Я встретилась с ним взглядом в отражении.

— Теперь ты от меня точно не избавишься.

— Это было частью плана.

Северин кашлянул.

— Не хочу прерывать семейное счастье, но до полуночи четыре часа.

Правильно.

Аркейн.

Я повернулась.

Теперь усталости не было.

Совсем.

Магия текла внутри тела спокойно и сильно, как будто всегда там находилась.

— Тогда идём за нашей печатью.

Через три часа мы были готовы.

План был прост настолько, насколько вообще мог быть прост план с участием древнего храма, предателя и потенциального открытия Врат.

Сердце Дома оставалось во дворце.

Вместо него Каэль нёс созданную Северином копию, наполненную достаточным количеством магии, чтобы Аркейн не заметил подмену сразу.

Я шла как обещанная часть обмена.

Мне это нравилось меньше, но именно теперь риск стал значительно ниже.

Лилит и Северин должны были войти через старые боковые проходы.

Эзраэль настоял на том, чтобы тоже участвовать.

Ему пока не доверяли.

Поэтому его поставили рядом с Северином.

Логика была прекрасной: если предаст, убьют сразу.

Старый храм Семи стоял на краю чёрной равнины.

Когда мы подошли, полночь была совсем близко.

Внутри горели семь огней.

Аркейн ждал возле алтаря.

Один.

Семейная печать Вейлов лежала перед ним.

Рядом — белый осколок.

Он посмотрел на меня и улыбнулся.

— Вы пришли.

— Вы очень настойчиво приглашали.

Его взгляд задержался на моих глазах.

Улыбка исчезла.

— Что ты сделала?

Я поняла.

Он увидел изменения.

— Немного продлила молодость.

Аркейн побледнел.

— Обряд Равных.

Каэль положил руку мне на поясницу.

— Поздно менять условия сделки.

Аркейн смотрел только на меня.

— Ты не должна была успеть.

— Последние дни мне часто это говорят.

Он медленно протянул руку к печати Вейлов.

— Тогда вы сами всё упростили.

— Почему?

Белый осколок вспыхнул.

Аркейн улыбнулся.

— Потому что бессмертную Хранительницу больше не нужно беречь.

Пол храма раскололся.

И из трещины поднялись десятки белых рук.

Белые руки поднялись из трещины одновременно.

Их было слишком много, чтобы принадлежать людям. Десятки тонких пальцев цеплялись за края расколотого пола, появлялись один за другим, а следом из темноты тянулись длинные бесформенные предплечья, состоящие скорее из света, чем из плоти.

Я невольно отступила, но Каэль сразу оказался рядом.

— Назад.

— Ты же понимаешь, что после всего произошедшего это слово перестало на меня действовать?

— Продолжаю надеяться.

Аркейн стоял у алтаря, держа ладонь над белым осколком. Семейная печать Вейлов лежала перед ним, и серебряная лиса на её поверхности светилась тем же мертвенно-белым цветом, что и существа, выбирающиеся из пола.

Теперь я поняла, почему он потребовал именно меня.

Обычного смертного Хранителя пришлось бы беречь. Моё тело могло не пережить количество магии, необходимое для открытия Врат.

Но несколько часов назад Каэль сделал меня почти такой же бессмертной, как он.

Теперь меня можно было использовать гораздо дольше.

— Именно поэтому ты так хотел, чтобы я провела Обряд Равных? — спросила я.

Аркейн улыбнулся.

— Хотел? Нет. Рассчитывал, что Морвейн рано или поздно сделает это сам. Он всегда был предсказуем там, где дело касалось того, что считает своим.