Не слышала.

Первым делом посмотрела туда, где лежало тело Каэля.

Оно всё ещё было там.

Неподвижное.

Я вырвалась и подползла к нему.

— Каэль.

Ничего.

Положила ладонь на грудь.

Сердце билось.

Слабо.

Но билось.

— Вернись.

Никакой реакции.

Связь между нами оставалась.

Только вместо привычного золота внутри зияла пустота.

Эзраэль стоял возле металлических кругов.

Впервые его лицо было совершенно растерянным.

— Она забрала его сущность.

Я подняла голову.

— Верните.

— Я не могу.

— Тогда найдите того, кто может.

— Аделина…

Я поднялась.

Не знаю, как.

Тело дрожало, но злость держала лучше любой магии.

— Врата. Она ушла через Врата. Значит, мы откроем их.

Северин замер.

— Только что пытались предотвратить именно это.

— Мне всё равно.

— Аделина.

— Не полностью. Не для армии. Настолько, чтобы пройти за ним.

Лилит посмотрела на Эзраэля.

Тот медленно побледнел.

— Это возможно.

Северин резко повернулся.

— Нет.

— Возможно, — повторил Эзраэль. — Но нужен живой якорь с обеих сторон.

Я посмотрела на тело Каэля.

— Он жив.

— Тело — да.

— Этого достаточно?

Эзраэль молчал.

— Этого достаточно?!

— Если его душа ещё связана с телом, да.

Я взяла Каэля за руку.

Узор нашего союза всё ещё светился.

Очень слабо.

Но светился.

— Тогда открываем.

Северин встал передо мной.

— Если войдёшь туда, можешь не вернуться.

— Вернусь.

— Откуда такая уверенность?

Я посмотрела на брата моего мужа.

— Потому что Каэль задолжал мне восемьсот лет семейных тайн, новую витрину и второй поцелуй без нападения.

Лилит неожиданно рассмеялась сквозь напряжение.

Северин закрыл глаза.

— Ты действительно Вейл.

— Я знаю.

Эзраэль уже рисовал знак на полу.

— Если решили, торопитесь. Связь слабеет.

Я посмотрела на золотой узор.

Он становился тусклее прямо на глазах.

Положила ладонь на грудь Каэля.

— Даже не смей исчезнуть.

Кольцо ответило едва заметным теплом.

А потом из пустоты внутри связи донёсся его голос.

Очень слабый.

Но я услышала.

Аделина… не открывай Врата.

Я улыбнулась.

— Поздно.

И положила руку в центр печати.

— Поздно.

Я положила ладонь в центр печати.

Первое мгновение ничего не произошло, и я уже успела подумать, что Эзраэль ошибся. Потом узор под пальцами ожил.

Сначала вспыхнула тонкая синяя линия. Она побежала по каменному полу, разделилась на несколько ветвей и добралась до тела Каэля. Золотой рисунок на его запястье ответил слабым светом. Наши две силы встретились, и воздух над печатью начал дрожать, словно нагретый солнцем.

Эзраэль сразу опустился на колени с противоположной стороны круга.

— Не давай проходу расширяться. Тебе нужна щель, а не полноценные Врата.

— Очень своевременное уточнение.

— Аделина, послушай меня внимательно. Как только почувствуешь Каэля, держись только за него. Между мирами полно того, что умеет притворяться знакомым.

После истории с Арианной предупреждение выглядело вполне разумным.

Северин всё ещё сидел возле тела брата. Одну ладонь он положил Каэлю на грудь, вторую — на каменный пол, соединяясь с печатью своей магией. Лилит стояла за моей спиной с обнажённым клинком, хотя даже она, кажется, не представляла, кого собирается им закалывать, если что-то пойдёт не так.

Маркус оставался прикован к металлической конструкции в центре храма. Он был слишком слаб, чтобы участвовать, но сознание уже не терял.

— У тебя будет мало времени, — сказал он. — Пока тело Каэля здесь, душа будет пытаться вернуться сама. Арианне придётся удерживать его. Это даст тебе преимущество.

— Какое?

Маркус слабо усмехнулся.

— Она будет занята.

Отличный план.

Вообще все наши планы последнее время сводились примерно к этому: противник занят попыткой нас убить, воспользуемся моментом.

Я снова посмотрела на Каэля.

Он лежал совершенно неподвижно, и это раздражало сильнее, чем пугало. Каэль не должен был быть неподвижным. Он должен был язвить, мешать, ходить за мной по лавке, занимать слишком много места в кровати и делать вид, будто абсолютно всё находится под его контролем.

Я накрыла его ладонь своей.

— Я иду за тобой. И если ты из-за своего героизма заставишь меня блуждать там половину ночи, после возвращения лично убью.

Лилит тихо сказала:

— Очень трогательно.

— Я стараюсь.

Печать подо мной вспыхнула.

Мир исчез.

Переход не был похож на зеркало.

Не было ни падения, ни ощущения движения. Просто один вдох я сделала в разрушенном храме, а следующий — уже стоя посреди тёмной равнины.

Сразу стало понятно, почему Эзраэль советовал не смотреть по сторонам.

Это место словно состояло из обломков двух миров.

Справа вдали возвышались башни столицы Нижнего мира, но половина из них уходила вверх под невозможным углом. Слева стояла улица моего человеческого города: лавки, фонари, крыши. Только дорога обрывалась через несколько десятков метров и дальше висела над пропастью.

За моей спиной находилась дверь моей собственной лавки.

Просто дверь.

Без стены.

Из щели под ней пробивался тёплый домашний свет.

Я почти шагнула к ней.

Потом вспомнила предупреждение.

— Нет.

Дверь исчезла.

Очень мило.

Я подняла руку.

Золотой узор союза оставался на месте, но светил слабее, чем в реальности. Тонкая нить уходила от него куда-то за горизонт.

Каэль.

Пока вижу её — не заблужусь.

Я пошла.

С каждым шагом мир менялся.

В какой-то момент под ногами появился пол старой спальни Каэля. Потом камень сменился деревянными досками из моей лавки. Над головой пролетели две огромные птицы с прозрачными крыльями и исчезли прямо в воздухе.

Я старалась не смотреть на то, что появлялось в стороне.

Получалось до тех пор, пока не услышала:

— Аделина.

Бабушка.

Настоящая интонация. Та самая, чуть недовольная, с которой она звала меня в детстве, когда я снова рылась в её шкафах.

Я остановилась.

Голос прозвучал справа.

— Ты опять идёшь туда, куда не следует.

Сердце сжалось.

Я медленно повернула голову.

Элеонора стояла возле небольшого деревянного стола. На нём лежал чайник.

Мой старый чайник.

Целый.

— Иди сюда, девочка.

Несколько секунд я просто смотрела.

Всё было правильным.

Платье. Волосы. Даже морщинка между бровями.

Потом я заметила чайник.

— Неплохо.

Элеонора нахмурилась.

— Что?

— Но бабушка называла его уродливым и давно собиралась выкинуть.

Лицо изменилось.

Совсем чуть-чуть.

— Аделина…

— И никогда не называла меня девочкой.

Изображение дрогнуло.

Я пошла дальше.

За спиной раздался тихий смех Арианны.

— Ты научилась.

— У меня хороший учитель.

— Каэль?

— Бабушка.

Смех исчез.

Это понравилось.

Золотая нить стала ярче.

Она привела меня к Вратам.

Только здесь они выглядели не как огромные каменные створки, а как две чёрные стены, уходящие в бесконечность. Между ними тянулась золотая трещина.

Перед ней стоял Каэль.

Вернее, висел.

Его руки были раскинуты в стороны и словно вплавлены в пространство. По телу проходили белые линии, соединявшие его с Вратами. Золотой свет почти полностью исчез.

У его ног сидела Арианна.

Она больше не выглядела человеком.

Лицо оставалось красивым, но кожа стала полупрозрачной, а под ней двигались белые нити магии. Волосы плавали вокруг головы, будто в воде.

Она посмотрела на меня.