— Почему спрашиваешь?

Эдвард не отводил глаз от красного камня.

— Сними его.

— Не снимается.

— Тогда найди того, кто сможет.

Теперь уже и мне стало не по себе.

— Что происходит?

Эдвард колебался. Потом всё-таки вошёл в лавку и сам закрыл дверь за спиной.

— Вчера вечером я был у Роуэна. Там сидели несколько людей, которых я раньше не видел. Один, кажется, наёмник. Двое других выглядели как торговцы. Они говорили о кольце. Чёрный металл, красный камень, старый аукцион.

Каэль напрягся.

— Что именно говорили?

— Что артефакт уже куплен. Что покупатель — женщина. Ведьма.

Мне вдруг стало холодно.

— Они называли имя?

— Нет. Но сказали, что нужно найти её раньше, чем кто-то другой.

— Кто?

— Не услышал.

Каэль тихо выругался на демоническом.

Я уже начинала различать интонации. Эта определённо не обещала ничего хорошего.

— Закрой ставни, — сказал он.

— Это мой дом.

— Именно поэтому я не хочу, чтобы в него через пять минут ворвались люди с ножами.

Эдвард посмотрел на него.

— Вы знаете, кто они?

— Нет.

— Но знаете, что за кольцо?

Каэль ответил не сразу.

— Достаточно, чтобы понимать: сегодня Аделине лучше не выходить.

Мне не понравилось ни то, что он сказал, ни то, как сказал.

Но ещё меньше мне понравилось, что впервые я была с ним согласна.

Эдвард ушёл через заднюю дверь спустя полчаса, а мы с Каэлем занялись защитой лавки.

Вернее, он занимался. Я подавала старые амулеты, находила под слоями пыли выцветшие руны бабушки и постепенно понимала, насколько плохим было состояние охранных чар.

Каэль касался знаков ладонью, и они один за другим оживали, вспыхивая мягким золотистым светом. Магические узоры на его предплечьях отвечали тем же сиянием, словно дом узнавал его силу.

Именно это меня и насторожило.

— Ты умеешь работать с такими печатями слишком хорошо.

— Я многое умею слишком хорошо.

— Очень скромно.

— Восемьсот лет позволяют накопить полезные навыки.

Я провела пальцами по одному из знаков.

— Это бабушкина работа.

— Да.

— Ты узнаёшь символы?

Каэль не ответил сразу.

Я повернулась к нему.

Он смотрел на стену совершенно неподвижно.

— Каэль?

— Где она хранила записи?

— Какие?

— Все.

— Зачем?

— Потому что эта защита не человеческая.

Нехорошее предчувствие стало сильнее.

— Тогда чья?

Он медленно посмотрел на меня.

— Моего рода.

Я не успела задать следующий вопрос.

На первом этаже что-то разбилось.

Одновременно погасли все свечи.

Не одна.

Не две.

Все сразу.

В темноте раздался странный скрежет, словно металл провели по стеклу.

Каэль мгновенно оказался рядом.

— Наверх.

— Нет.

— Аделина.

— Это мой дом.

На секунду мне показалось, что он собирается спорить. Потом просто протянул руку.

— Тогда не отходи.

Я вложила ладонь в его пальцы.

И впервые сделала это без всякой язвительности.

Мы спустились вместе.

Витрина возле окна была разбита, хотя ещё десять минут назад Каэль восстановил защиту. На полу среди осколков стояли трое мужчин в одинаковых тёмных плащах и гладких масках без прорезей для глаз.

Один держал узкий клинок.

Второй — металлическую сеть, покрытую рунами.

Третий смотрел на нас.

— Морвейн.

Каэль чуть сдвинулся, закрывая меня собой.

— Если пришли убивать меня, выбрали отвратительное время. У моей жены и без того плохое настроение.

— Мы пришли не за тобой.

Я почувствовала, как напряглась его ладонь.

— Тогда за кем?

Человек поднял руку.

И указал на меня.

— Она идёт с нами.

— Нет.

— Тогда умрёт здесь.

Дальше всё произошло слишком быстро.

Каэль исчез с моего поля зрения, и уже через мгновение первый нападавший оказался у стены. Второй бросил сеть, но я успела выставить ладонь. Магия вырвалась из меня сильнее, чем когда-либо прежде — не обычная слабая искра, а настоящий поток синего света.

Мужчину отбросило к витрине.

Я сама не успела удивиться.

Третий схватил меня за запястье.

Кольцо вспыхнуло.

Он закричал.

Чужие пальцы мгновенно разжались, будто металл обжёг не кожу, а саму магию внутри него. Нападавший рухнул на колени, маска слетела.

Молодой мужчина.

Почти мальчишка.

Он поднял на меня глаза и вдруг перестал бояться.

На его лице появилось потрясение.

— Это она…

Каэль схватил его за ворот.

— Кто тебя послал?

Но пленник продолжал смотреть только на меня.

— Значит, всё-таки получилось.

— Что получилось?

Его губы растянулись в болезненной улыбке.

— Восемьсот лет они прятали вашу кровь.

У меня похолодели руки.

— Чью кровь?

Он перевёл взгляд на кольцо.

— А ты сама открыла ему дверь.

Каэль встряхнул его.

— Кто такие «они»?

Мужчина рассмеялся и, прежде чем кто-либо успел его остановить, что-то раскусил.

Каэль понял первым.

— Нет!

Вспышка была ослепительной.

Когда я снова смогла видеть, на полу лежала только горсть чёрного пепла.

А рядом с ней — маленькая металлическая пластинка.

Я нагнулась.

На ней был выгравирован знакомый знак.

Тот самый, который я видела на двери бабушкиного запертого кабинета.

На следующий день я впервые за много лет открыла дверь, которую бабушка запрещала мне трогать.

Раньше она находилась в самой дальней части подвала и воспринималась скорее как часть дома, чем настоящее помещение. Я давно перестала интересоваться, что за ней скрывается. После смерти бабушки пыталась открыть несколько раз, но обычного замка там не было, а серебряные символы, вплавленные прямо в древесину, не отзывались ни на одно известное мне заклинание.

Теперь Каэль стоял перед ними и выглядел так, словно встретил старого знакомого.

— Ты точно знаешь эти знаки?

— Да.

— Откуда?

Он провёл пальцем по крайнему символу.

— Это язык моей семьи. Не демонический в обычном смысле. Очень старая система печатей.

Я опустила взгляд на металлическую пластинку, оставшуюся после ночного нападения. Знак на ней был почти таким же.

— Значит, люди, пришедшие за мной, как-то связаны с твоим родом.

— Или очень хотят, чтобы мы так подумали.

— Ты умеешь успокаивать.

— Это один из моих менее развитых талантов.

Я бы обязательно ответила что-нибудь неприятное, если бы не заметила, как серьёзно он смотрит на дверь.

— Каэль.

— Да?

— Ты знал мою бабушку?

Несколько секунд он ничего не говорил.

Ответ пришёл ещё до слов.

— Знал.

Я медленно выдохнула.

— И когда собирался рассказать?

— Когда понял бы, что Элеонора Вейл действительно та женщина, о которой я думаю.

— Ты видел её имя. Видел мой дом. Видел меня.

— Я видел женщину, похожую на неё. Спустя почти два столетия это не доказательство.

У меня внутри что-то оборвалось.

— Сколько?

Каэль понял слишком поздно, что сказал лишнее.

— Аделина…

— Ты сказал «два столетия».

Он прикрыл глаза.

— Да.

— Моей бабушке было семьдесят восемь.

— Так она говорила.

Мне захотелось рассмеяться, но получилось странно.

— Очень смешно.

— Я не шучу.

— Ты хочешь сказать, что моя бабушка прожила двести лет?

— По меньшей мере.

Я прислонилась к стене.

Из всего, что произошло за последние дни, именно эта новость почему-то оказалась самой невозможной.

Демона можно было объяснить магией. Кольцо — проклятием. Нападение — очередным неприятным последствием.

Но бабушка была бабушкой.

Она ворчала на соседей. Пекла отвратительный пирог с грушами. Заставляла меня надевать шарф даже в мае и каждый вечер засыпала в кресле возле камина.