Каэль шагнул вперёд, но я положила руку ему на грудь.

— Не ведись.

— Я совершенно спокоен.

— У тебя руны горят.

Он опустил взгляд на собственные руки.

— Незначительная деталь.

Первая белая фигура полностью выбралась из трещины.

У неё не было лица. Только гладкая поверхность, на которой временами проступали чужие черты — мужчины, женщины, дети. Они сменяли друг друга настолько быстро, что становилось дурно.

Эзраэль, появившийся в разрушенной арке вместе с Северином и Лилит, остановился.

— Отголоски.

— Чего? — спросила я.

— Тех, кого использовали для поддержания Пепельного Дома. Слишком много смертей накопилось возле Врат.

Аркейн даже не посмотрел на своего бывшего наставника.

— Какая сентиментальность. Вы десятилетиями учили нас, что отдельная жизнь ничего не значит рядом с судьбой миров.

— Я учил тебя видеть последствия.

— Нет. Вы учили нас побеждать.

Белая фигура рванулась ко мне.

Каэль перехватил её, но меч прошёл сквозь свет, не встретив сопротивления. Существо рассыпалось — и тут же собралось за его спиной.

Ещё две фигуры двинулись к нам.

Лилит ударила огнём.

Бесполезно.

— Магия их тоже не берёт!

— Потому что они уже мертвы, — сказал Эзраэль.

Очень полезная информация.

Белые руки сомкнулись на моих щиколотках.

Холод пронзил ноги, но теперь тело отреагировало иначе. Там, где раньше чужая магия почти мгновенно лишала меня сил, сейчас она встретилась с чем-то гораздо более плотным. Сила Каэля, полученная во время Обряда, жила внутри меня спокойно, глубоко, и существам пришлось буквально рвать её по кускам.

Больно.

Но терпимо.

Я опустила ладонь.

Синяя магия ударила прямо в трещину.

Белые руки дёрнулись.

Одна рассыпалась.

Я удивлённо посмотрела на пальцы.

— Они говорили, что магия не действует.

— Наша не действует, — понял Северин. — Её — действует.

Аркейн перестал улыбаться.

Вот это мне понравилось.

— Потому что они связаны с Хранителями, — сказал Эзраэль. — Для них сила Вейлов — не чужая магия.

Я высвободила вторую ногу.

— Надо было сказать раньше.

— Ты только что стала полноценным Хранителем. Я не был уверен.

— Прекрасная у нас команда. Все постоянно проверяют теории на мне.

Каэль оказался рядом и отрубил руку уже обычным мечом, когда та попыталась снова схватить меня.

— Потом можешь написать жалобу.

— Кому?

— Мне.

— Ты её проигнорируешь.

— Разумеется.

Мы двинулись к алтарю.

Аркейн отступать не собирался.

Белые фигуры продолжали подниматься из пола, но теперь я могла разрушать их быстрее, чем они восстанавливались. С каждой вспышкой синего света становилось немного легче. Моё новое тело не уставало так, как раньше; даже сердце билось ровно, несмотря на магию, от которой ещё вчера я бы потеряла сознание.

Каэль чувствовал это через связь.

— Не увлекайся.

— Я бессмертная всего несколько часов. Дай попробовать.

— Именно этого я боялся.

Аркейн резко опустил обе руки на алтарь.

Белый осколок вспыхнул.

Храм содрогнулся.

Семейная печать Вейлов поднялась в воздух.

— Аделина! — крикнул Северин.

Я бросилась вперёд.

Печать летела к трещине.

Если она исчезнет вместе с осколком, мы снова потеряем единственную вещь, способную подтвердить власть Хранителя над Вратами.

Я прыгнула.

Пальцы сомкнулись на холодном серебре.

В тот же миг белая сила ударила в меня.

Меня отбросило к колонне.

Камень треснул.

Несколько секунд я просто сидела на полу, потрясённая скорее самим фактом, чем болью.

Каэль уже был рядом.

— Ты цела?

Я потрогала затылок.

— Кажется.

— «Кажется»?

— Я только что врезалась в каменную колонну и ничего себе не сломала. Должна признать, бессмертие начинает мне нравиться ещё сильнее.

Он посмотрел на треснувший камень.

Потом на меня.

— Напомни никогда тебя не злить.

— Поздно.

Печать осталась в моей руке.

Аркейн увидел и впервые выругался.

Хорошо.

Пусть тоже понервничает.

Каэль поднялся.

— Всё. Закончили.

В его голосе было что-то настолько холодное, что даже Аркейн перестал двигаться.

Каэль пошёл к нему.

Не быстро.

Не угрожающе.

Именно поэтому выглядел страшнее.

— Восемьсот лет назад я уже позволил одному человеку использовать мой дом, мою кровь и женщину Вейл, потому что слишком поздно понял, чего он хочет. Второй раз не будет.

— Ты до сих пор ничего не понял, — сказал Аркейн.

— Просвети.

Аркейн посмотрел не на него.

На предмет, который Каэль принёс с собой.

Копию Сердца Дома.

И улыбнулся.

У меня внутри всё похолодело.

— Каэль.

Он тоже понял.

Слишком поздно.

Аркейн протянул руку.

Копия Сердца вспыхнула.

Не белым.

Золотым.

Я услышала удар.

Не здесь.

Где-то очень далеко.

Один глубокий пульс, прошедший сквозь стены, землю и саму магию Нижнего мира.

Северин побледнел.

— Что ты сделал?

Аркейн рассмеялся.

— Вы правда решили, что мне нужна подделка?

Копия в руках Каэля начала рассыпаться.

Но золотая нить, вырвавшаяся из неё, уходила куда-то в пространство.

К настоящему Сердцу.

— Симпатическая связь, — выдохнул Эзраэль.

Аркейн посмотрел на него почти с благодарностью.

— Вот этому вы меня действительно хорошо научили.

Северин сорвался с места.

— Разорви её!

Каэль ударил по копии магией.

Золотая нить треснула.

На мгновение мне показалось, что получилось.

Потом по ней навстречу нам хлынуло чёрное пламя.

Каэль успел отбросить остатки артефакта.

Вспышка.

Грохот.

Когда дым рассеялся, Аркейна возле алтаря уже не было.

Белый осколок исчез вместе с ним.

У меня осталась только печать Вейлов.

И отвратительное предчувствие.

Северин достал связной кристалл.

Тот уже светился.

Из него раздался сбивчивый голос начальника дворцовой стражи:

— Милорд… нижнее хранилище вскрыто.

Северин закрыл глаза.

— Сердце?

Пауза оказалась ответом раньше слов.

— Исчезло.

Каэль медленно посмотрел на рассыпавшуюся копию.

И я поняла то же, что и он.

Мы не принесли Аркейну Сердце Морвейнов.

Мы принесли ему дорогу к нему.

Во дворец мы вернулись меньше чем через час.

Я ожидала хаоса, но обнаружила нечто хуже — почти идеальный порядок. Стража стояла на местах, слуги двигались по коридорам, двери нижних этажей были закрыты. Только по лицам становилось понятно, что несколько минут назад кто-то проник в самое защищённое помещение дома Морвейнов и унес артефакт, который не покидал дворец столетиями.

Хранилище не взломали.

Двери остались целыми.

На полу не было ни крови, ни следов борьбы.

В центре пустого зала находился только постамент.

Я смотрела на него и впервые за этот день по-настоящему злилась на себя.

— Мы сами открыли ему путь.

Каэль стоял рядом.

— Мы не могли знать.

— Прекрасно. Обычно эту фразу говорю я, когда совершаю глупость.

— Это была моя идея с копией.

— А я поддержала.

— Значит, поделим вину пополам.

Я посмотрела на него.

— Очень семейный подход.

— Я стараюсь.

Северин уже осматривал защитные руны на дверях. Некоторые оказались выжжены изнутри.

— Сердце отозвалось на собственную силу, — сказал он. — Копия была создана из его части. Когда Аркейн активировал связь, настоящее Сердце само открыло хранилище.

Эзраэль стоял неподалёку и выглядел значительно старше, чем несколько часов назад, хотя физически не изменился ни на день.

— Я научил его этому приёму.