Каэль посмотрел сначала на него.

Потом на меня.

На золотой узор, соединявший наши руки даже через расстояние.

И спокойно сказал:

— Я восемьсот лет прожил без трона.

Его меч появился в руке.

— Думаю, переживу.

Он поднял клинок над Сердцем.

И в этот момент из глубины Колодца раздался голос.

Не Аркейна.

Не Арианны.

Мужской.

Древний.

Настолько глубокий, что стены содрогнулись.

— Если разобьёшь Сердце, Каэль Морвейн, ты закроешь не только Врата.

Меч замер.

Белый туман разошёлся.

В глубине Колодца открылся огромный золотой глаз.

И голос продолжил:

— Ты уничтожишь границу между жизнью и смертью своего собственного рода.

— Ты уничтожишь границу между жизнью и смертью своего собственного рода.

Меч Каэля застыл над Сердцем.

В глубине Колодца горел огромный золотой глаз. Он не принадлежал существу в привычном смысле: вокруг не было ни лица, ни тела, только туман, в котором иногда проступали очертания крыльев, рук, чужих лиц, а затем снова растворялись.

Я всё ещё сидела в седьмом кресле и удерживала свой отказ. Синие линии на подлокотниках пульсировали под ладонями, словно Колодец пытался понять, имею ли я право спорить с ним.

Аркейн, в отличие от нас, выглядел почти счастливым.

— Наконец-то, — прошептал он.

Каэль даже не повернулся в его сторону.

— Кто ты?

Золотой глаз сузился.

— Ты задаёшь этот вопрос в доме, построенном на моей крови.

Северин медленно опустил руку.

— Первый Морвейн.

Эзраэль побледнел.

Лилит, державшая одного из освобождённых пленников, замерла.

Я посмотрела на Каэля.

— Это ваш предок?

— Очень дальний.

— Насколько дальний?

— Настолько, что никто не знает его настоящего имени.

Голос вновь прошёл по залу:

— Имя было принесено в жертву, когда создано Сердце.

Мне совсем не понравилась последняя часть.

— Значит, вы не совсем живой, — сказала я.

Золотой взгляд остановился на мне.

— Хранительница.

Не вопрос.

Признание.

— Аделина Вейл.

— Последняя.

— Мне постоянно напоминают.

— И первая, кто за много веков произнёс отказ собственным голосом.

Я нахмурилась.

— Остальные не могли?

— Могли. Не захотели.

Аркейн резко рассмеялся.

— Не слушай его. Он — механизм, Аделина. Остаток древней воли, привязанный к Сердцу.

— Ты пришёл сюда именно за этим механизмом, — заметила я.

Улыбка исчезла.

Хорошо.

Каэль всё ещё держал меч над кристаллом.

— Если я разобью Сердце, что именно произойдёт?

Ответ пришёл не сразу.

На стенах Колодца начали вспыхивать изображения.

Мужчины.

Женщины.

Дети.

Тысячи лиц.

Некоторых я уже видела в хранилище Морвейнов. Большинство — нет.

— Каждый правитель отдавал Сердцу часть себя, — произнёс древний голос. — Не только силу. Память. Кровь. След души.

Каэль опустил меч на несколько сантиметров.

— Они здесь?

— То, что от них осталось.

Я почувствовала через связь, как ему стало холодно.

Его отец.

Предки.

Все те, о ком он вспоминал в ночь Обряда Равных.

Северин спросил:

— А если Сердце уничтожить?

Изображения на стенах исказились.

Лица раскрыли рты в беззвучном крике.

— То, что удержано, будет освобождено.

— Души? — спросила я.

— Эхо.

Эзраэль понял первым.

— Арианна.

Я повернула голову.

— Что Арианна?

Он смотрел на белый туман в Колодце.

— Именно такие остатки она умеет использовать. Память, магические следы, фрагменты личности. Если освободить сразу сотни Морвейнов…

Лилит закончила:

— Она получит целую армию мёртвых высших демонов.

Прекрасно.

Я устало посмотрела на Каэля.

— Меч пока убери.

— С огромным удовольствием.

Аркейн шагнул к Сердцу.

— Неужели вы не понимаете? Именно этого нам и не хватало. Не просто открытых Врат. Силы, которая сможет удерживать переход постоянно.

Каэль развернулся.

— Ты всё-таки решил подтвердить, что окончательно сошёл с ума?

— Я хочу вернуть то, что у нас отняли.

— Кто?

Аркейн развёл руками, словно ответ был очевиден.

— Все они.

Он указал на связанных глав домов.

— Их предки построили систему, в которой семь семей решают, кому разрешено переходить между мирами, сколько магии должно оставаться людям и сколько — демонам. Ты родился наследником и считаешь это естественным.

— Я восемьсот лет провёл в кольце. Не лучшая биография для защитника системы.

— Но всё равно собираешься её сохранить.

Каэль помолчал.

И вдруг опустил меч.

Аркейн улыбнулся.

Рано.

— Нет, — сказал Каэль. — Я собираюсь её сломать.

Северин резко повернулся к нему.

Я почувствовала через связь, что это не импульс.

Он что-то понял.

— Только не Сердце, — сказала я.

— Не Сердце.

Каэль посмотрел на меня.

Потом на семь кресел.

— Договор.

В зале стало очень тихо.

Эзраэль нахмурился.

— Что именно ты собираешься сделать?

— То, что никто из Морвейнов не делал с момента основания дома.

Он подошёл к собственному знаку возле Колодца.

Золотой символ горел под ногами.

— Отказаться от права крови.

Северин побледнел.

— Каэль.

— Если наш дом больше не имеет наследственного права распоряжаться Вратами, Сердце перестаёт быть ключом.

— И перестаёт признавать нашу линию правящей.

— Именно.

Вот теперь я поняла.

Аркейн тоже.

— Ты не посмеешь, — прошипел он.

Каэль посмотрел на него с ленивой улыбкой.

— Сегодня все слишком часто произносят эту фразу.

Северин схватил его за плечо.

— Подожди. Это затронет не только тебя.

— Знаю.

— Всех Морвейнов.

— Знаю.

— Двор, вассальные договоры, защиту земель. Всё связано с Сердцем.

— Тогда давно пора было перестать строить государство вокруг куска камня.

Северин молчал.

Я чувствовала его колебание почти физически, хотя связь была только с Каэлем.

Это была их семья.

Их история.

Не моя.

Но потом Северин медленно встал рядом с братом.

— Если делать, то вместе.

Каэль посмотрел на него.

— Ты уверен?

— Я восемьсот лет правил вместо тебя. Хоть раз имею право участвовать в семейной глупости.

Каэль рассмеялся.

Коротко.

По-настоящему.

И протянул руку.

Северин пожал её.

Два золотых символа вспыхнули.

Первый Морвейн в глубине Колодца произнёс:

— Право крови не может быть отменено одним наследником.

Каэль посмотрел вниз.

— Нас двое.

— Этого недостаточно.

— Тогда сколько?

Вместо ответа на стенах появились семь знаков.

Я сразу поняла.

— Все дома.

Древний голос подтвердил:

— То, что создано семью, может быть изменено только семью.

Я посмотрела на пленников.

Трое уже пришли в сознание. Остальные были слишком слабы.

Аркейн улыбнулся.

— Именно. А шесть домов сейчас принадлежат мне.

— Не принадлежат, — сказала я.

Он посмотрел на меня.

Я подняла печать Вейлов.

— Ты взял их кровь. Не согласие.

Синий свет прошёл по полу.

Кресла отозвались.

Цепи на освобождённых главах домов окончательно рассыпались.

Один из мужчин, высокий демон с седыми висками, с трудом поднялся.

— Дом Терран отказывает.

Второй голос прозвучал справа:

— Дом Лиар тоже.

Аркейн резко шагнул к Сердцу.

Каэль оказался быстрее.

Но не ударил.

Просто встал между ним и кристаллом.

Третий глава дома поднялся с помощью Лилит.

— Дом Эйр отказывает.

Четвёртый.

Пятый.

Знаки один за другим меняли цвет с красного на золотой.