В человеческом мире магия казалась тонкой нитью, которую приходилось искать и вытягивать из воздуха. Здесь она всегда была плотнее. Но сейчас её стало столько, что каждый вдох оставлял привкус металла на языке.

Четвёртый символ начал светиться.

— Ты говорил, что без меня ритуал не завершить, — сказала я.

Аркейн стоял напротив, совершенно спокойный.

— Не завершить.

— Тогда выключай.

— Зачем?

— Потому что я не сяду.

— Посмотрим.

Он опустил Сердце Морвейнов в небольшую чашу перед собой.

Кристалл ударил один раз.

Зал содрогнулся.

Один из пленников на креслах застонал.

Каэль двинулся вперёд.

— Если кто-нибудь из них умрёт…

— Они не умрут, — перебил Аркейн. — Пока.

— Удивительно, как часто люди произносят это слово перед смертью.

Каэль уже собирался сделать ещё шаг, но Северин остановил его.

— Круг.

Я присмотрелась.

Вокруг Аркейна действительно шла почти невидимая линия.

Не защита.

Что-то другое.

— Что она делает?

Эзраэль ответил тихо:

— Перенаправляет кровь.

Каэль понял.

— Если я ударю его…

— Ритуал получит твою.

Аркейн улыбнулся.

— Всё-таки Морвейны умеют учиться.

Вот почему он так спокойно стоял перед Каэлем.

Ему не нужно было побеждать.

Достаточно заставить наследника пролить кровь внутри круга.

— Значит, не трогаем его, — сказала я.

— Мне очень не нравится этот план, — ответил Каэль.

— А мне нравится. Особенно часть, где ты не бросаешься на человека с мечом.

Аркейн поднял руку.

Четвёртый знак загорелся полностью.

Пятый начал мерцать.

— У вас мало времени.

Лилит уже двигалась вдоль стены, пытаясь добраться до первого пленника. Стоило ей коснуться цепи, по металлу ударило белое пламя.

Она отдёрнула руку.

— Связаны с Колодцем.

Эзраэль подошёл к другому креслу.

— Если разорвать цепи силой, кровь уйдёт в печать мгновенно.

— Значит, сначала останавливаем ритуал.

Я посмотрела на своё кресло.

Серебряная лиса светилась.

Звала.

Аркейн заметил.

— Ты чувствуешь его.

— Чувствую.

— Колодец признаёт тебя последней Хранительницей. Без твоего решения он никогда не станет целым.

— Именно поэтому тебе стоило быть со мной вежливее.

— Ты всё равно сядешь.

Каэль резко повернулся ко мне.

— Нет.

Я не ответила.

Пятый символ загорелся.

Белый туман поднялся до края Колодца.

Внутри него начали появляться очертания.

Города.

Леса.

Человеческое небо.

Нижний мир.

Две реальности накладывались друг на друга.

Где-то в человеческом мире прямо сейчас, вероятно, происходило то же самое.

— Сколько времени до шестого? — спросила я.

Северин посмотрел на линии на полу.

— Минуты.

— А если загорятся шесть?

Эзраэль ответил:

— Начнут открываться малые проходы. Сотни.

— И остановить?

— Только завершив или уничтожив ритуал.

Аркейн прекрасно знал, что делает.

Если я не сяду, два мира начнут рваться.

Если сяду — он получит полный круг.

Каэль приблизился.

— Не думай об этом.

— Поздно.

— Аделина.

— Я не собираюсь отдавать ему Врата.

— Тогда не садись.

Я посмотрела на седьмое кресло.

Потом на печать Вейлов в своей руке.

И вспомнила слова бабушки.

Хранитель не был ключом.

Хранитель управлял замками.

Все постоянно говорили об этом.

Мы почему-то продолжали смотреть на кресло так, будто оно предназначено для жертвы.

А что, если нет?

— Ренар говорил, что первый договор заключали семь домов добровольно.

Северин нахмурился.

— Да.

— Тогда кресла не для жертв.

Эзраэль посмотрел на меня.

Понимание появилось первым у него.

— Они для голосования.

Аркейн перестал улыбаться.

Вот теперь я знала, что права.

— Шесть домов дали согласие, — продолжила я. — Или ты подделал его их кровью.

— Аделина, — тихо сказал Каэль.

Я посмотрела на него.

— Седьмое место ждёт не мою кровь.

Я подняла серебряную печать.

— Оно ждёт моего решения.

Аркейн ударил ладонью по Сердцу.

Шестой символ начал разгораться быстрее.

— Не слушай её!

Очень хорошо.

Он испугался.

Я пошла к креслу.

Каэль схватил меня за руку.

— Ты уверена?

— Нет.

— Прекрасно.

— Но если я права, это остановит ритуал.

— А если нет?

— Ты вытащишь меня.

Золотые глаза потемнели.

— Это не план.

— Это весь наш брак.

Несколько секунд он не отпускал.

Потом пальцы разжались.

Не потому, что ему понравилась идея.

Потому что наконец доверял мне достаточно, чтобы позволить сделать собственный выбор.

Я подошла к седьмому креслу.

Аркейн больше не стоял спокойно.

— Не садись.

— Полчаса назад ты говорил обратное.

— Ты не понимаешь, что делаешь.

— Сегодня это уже говорила моя безумная прародительница.

Я села.

Серебряные линии на подлокотниках мгновенно вспыхнули.

Но цепи не появились.

Вместо них по полу прошёл синий свет.

Семейная печать в моей ладони стала горячей.

Голос прозвучал не снаружи.

Из самого Колодца.

Последний Дом. Согласие или отказ?

Я улыбнулась.

— Отказ.

Аркейн закричал:

— Нет!

Синий свет ударил по залу.

Шестой символ погас первым.

Потом пятый.

Четвёртый.

Пленники на креслах вскрикнули, когда серебряные цепи начали рассыпаться.

Лилит бросилась к ближайшему.

Северин — к другому.

Каэль смотрел только на меня.

Аркейн ударил Сердце обеими руками.

— Я приказываю открыть Врата!

Кристалл вспыхнул.

Три погасших символа снова дрогнули.

Я почувствовала сопротивление.

Сердце Морвейнов спорило с моим отказом.

— Каэль!

Он понял.

Подошёл к краю моего круга и положил ладонь на знак своего дома.

— Дом Морвейн отзывает согласие.

Ничего.

Символ продолжал гореть.

Северин выругался.

— Почему?

Эзраэль побледнел.

— Сердце.

Каэль посмотрел на кристалл.

— Оно хранит согласие всего рода.

— И пока находится в ритуале, твой личный отказ слабее накопленной силы.

Аркейн рассмеялся.

— Наконец-то вы поняли.

Колодец снова задрожал.

Я продолжала давить собственной магией, удерживая седьмой замок закрытым. Но Сердце было старше меня на тысячи лет и наполнено силой поколений Морвейнов.

Мы могли спорить с ним.

Не победить.

Пока оно существовало.

Каэль посмотрел на Сердце.

Потом на брата.

Северин понял одновременно с ним.

— Нет.

— Другого выхода нет.

— Каэль.

— Ты сам знаешь.

Я почувствовала через связь не страх.

Потерю.

Это было не просто оружие и не источник силы.

В этом кристалле хранились его предки, история дома, память отца, детство братьев. Сердце делало Каэля наследником и связывало весь род с древней властью над Вратами.

— Что будет, если его уничтожить? — спросила я.

Северин ответил не сразу.

— Дом Морвейн потеряет большую часть наследственной силы. Старые договоры исчезнут. Трон больше не будет связан с кровью нашей семьи.

— Каэль?

Он посмотрел на меня.

— Я останусь собой.

— Бессмертие?

— Останется. Обряд уже завершён. Наша сила теперь принадлежит нам, а не Сердцу.

Аркейн услышал.

Его лицо изменилось.

— Ты не посмеешь.

Каэль посмотрел на него.

И неожиданно улыбнулся.

— Вот здесь ты ошибся.

Он шагнул к центру Колодца.

Сердце Морвейнов вспыхнуло так ярко, будто поняло его намерение.

Северин схватил брата за плечо.

— Если уничтожишь его, назад дороги не будет. Ты больше никогда не станешь владыкой Дома в прежнем смысле.