— У бессмертных много свободного времени.

Я повернула ключ.

За дверью стоял мужчина лет сорока на вид. Высокий, сухощавый, с совершенно белыми волосами и в длинном чёрном плаще, на груди которого красовался тот же золотой дракон, что и на конверте. Оружия я не увидела, но после знакомства с демонами давно перестала считать это успокаивающим признаком.

Незнакомец склонил голову.

— Госпожа Вейл. Лорд Морвейн.

Я приподняла подсвечник.

— Вы всегда приходите к людям на рассвете?

Его взгляд скользнул по моему оружию.

— Обычно меня встречают иначе.

— Последнее время у нас сложные посетители.

— Понимаю.

Он говорил настолько невозмутимо, что я невольно опустила подсвечник.

Каэль меч не убрал.

— Имя.

— Тарен Вальс. Первый глашатай Императорского двора.

— Двор не существует девятьсот восемьдесят семь лет.

— С сегодняшнего утра существует снова.

В лавке стало тихо.

Даже я не нашлась, что ответить сразу.

Тарен достал из-под плаща круглый чёрный жетон с золотым драконом и протянул его Каэлю.

— Его Величество Кайрос вернулся, когда прекратил действие Договор Семи Домов.

Значит, мы не просто сняли наследственное право с Врат.

Мы заодно освободили пропавшего императора.

Очень продуктивная ночь.

— И где он был? — спросила я.

Тарен посмотрел на меня.

— За пределами действия договора.

— Это не место.

— Это наиболее точное описание, которое существует.

— Обожаю демонические ответы.

Каэль взял жетон. Золото на его поверхности вспыхнуло и тут же погасло.

— Зачем мы ему?

— Потому что именно вы уничтожили систему, которая удерживала императорский двор вне Нижнего мира. И потому что теперь Врата больше никому не принадлежат.

— Мы это заметили.

— Его Величество предлагает создать новый порядок до того, как кто-нибудь другой попытается воспользоваться отсутствием старого.

Вот это уже звучало разумно.

И потому особенно подозрительно.

— Предлагает? — переспросила я. — Не требует?

Тарен впервые едва заметно улыбнулся.

— Император знает, что требовать что-либо у последней Вейл бесполезно.

Я прищурилась.

— Мы не знакомы.

— О вас успели многое рассказать.

Я медленно повернулась к Каэлю.

— Пять дней назад обо мне не знал почти никто.

— Ты быстро развиваешься.

— Мне не нравится известность.

— Мне тоже.

Тарен продолжил, словно нас не слышал:

— Совет собирается завтра после заката. До этого момента Его Величество просит вас прибыть во двор.

— Просит? — снова уточнила я.

— Пока.

Вот теперь я ему окончательно не доверяла.

Каэль вернул жетон.

— Передай Кайросу, что мы будем.

Я повернулась.

— Мы будем?

— Нам всё равно придётся выяснить, чего он хочет.

— Можно было хотя бы сделать вид, что советуешься.

— Хочешь не идти?

Я подумала.

— Нет.

— Вот.

— Всё равно раздражает.

Тарен явно боролся с улыбкой.

Перед уходом он положил на прилавок маленькую золотую пластину.

— Императорская дорога. Активируете завтра за час до заката.

— И нас не разорвёт между мирами?

— Нет.

— Не запечатает в кольцо?

Каэль посмотрел на меня.

Тарен, к его чести, даже не моргнул.

— Нет.

— Не вызовет мёртвую ведьму?

— Насколько мне известно, нет.

— Уже неплохо.

Он склонил голову и вышел.

Колокольчик над дверью звякнул.

Мы остались одни.

Я посмотрела на золотую пластину.

Потом на разгромленную лавку.

Потом на Каэля.

— Завтра.

— Завтра.

— Значит, сегодня никто не открывает Врата, не возвращается из мёртвых, не похищает Ренара и не предлагает мне новый древний ритуал.

— Звучит амбициозно.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

Я закрыла дверь на ключ.

Проверила.

Потом наложила собственную защиту.

После Обряда Равных она получилась такой мощной, что окна на первом этаже слегка задребезжали.

Каэль поднял брови.

Я посмотрела на ладони.

— Кажется, придётся привыкать.

— Можем потренироваться.

— Не сегодня.

Сегодня я хотела совершенно другого.

Но сначала была лавка.

Первые два часа мы провели, приводя её в человеческий вид.

Каэль починил дверную раму. Причём не магией — просто снял пиджак, закатал рукава и каким-то образом оказался способен обращаться с инструментами.

Я некоторое время наблюдала за ним со второго этажа.

Широкая спина, тёмная рубашка, рукава до локтей, золотые линии на руках.

Несправедливо.

Мужчина не должен выглядеть настолько хорошо, когда забивает гвозди.

— Ты уже минуту стоишь на лестнице, — не оборачиваясь, сказал он.

— Проверяю качество работы.

— Конечно.

— Криво.

Он наконец посмотрел.

— Где?

— Не знаю. Я просто хотела испортить тебе настроение.

— Не получилось.

Каэль вернулся к раме.

Я спустилась и занялась прилавком. Счета всё ещё лежали на месте.

На самом верху — то самое уведомление о долге.

Сто двадцать золотых.

Я вздохнула.

Каэль заметил.

— Сколько?

— Что?

— Долг.

— Не твоё дело.

— Ты моя жена.

— Это не делает мои долги твоими.

Он отложил молоток.

— Вообще-то юридически…

— Даже не начинай.

Он подошёл и вытащил лист из-под моей руки прежде, чем я успела спрятать.

— Сто двадцать?

— Отдай.

— Я думал, там хотя бы серьёзная сумма.

Я вырвала бумагу.

— Для тебя, возможно, нет.

Он несколько секунд смотрел на меня, потом спокойно вернулся к двери.

Не предложил заплатить.

Не начал рассказывать, сколько у него денег.

И именно поэтому через минуту я сама сказала:

— Я верну постепенно.

— Что?

— Если ты одолжишь.

Каэль повернулся.

Я ненавидела просить.

Он, похоже, это понял.

— Хорошо.

Ни улыбки.

Ни победного выражения.

— Без процентов, — добавила я.

— Грабёж.

— Каэль.

— Хорошо.

— И лавка остаётся моей.

— Я вообще на неё не претендовал.

— Мало ли.

Он подошёл ближе.

— Единственная вещь здесь, на которую я претендую, стоит значительно дороже ста двадцати золотых.

Я сразу поняла, о чём он.

— Очень неудачная формулировка.

— Почему?

— Потому что звучит так, будто ты меня покупаешь.

Каэль наклонился.

— Тебя невозможно купить. Проверено опытом. Ты сама покупаешь демонов.

Я рассмеялась.

И вот именно тогда впервые за последние дни почувствовала себя дома.

Не Хранительницей.

Не бессмертной супругой правителя.

Не женщиной, которой нужно спасать два мира.

Просто Аделиной в своей слегка потрёпанной лавке.

С мужчиной, которого купила за три серебряных.

К вечеру мы закончили.

Не идеально.

Но полки снова стояли ровно, осколки исчезли, дверь закрывалась, а в кухне пахло выпечкой.

Я поставила на стол противень.

Каэль появился в дверях.

— Булочки?

— У меня был сложный день.

— Ты испекла их, когда узнала о моём свидании с Лилит.

— Которого не было.

— Именно.

Он взял одну.

Я ударила его по пальцам.

— Горячие.

— Я бессмертный.

— Это не значит, что надо вести себя как идиот.

— Зато теперь ты тоже бессмертная. Можем вести себя как идиоты вместе.

Я хотела ответить, но остановилась.

Вместе.

Простое слово.

Совсем не похожее на древнюю клятву.

И почему-то гораздо важнее.

Каэль тоже заметил перемену в моём лице.

— Что?

Я покачала головой.

— Ничего.

Подошла.

Взяла его за ворот рубашки.

И поцеловала.

Он ответил сразу, но всё ещё осторожно — привычка, которая появилась между нами и которую я неожиданно ценила больше всех его громких обещаний.