А нечего! Ишь ты, возомнила о себе! Пусть идет тарелки мыть в трактире, хоть чему-то ведь уже научилась? Так и быть, она даже ее может взять к себе. Из милости. Прачкой, у нее как раз две работницы уволились. Дармоедов в ее доме не будет.

Но дрянь выкрутилась. И нагло продолжала ездить во дворец. Моник придумала новый план. Что может быть лучше замужества для девушки без приданого? Она встретилась с сестрицей Рупертой и вдовствующей графиней Диакумбо. Нет ли у них на примете самого гадкого жениха? Есть? Так это же замечательно!

Посмотрев на бледную похудевшую Руперту, Моник почувствовала удовлетворение. Так тебе, дуре. Она вот знала, чем грозит замужество с графом, а ты только платья примеряла и верещала о своей избранности, везении и удаче. Поделом тебе. Через полгода твоей красоты не останется вовсе.

– Мы хотели пригласить Солейн к себе, но она вообразите, выпрыгнула из кареты, – засмеялась графиня Диакумбо.

Моник внимательно посмотрела на графиню и повела Руперту пудрить носик. Гадина ей всю платье соплями угваздала, но сведения стоили того. Наследство? Огромное наследство? Младшей внучке? А Моник всего на год ее старше. Если Солейн не станет, все достанется ей. Диакумбо обойдутся.

К сожалению, построению планов помешал отъезд в поместье. Моник стала несдержанной и нервной. Муж, естественно, решил, что она переживает из-за отсутствия ребенка, и даже пригласил целителя. Целитель с умным видом порекомендовал море, покой и тишину, легкую диету. Моник убила бы шарлатана, но пришлось вздыхать, вытирать хрустальные слезинки и врать.

Зачем ей муж, если у нее будет ОГРОМНОЕ состояние? Она таких три десятка купит!

С большим трудом удалось узнать, что мерзавка проводит летние каникулы в поместье Нейл-Кастл у подружки. Край света, за рекой уже Фулирия, глушь несусветная! И стайка беззащитных девчонок.

Моник продала свои драгоценности, сказала, что ее обокрала служанка. Поделом криворукой дурехе, пусть на каторге лепечет оправдания. А Моник наняла людей, которые готовили побег с каторги своим подельникам. Обещали раскатать дом по бревнышку. Всех убить, поместье вычистить и поджечь. Чего проще? И то не сумели!

Дрянь вернулась в столицу! Не раньше и не позже, аккурат к завещанию!

Сама Моник не пошла. Достаточно, что была мать и Соника, ей все расскажут, а чужие наследства ей не интересны. Вот ни капельки! Она же добрая, бескорыстная и великодушная.

Матушка заявилась в их столичный дом и рыдала в истерике битых три часа. Но сказала, что познакомилась с бароном Нуаре, который хочет Солейн для своего сына.

Что?! Красивого, молодого мага и богатого жениха?! Титулованного? Моник еле удержала крик. Не бывать этому! Она просто не стерпит такого издевательства. С какой стати все этой дуре?! За то, что последняя родилась? Не могла мать помереть в родах вместе с ней, сейчас бы все ей досталось.

Барон обещал полмиллиона при содействии. Откупные за Салли? Да эта гадина столько не стоит!

А правда ли, что сын барона так хорош собой? Не пора ли сменить старого надоевшего мужа на нового, более перспективного? Ведь Салли ей в подметки не годится. Ни внешности, ни манер. То ли дело ее утонченная, хрупкая красота.

Да и быть баронессой Нуаре намного приятнее, чем какой-то донной Гитри. Соблазнить жениха сестры, что может быть приятнее? Пусть женится, входит в дела. И она… войдет. Как не помочь неопытной девчонке вести дом? Любить-то баронет будет ее, и сразу после смерти гадины он женится на ней.

Новый план обрел четкость.

Соблазнить Филиппа труда не составило. Он вообще особой разборчивостью не отличался, брал все, что давали. Моник поняла разницу между сорокалетним мужчиной и двадцатилетним. Ей понравилось. Свежесть и неутомимость вместо сопения и усталости. Моник постаралась привязать к себе Фила тысячью мелких и незаметных уловок. Ах, она так молода, муж ее совершенно не понимает, он такой старый и скучный! Фил охотно жалел красавицу. Регулярно жалел, увлеченно. Но жениться собирался на Солейн. Моник еще больше возненавидела сестру. Она будет пользоваться ее мужчиной! Носить его фамилию. Пусть и недолго. Гадина!

А может, этот план не так уж и хорош? Если хорошенько подумать, получив Солейн и деньги, нужна ли будет Моник баронету Нуаре? Гарантий-то никаких, клятвы в постели не стоят выеденного яйца. Не следует ли позаботиться о себе, любимой? Не будет сестры, и все достанется ей. И не какие-то жалкие подачки с чужих рук, а ВСЁ.

Гадина не должна выйти замуж, иначе все получат Нуаре.

У нее в шкатулке припасен мгновенный яд. Подкрепить силы взволнованной невесты бокалом вина. А может, удастся достать дрянь раньше.

Не удалось. Солейн как в воде растворилась.

Ее люди дежурили у академии, но мерзавка там не появилась. Ответов на письма не было. Фил требовал встреч, а муж начал задумываться, куда деваются деньги. Целый месяц Моник провела в напряжении, даже похудела. Удалось выяснить, что Салли, оказывается, три недели моталась по предприятиям и поместьям старого дурака Далосса. Но и только.

И вот Большой Осенний бал. Праздник урожая, начало сезона. Приглашали всех. Даже мать попала в число приглашенных. В новом платье и с перьями в прическе. Нетрудно догадаться, что все это оплатил барон Нуаре. Впрочем, Моник было плевать, каким образом добыто приглашение.

Моник стоило большого труда взять себя в руки, когда она увидела сестру, шествующую в свите королевы. Значит, не вранье. Эта гадина действительно непостижимым образом втерлась во дворец. Как?! Кто ее продвинул? Уж Моник-то точно бы не стала заниматься такими глупостями.

Вместо танцев и веселья пришлось выслеживать сестру, ухитряясь не попасть ей на глаза. Случайная встреча, бокал игристого, это так естественно для любящих сестер! Им есть, о чем поговорить. И снова не вышло. Гадина ни на минутку не оставалась одна.

А потом появился черный маг и Моник заскрипела зубами от бессильной злобы. Черные маги – существа, не отличающиеся милосердием и долготерпением, приблизиться не было никакой возможности.

Улыбающаяся мать появилась сбоку и удостоилась хмурого взгляда. Ей-то все нравилось. И бал, и сам барон Нуаре, и будущие груды далеров. Идти к часовне? А что ей еще оставалось?

Будь ее воля, она бы растоптала белые розы цветочной арки, изорвала к клочки атласные ленты. Но милые и любящие сестры так себя не ведут. Они даже не показывают злорадства, и улыбаются светло и нежно.

А потом все, все вдруг смешалось! Она полетела в кадку с цветущим кустом, рядом визжала мать. Кругом горело и отвратительно воняло паленой шерстью. Что-то грохотало и сыпалось со звоном. Ну, баронет сегодня вряд ли женится, решила Моник не без удовольствия. Топот, крики, стража.

И домашний арест. Следствие разберется. Ее вручили мужу со строгим предписанием. Разумеется, она кинулась ему на грудь с завываниями. Она ни в чем не виновата! Ее милая, любимая сестра! Ах! Происки врагов! Свадьба сорвана! Какой ужас! Ей надо немедленно утешить Солейн! Немедленно!

Муж всегда ей верил безгранично. И в сестринские чувства верил. Но служака в нем победил мужа, и вот она заперта в доме, как заразная! И ничего, совершенно ничего не может сделать!

Но, возможно, не все еще потеряно? Муж ничего для нее не жалел и приобрел флакон ужасно дорогой укрепляющей настойки. Ей тоже ничего не жалко для любимой сестры. А крохотная добавка растворится в эликсире совершено незаметно. Она попросит мужа отнести флакон в лекарское крыло и передать. Она так волнуется и переживает за сестру!

Все мной были недовольны.

Дженни за то, что я не слушалась лекарей. Да как их слушать, если они хором убеждают, что учиться мне вредно? Я, дескать, перенапрягаю свое ничтожное (так и сказали!) ядро, рано или поздно выгорю окончательно. И скорее рано, чем поздно, потому что заклинаниями оперирую не по рангу. Этим уже дворцовые маги недовольны были.

Все выспрашивали и не верили, что штопором можно так сковырнуть воздушного мага. Искали скрытые артефакты и усилители. А много ли затолкаешь за лиф бального платья? То, что оно усеяно маячками, мелкими, но многочисленными, они поверить отказывались. Следовое количество, даже не децимагели, а микромагели, не могли они эффективно сработать. А Ирма просто так заорала и повлекла королевскую чету в часовню. Чудесным образом.