Магистр вышел из купальни, в халате, вытирая мокрые волосы полотенцем.

– О боги, Салли! Детка, что с тобой?!

Ласковый голос, теплые объятия. Я разревелась, как дура. Как полная истеричка, не способная держать себя в руках. Магички так себя не ведут и это угнетало меня больше всего.

– Бедная, бедная моя девочка! – Эммет баюкал меня, укачивая, укрыв теплым одеялом, и я постепенно согревалась. – Спи! Ты совершенно истощена.

– А супружеский долг? – всхлипнула я.

– Вот с этим мы всегда успеем. Куда нам торопиться, любимая?

– Я тебе не нравлюсь?

– Я тебя люблю. И буду беречь всегда. А сейчас спи.

И я уснула. На огромной кровати в номере для новобрачных.

Утро началось с запаха кофе и сдобы.

Две недели без кофе – это еще хуже, чем две недели без мытья! Так что я быстренько разлепила глаза и принюхалась.

Эммет, все в том же халате, напевая, намазывал булочку маслом, стоя возле стола.

Мысли разъехались в разные стороны, как неправильно посчитанные вектора плетения. Мне почему-то очень важно было узнать, что у Эммета под халатом. И кому он намазывает горячую булочку? И вообще, считается, что мы женаты, если мы просто спали? Если что-то и было, то я ничего не чувствую. Кроме бурчания в животе, ничего особенного не ощущается.

Эммет подхватил столик для кровати и повернулся ко мне.

– Подглядываешь?

Столик оказался перед мои оголодавшим носом, и я сглотнула слюну. Хотелось схватить сразу все, и булочку, и пиалу с творогом, и кусочек омлета. Я не голубая рогатая жаба, но в кормлении девушек Эммет точно разбирается не хуже!

Ум-м, блинчик с ягодами! Да кто ж такие маленькие блинчики печет? Только укусила и кончился.

– Наш побег уже обнаружили, – Эммет сел в кресло с чашкой кофе и стал смотреть, как я ем, с доброй улыбкой.

– Не смотри! Я стесняюсь!

Как-то не об этикете думать хотелось, а скорее набить рот разной вкуснятиной. Пока не отобрали. И вообще, приличная девушка не накидывается на еду, а изящно терзает пару кружочков огурца с листом салата всю трапезу. Ну, еще пару кусочков морковки можно погонять по тарелке. Но есть хотелось больше, чем соблюдать приличия.

– Плохой аппетит и холодный нос, – озабоченно сказал Эммет. Но в глазах его прыгали смешинки. – Придется самочку лечить!

– Ничего не холодный, это инсинуации, – гордо заявила, вгрызаясь в булочку. Меня две недели голодом морили, мне сейчас все можно!

К сожалению, глаза оказались жаднее желудка. Глазами-то я бы все смела, но желудок пискнул, что ему хватит. Что после строгой диеты плотно наедаться не самое лучшее решение.

В дверь деликатно постучали. Я испуганно замерла с чашкой кофе.

– Ничего страшного, – успокоил меня Эммет и приоткрыл дверь на крохотную щелочку. Пошептался с кем-то и вернулся с конвертом. – Всего лишь почта, любимая. Почитаем.

– Но кто мог знать, что мы здесь?

– Если король не знал, то ему пора отрывать голову своим безопасникам, –пожал плечами Эммет. – Не заметить виверну на дворцовой балюстраде мог только слепой, а таких в стражу не берут, насколько я знаю.

– Ты не пользовался артефактом сокрытия? – изумилась я.

– Я совершенно честно и открыто тебя похитил! И раз не лежу нашпигованный стрелами, в морге, значит, король с королевой в курсе дела.

– Ну, Дженни… сводница! – пробормотала я.

Зашелестела бумага.

– Меня приглашают занять пост заведующего кафедрой живой природы. Жалованье приличное и отдельный домик дадут. Как ты на это смотришь?

– Не знаю… – слегка растерялась я. Но если Эммет будет преподавать, я буду учиться, мы сможем не разлучаться! Я же не собираюсь бросать учебу. – А тебе хочется на кафедру?

– Сейчас мне хочется только одного, лечь рядом с тобой и целоваться! – признался Эммет. – Жалко, что ты пока не в форме!

– Чего это не в форме, – смущенно опустила глаза.

Вот умоюсь, почищу зубы и буду очень даже готова. А то получается, зря брали номер для новобрачных? Глупо как-то выходит. Сутки замужем, а ничего не знаю о супружеской жизни.

– Я себя хорошо чувствую, правда-правда.

В доказательство даже встала и доковыляла до купальни, ни разу не пошатнувшись. Быстро сделала все утренние дела и даже духами брызнула в ворот ночной сорочки. На всякий случай.

Эммет смотрел с умилением. Как на хромого уродца из вивария. А я не питомец, я его жена! И требую всего, что мне полагается по статусу! Вот!

Я вернулась в кровать и похлопала рядом.

– Ложись! Это важно! Будем обсуждать мои права и твои обязанности.

– Дорогая, ты перепутала. Это у меня права, а у тебя обязанности, – мягко поправил Эммет, как-то очень быстро оказываясь рядом. Даже приобнял и устроил мою голову на своем плече, легонько поглаживая мою спину. – Итак, мои права. Я имею право баловать свою жену. Исполнять ее капризы, дарить подарки, гулять, танцевать, обсуждать книги, обнимать и целовать, когда мне это заблагорассудится.

– Мне кажется, у тебя слишком много прав…

– Да я и десятой части не перечислил! – Эммет взял мое лицо в свои ладони и поцеловал.

Сладко, нежно, горячо. Сердце застучало в горле, голова закружилась. Все вокруг сжалось и отодвинулось на задний план. Важно было только его дыхание, его глаза, его губы, ласкающие мои. Мои руки обвили его шею. А халат между прочим, скользкий и сам с него сполз! Тело Эммета было жарким, как печка, а кожа неожиданно оказалась такой гладкой и упругой, что я даже удивилась, обнаружив свои ладошки у него на груди. Муж обхватил меня, перевернулся и полностью затащил на себя, усадив на живот. Живот оказался твердым и неожиданно бугристым.

– Ты такая красивая! – ладони скользнули в вырез сорочки, но он был слишком целомудренным, и наглые руки проникли снизу, гладя, щекоча и скользя везде. Вот везде! У Эммета, определенно, слишком много рук! И ночнушка эта такая грубая, гадко трется по вершинка грудей, жмет и мешает!

Я задрожала, когда ощутила горячую твердость между ног. Сама не поняла, как оказалась снова на спине. Мне показалось, что меня сбила волна, потащившая меня, как неопытного пловца. Ослепительный свет вспыхнул и проник во все мои жилочки и капилляры, я вскрикнула и растворилась в нем.

А когда отдышалась и посмотрела на мужа… какой же он темный? Он светлый, потому что светится, и такое счастье плещется в глазах, что хватит согреть и осветить всю академию.

– Знаешь, я себя хорошо чувствую. – Я поерзала укладываясь поудобнее. – Даже удивительно.

– Это энергетическая эйфория инициации. Тело привыкает к новому объему маны, – тихо объяснил Эммет, целуя меняв висок.

Так именно ради этого наши девчонки бегают в мужское общежитие. Понятно. А Клементина Тизоле врушка. Никакой боли вообще нет. Есть ощущение свободы и невероятной легкости. Будто я была в тесном корсете, сдавливающем ребра, а сейчас его сняли, я дышу полной грудью.

Мы провели в постели весь день, почти не размыкая объятий. То ли Эммет не хотел меня отпускать, то ли я врастала в него всей душой. Не знаю.

Но мне кажется, я всю жизнь шла к ровному стуку сердца под моей щекой.

***

В академию мы вошли тихо и буднично, без фанфар и толп репортеров. Я просто не знала о существовании сквозного прохода через часовню на углу академической стены, а Эммет знал.

Оказавшись внутри, я вдохнула запах знаний и магии, и довольно улыбнулась. Жизнь продолжается! Я чувствовала себя бодрой и полной сил, хоть сейчас на полигон.

– Зайду на минутку к ректору, а тебе надо появиться в своем деканате. Встречаемся в главном холле через полчаса, – Эммет чмокнул меня в нос. Мне каждый раз казалось, что он так меряет температуру, как привык у своих питомцев.

Секретарь встретил меня угрюмым взглядом.

– Фада? Явилась пропажа, – хмыкнул он. – Учебный год начался две недели назад.

– Я болела, – коротко ответила. Буду я еще оправдываться перед каждым прыщавым юнцом. – Экселенц Веласко у себя?