– Возражаю! – резко ответила Дженни. – На экскурсии нет времени. Мне счетные книги на стол. Донья Эль Тиман – кухня и столовая, донья Эль Фада – казармы, донья Ока Рунду полигон и тренировочные залы, донья Орт Даэро лечебница и гауптвахта. Дон Мар Абеши пока проверит вооружение. Выделите нам сопровождающих в каждое из этих мест.

Комендант повел нас было к постройкам у стены, но Дженни направилась к донжону. Мы переглянулись. В плане крепости сложного ничего нет. Комендант хочет построить какой-то особенный, изощренный маршрут?

– Ваше величество, я с вами. – Тереза пристроилась за Дженни.

Мы миновали конюшню и выехали на плац перед донжоном, главной башней. Понятно, отчего горбился комендант и прятал глаза. Такого украшения на плацу быть не должно.

Добротно сколоченный помост с пятью столбами и перекладинами наверху. Три столба заняты привязанными к ним животом мужчинами, сверкающими выпоротыми спинами. Струйки крови текли по коже, собираясь в дорожки и пачкая штаны. За цепи, накинутые на перекладины, между столбов был прикован четвертый. Над ним методично трудился палач, превращая его спину в лохматое месиво.

Меня затошнило. Я поймала отчаянный взгляд побледневшей Ирмы.

– Грубая работа, – скривиласьТереза. – Неточно работает. Полоски при наказании должны ложиться на палец друг от друга, идеально параллельно. Это мясник, а не палач. Руки бы ему оторвать, неумехе.

Дженни молча посмотрела на коменданта.

Позже спрошу Терезу, откуда такие познания. Вот только продышусь.

– Солдат дезертировал, это его друзья и соседи по казарме, – неловко кашлянул комендант, пряча глаза. – Выясняем, куда он направился.

– Прекратите бессмысленную порку. Вашего дезертира третьего дня поймали, – Дженни отвернулась от помоста.

– И казнили, я надеюсь? Приговор ему заочно вынесен трибуналом, если он нужен гражданским властям для приведения в исполнение, я его перешлю. – К нам подошел начальник гарнизона. Подтянутый щеголеватый мужчина в безукоризненно белых перчатках.

– Ваше величество?

Дженни не протянула ему руки для поцелуя. Мундир такого не предполагает.

Хотя внешне офицер был великолепен. Было отчего дрогнуть девичьему сердечку. Просто герой отечества с плаката военного ведомства.

Широкоплечий, с высоким лбом, с чуть вьющимися светлыми волосами, мужественным подбородком и высокими скулами. Ресницы-опахала обрамляли карие глаза. Как перезревшие черешни. Брови тоже были хороши, ровные и густые. Кажется, он их даже выщипывает, такой идеальной линии не бывает от природы. Губы немного узковаты, но приятной формы. Довершала облик убийственная ямочка на подбородке.

Отглаженный китель, сияющие сапоги, просто образцовый начальник гарнизона. Только Дженни морщилась, будто обоняла что-то невероятно вонючее и противное. Мы переглянулись с пониманием в глазах. Гад, значит.

– Я приказала прекратить ненужное истязание.

Полковник снисходительно посмотрел на Дженни. Что тут пищит эта ряженая мышь в мундире несуществующего полка?

– При всем уважении, приказы тут отдаю исключительно я. Вы лицо гражданское, воинского звания не имеете.

Дженни вытащила золотую пластинку, ярко блеснувшую на солнце. Специальный знак, показывающий, что носящий пластинку, говорит от лица короля.

– Ну-у, – разочарованно протянул полковник и обернувшись к помосту, махнул рукой. – Слушаюсь, ваше величество.

Палач отложил плеть, поднял ведро с водой и облил повисшего на цепях солдата. Тот застонал.

– Полковник, а вы женаты? – вкрадчиво спросила вдруг Дженни.

Мы удивленно переглянулись.

– Вдовец. – Начальник гарнизона поднял бровь, ожидая продолжения. Конечно, что же еще интересует баб, кроме замужества и свадеб! Столько девиц прибыло… инспектировать перспективных женихов.

– Вы били и пытали своих жен, пока те не умерли? – с показным любопытством Дженни склонила голову к плечу. – Сколько их было? Три? Четыре?

– Что? – лицо начальника дрогнуло.

– Вы мучитель, полковник. Обыкновенный пошлый истязатель, питающийся энергией боли своих жертв. Я отстраняю вас от исполнения обязанностей в крепости. Временно исполнять ваши обязанности будет дон…

– Иш Гуро, – комендант будто стал выше ростом. В глазах засветилась надежда.

– Вы не имеете права! Вы просто никто! Жалкая фитюлька!

Дженни демонстративно погладила пластинку с гербом и улыбнулась. За бунт следовала казнь на месте.

– Оскорбление ее величества? – спросила Тереза с видом полного неверия.

– Нет, нет, прошу прощения, я забылся! Просто не ожидал… – полковник потер лицо руками, приходя в себя. Его темные глаза горели жаждой мести.

– Чего вы ждете, снимите этих несчастных и окажите помощь. Лекарь у вас толковый?

– Очень опытный, ваше величество! – вытянулся комендант.

– Ну еще бы, столько работы, – скривилась Дженни. – Любой выпускник лекарской школы набьет руку.

Мы пошли дальше.

– Его нельзя упускать из вида, – тихо сказала Тереза. – Он опасен. Боевой маг Огня пятого ранга. Взорвет пульсар и скажет «несчастный случай» по неосторожности.

– Тогда нам нельзя разделяться, – Дженни резко свернула и направилась в казарму.

Туда ушла я на четверть часа раньше. Не могла смотреть на окровавленный помост и истерзанные тела. То, что я увидела в казарме, возмутило меня до глубины души.

Вошла Дженни, шевельнула бровью.

Запашок там стоял… хуже, чем в хлеву.

– Безобразие! – я повернула к Дженни раскрасневшееся лицо. – Ни одного обогревающего артефакта, вентиляция забита, канализация в плачевном состоянии! На потолке сажа, простыни сырые!

– Полковник приказал убрать ненужное баловство, тут армия, а не пансион благородных девиц! – отрапортовал дневальный.

– Сейчас же прикажу все выдать! – комендант Иш Гуро правильно понял взгляд Дженни. – Что осталось. Полковник продавал артефакты проезжающим купцам.

– Очень… патриотично, – процедила Дженни. – Несомненно, наши товары лучшие в мире.

После казармы была столовая. Ирма самолично налила из котла миску буро-зеленой жижи и потребовала, чтоб повар съел.

На наш вопрос, как дела, она досадливо вздохнула. Повара мы все же заставили сожрать миску той бурды, что он приготовил. Смотреть, как его выворачивает, уже не стали, что там интересного?

Мар Абеши стоял на гравийной дорожке с самым озабоченным видом.

– Вы! Иш Гуро! – маг щелкнул пальцами. – Люди у вас не пропадали?

– Как не пропадали, ваше… дон магистр! Почти каждую неделю недосчитываемся! Бегут! – комендант развел руками. – Сами видели, что творится.

– Тут, – маг топнул ногой. – Могильник. И крайне слабые эманации пяти живых.

Камилла задушено пискнула что-то неразборчивое. Ирис прикрыла глаза рукой.

– Там ничего нет, – комендант вытер враз выступивший пот. – Я бы знал, тут нет подземных ходов! Кладбище у нас за стеной…

– Дайте-ка! – Эрика опустилась на колени и положила руки на землю. – Есть полость.

В подвале офицерского флигеля нашлась, скрытая иллюзией, прекрасно оборудованная пыточная. В замурованном каменном мешке несколько десятков истерзанных трупов и частей тел. В двух камерах – истощенные пленники.

Я начала тихо плакать.

– Боги, – комендант захрипел и начал судорожно рвать воротник.

Сладко-тошнотворным запахом разложения был пропитан весь подвал.

– Как этого можно было не заметить?

Побледневшая команда притихла и смотрела, как сбивают замки с камер.

– Тут поглотители стоят, – Ирма сглотнула и показала на четыре керамических кувшинчика, стоящие по углам пыточной. – Наружу запах не разносится.

– На стенах стандартное плетение тишины, – повела рукой Эрика. – Руны «покой», «спрятать», «мир». Учебные классы так оформляют, чтоб ничего не отвлекало студентов.

– Я бы вышла наверх, – подошла Тереза. – На вскрытие замков этот урод мог поставить какой-нибудь сюрприз типа усыпляющего или отравляющего газа. Свидетели ему были ни к чему.