Я опустила голову и покраснела. Могла бы. Ирма каждую неделю маме пишет. А я почему-то молчала. Сначала боялась писать, потому что тревожилась, что выгонят, потом боялась сглазить, потом некогда стало о доме вспоминать, да и не хотелось.

Меня точно теперь уже не выгонят, а студентка – это не стыдно, таким в семьях гордятся. Папа точно будет рад. Вот ему и напишу.

А чтоб письмо до него точно дошло, направлю на мельницу, дону Агбо. А внутри второй конверт, чтоб папе отдали. Мама со злости письмо спрячет и отцу ничего не скажет. И Сонике не скажет, их дома целыми днями не бывает, они даже не узнают. Зато мать точно на мельницу не поедет, а отец ежедневно мимо проезжает.

А может, они уже и разъехались? Моник должна была за своего вдовца замуж выйти еще в ноябре, а я сбежала, чего маме торчать в деревне? Меня уже не нужно караулить и воспитывать. Отца грызть? Он не угрызаемый, раз до сих пор живет с ней.

Мать могла в Цехейм вернуться, в городской дом, к своим подруженькам и сплетням. Правда, уверена, что Соника сильно ее доходы подсократит, то мы жили впятером, отец изо всех сил тянулся всех обеспечить, а теперь у Ру и Моник есть мужья, Соника с отцом больше будут в землю вкладывать, в хозяйство, а не в матушкины наряды. Матушка беситься будет, истерить, но двоих не переспорит. Отец ее визг не выносил, норовил избегать скандалов, а Соника резкая, как топор, она стесняться в выражениях не станет.

– Будешь писать, спроси, за кого тебя мать прочила, там же тоже какой-то жених намечался? Интересно, тот самый или другой?

– Ой, да мне вообще это не нужно! Глупости какие-то!

– Врагов надо знать, – без улыбки сказала Ирма. – Если до прямого ментального принуждения дошли, то дело, значит, серьезное. И спешное. Просто ты не владеешь информацией.

Раз так, напишу. Рука болела. Левая, к счастью.

Донна Буафло фыркнула: чего только студенты не выдумают, чтоб освобождение получить, как можно «случайно» руку проткнуть? Не будет мне освобождения! Лечила меня снова Бьянка, она старательно промывала рану, но часть чернил осталась внутри, несмываемой кляксой между большим и указательным пальцем. Хорошие чернила, качественные, с магической составляющей, чтоб подписи дополнительно защищать.

Со временем слегка поблекнут, но придется всю жизнь теперь носить митенки или перчатки, отметина большая и некрасивая. Память о семейке Диакумбо.

– Салли! А ты хорошо знаешь свою семью? – не отставала Ирма.

Пришлось пожать плечами. Не очень. Матушка совершила мезальянс, выйдя за папу. Она графская дочка, только третья, ей ни титула, ни денег не досталось. Старшим сестрам шикарные браки устроили, на нее у родителей уже сил и главное, средств, не хватило.

Заурядный помещик Фада, в навозных сапогах, стал ее мужем. Он землю хотел получить, пажити и пашню, кусочек леса. Можно в аренду, но лучше купить. Свое, оно и есть свое. Пришел покупать.

Старый граф Нир Далоссо уперся: земля рядом с Цехеймом дочкино приданое. Плевать, что заброшенная. Зато и продадут недорого, по-родственному.

Землю помещик хотел, очень кстати оказался неженат, так что в придачу к земле обзавелся и женой. Она пыталась его заставить вести бесцельную и роскошную жизнь, как ее учили, как самой сладко мечталось бессонными ночами: богатый дом с модной обстановкой, куча слуг, выезды, балы до утра, приемы, драгоценности, наряды...

Долги, само собой… кто в свете без долгов? О ведении хозяйства Мирелла Далоссо имела самое приблизительное понятие, и не интересовалась, где в доме кухня или прачечная. Фи! Она не прислуга!

А Гаспара Фада от земли не оттянешь, не муж, а позор какой-то! И в столицу не собирается ехать, и плевать ему на двор и моду. Какие-то вонючие коровы важнее жены! Правда, свои обязанности она знала, и рожала в надежде, что наконец-то получится мальчик. Тогда она, наконец, избавится от постылых супружеских обязанностей, а за рождение сына уж расщедрится этот сельский жмот, проведут они зиму в столице. Никуда он не денется!

Только вместо долгожданного сына родилась я. А целитель категорически запретил маме рожать. Есть коровы мясные, есть молочные, а есть для развода. Вот в развод матушка не годилась по хрупкости сложения, задавленного жесткими корсетами с двенадцати лет, и то чудо, что последнюю дочь не скинула. У нас в семье про это не говорили, это я из обмолвок и упреков матери и сестер выяснила, из воркотни нянюшки.

– А магия откуда? – удивилась Ирма.

– С папиной стороны магов не было, – я нахмурилась, пытаясь вспомнить семейную историю. – Дедушка по маме был маг Огня, дослужился до коменданта крепости… где-то на востоке, не помню где. Но до генералов не дошел. После отставки сидел в замке, как сыч, и сказал, что маму примет, только если она с одаренным внуком приедет. А внука не получилось, он ее из завещания вычеркнул, как бесполезную. У Моник десять искр обнаружилось, только она не захотела учиться. У меня вот…

– Погоди, – остановила меня Ирма. – Мог ваш принципиальный дедуля обрадоваться, что ты поступила учиться и отписать состояние тебе? Вот не верю я, что он не приглядывал и не интересовался судьбой внучек!

– Так там еще две старших дочери, тетки мои, и у каждой по трое-четверо детей, мальчики есть, наследники… зачем ему ненужные, бесполезные вну́чки, да еще и четыре штуки?

– А дар у твоих кузенов есть?

Открыла рот. Закрыла. Когда дед написал, что лишает маму наследства, она прекратила всякие связи с сестрами. Это как раз лет пятнадцать назад было. Да и то, она простая провинциальная помещица, а они столичные и титулованные аристократки, им с ней общаться не интересно. Они нас никогда не приглашали, и к нам не приезжали. Это заставляло мать злиться: уж сестры могли пригласить, выделить сестре угол, дать возможность поучаствовать в столичных развлечениях. Да я даже кузенов и кузин ни разу в жизни не видела. И ничего про дары не знаю.

– Одна тетка вроде графиня, вторая… маркиза? Бешеные деньги Далосса заплатили, чтоб герцогский сынок на ней женился. Да там такое сокровище, что даром не надо бы: мот, кутила, игрок, лгун, пьяница, и вроде как в противоестественную любовь очень склонный…

– Клад, – сухо прокомментировала Ирма.

– Дедуле завещать фактически нечего, – пожала я плечами. – Фамильное поместье давно разорено. Даже если до него дошли слухи о младшей внучке, поступившей в академию, кроме фамильной гордости и портрета дедушки в мундире с орденами, мне вряд ли что-нибудь достанется.

– Не густо.

Сама знаю, что не густо, но мама очень сильно отмежевывалась от своей прежней семьи. Не писала, не ездила. Где маркиза и где она?

– Ирма, а почему твой брат – менталист, когда ты бытовик? У вас два дара в семье? – задала вопрос, давно меня мучивший.

Вообще-то, бытовой, это дар трансформации, очень почетный и желанный, универсальный, просто по силе… слабый! Вот и придумали термин – бытовик.

Бытовики могут все. С Огнем: какая кулинария без огня? С Водой – стирка-уборка без воды возможна, но не так эффективна. И с Землей, среди нас полно огородников и цветоводов, и с Воздухом – с ним вообще львиная доля бытовых заклинаний связана, от пылесборников до освежителей, от вентиляции до освещения. Просто уровень этих сил… нормальные маги рыдают от жалости. Зато не стесняются пользоваться, покровительственно похлопывая по плечу. Они силу тазами льют, а мы чайными ложками, им это скучно, занудно и не интересно.

Спалить город? Огневик за полчаса справится. А бытовик за то же время пять комплектов постельного белья постирает, высушит и погладит.

Ирма неопределенно хрюкнула и удивленно на меня посмотрела.

– Ирма, у тебя два дара?

– Ничего подобного! – Ирма заморгала. – Но… а как такое возможно? Мама не маг, папа тоже… никогда не думала об этом!

Вот, пусть в своей семье странности ищет.

В моей и так все сложно.

Продолжаем! Огромное спасибо за вашу поддержку и награды, автор ждет комментариев не меньше, чем вы очередную проду!