***

Мы и раньше в библиотеке много времени проводили, а сейчас Ирму было просто не вытащить оттуда. Она изучала вопросы наследования магии с присущей ей обстоятельностью и педантичностью.

Да только что там изучать? Даже научной теории нет убедительной.

Достанется дар ребенку или нет, большой вопрос, даже если оба родителя маги. Собственно, наша аристократия всегда стремилась сгрести всю магию под себя, выискивали одаренных женихов и невест, а выходило один раз из десяти. И никакой упорядоченности проследить не удавалось.

Да хоть нашу семью возьми, хоть у Ирмы, одни вопросы и никаких ответов.

Не зря же поговорка гуляет: «У каждого мага проблем колымага, у каждой магички секретов две брички, кто нос сует, в земле гниет». Почему у отца, мамы, Руперты и Соники дара нет, а у Моник и у меня есть? Мы же полнородные сестры! Должно было всем достаться тогда. Или мы с Моник папе не родные; мама вполне могла быть ему неверна. Не со зла и даже не из-за вспыхнувших чувств, просто в высшем свете адюльтер не считается чем-то осуждаемым. Наоборот, донна, у которой нет любовника, считается неудачницей и дурнушкой. А мама очень хотела подражать традициям высшего общества.

У Ирмы вообще непонятно, откуда взялся ментал?

Хотя разные дары внутри семьи встречаются. Редко, но бывает. Обычно это стихийные способности, просто разные направления. Например, у одного брата Вода, а у второго Воздух. Или Воздух и Огонь. Если Ирма бытовик, то брат мог быть одарен любой стихией, но вот менталу там точно неоткуда взяться. У кого-то из ее семьи непременно дар был, причем не дальше второго колена, и в Реестре бы они значились. Разве что скрывались, как граф Диакумбо? Так это наказуемо. Огромные штрафы и поражение в правах.

Дар может ярко полыхнуть в трущобах и совершенно захиреть во дворце, тому было множество примеров. Собственно, из-за этой неопределенности и работала система отборов одаренных детишек, и бесплатные началки в каждом крупном городе. Семьям помогали и льготы представляли, если дар проявлялся в семье. Чтоб маги росли лояльные к короне, чтоб прятать магов не думали, опасное это занятие.

Попасть в Реестр магов было заветным желанием для многих, меня вот и регистрировать не стали, а Моника там была. Даже удивительно, что мама ее за вдовца с детьми выдала, сестра могла партию получше найти. Магичка детородного возраста большая ценность.

Если на одних аристократов и их потомство надеяться, то можно совсем без магии остаться. И самое обидное, что с законной, породистой и одаренной женой у вельможного мага мог родиться пустой отпрыск. В случае близнецов один мог оказаться пустышкой, что очень способствовало «братской любви» с детства.

А вот какой-нибудь бастард, прижитый от прачки, запросто поступал на боевое отделение и без труда учился, вызывая скрежет зубовный у правильных, но бесталанных потомков, не имеющих прав на вожделенную приставку к фамилии. Есть Сагамы и Нир Сагамы, Орт Даэро и просто Даэро…

Еще король Эндикотт, прадед Даэнира, повелел вводить в род одаренных бастардов и наследовать фамилии они могут наравне с законными детьми. Но только одаренные, и только фамилию. На имущество прав они не имели, разве что блудливый папаша сам при жизни наделит нагулянного отпрыска домом или поместьем. Но магу себя прокормить не сложно, и отнюдь не голым хлебушком. Услуги магов весьма дороги и востребованны.

Вот, как в семье Цунхве выбирали самую многообещающую жену наследнику из семьи, где дар был силен, и не ослабевал веками. Много ли искр, мало, но в каждом поколении были маги. Плевать, что молодые супруги друг на друга только что не плевались. Провыбирались. Когда вообще было видано, чтоб знатные на бытовом учились? А у нас их аж трое: Цунхве, Тизоле и Бундиаль.

А у каких-нибудь пекарей или плотников р-раз! и сплошь одаренные дети. Как Реми Гуччо. Его отец крестьянин, даже не из особенно зажиточных, а у него младшие брат и сестра уже в Реестре, потому что с пеленок дар проявился, раньше всех отборов. Им индивидуального наставника послали, чтоб не выгорели по детский глупости, занимаются с ними, как подрастут, будут учиться в хорошей школе.

Магия дар богов, а им не прикажешь, кого наделять, кого обделять.

Маги – сила и гордость королевства. Но тенденция прослеживалась нехорошая. Если так все и останется, то в следующем поколении магов будет в два раза меньше, чем сейчас, и они будут существенно слабее дедов и прадедов.

Поговаривали, что король запретит приневоливать магов к браку, и вообще отменит договорные браки, потому что от них ничего хорошего для страны не получалось. Интересы семей, земли, родовые богатства – это все прекрасно, но магия-то вырождается!

А вот сбежавшие и самовольно поженившиеся парочки всегда рожали магов. Устоит брак в житейских буднях или нет, еще вопрос, но дети рождались сплошь одаренные. Родителям приходилось принимать беглецов и прощать, ведь маг же! Продолжатель династии.

Ирма вычитала, что двести лет назад средний уровень магов был пятьдесят-шестьдесят искр. Пятьдесят! А сейчас столько у редких счастливчиков. Я подозревала, что у Нуаре примерно столько. А уж сказочные артефакты древности, для управления которыми требовались запредельные сотни искр, только в легендах и остались. Или в сокровищницах лежат, мертвые и холодные. Некому их напитывать.

Я заканчивала гороскоп для семинара по астрономии, когда к моему столу подошли два парня. Здоровущие парни в синих мантиях водников. Четвертый курс, судя по нашивке на рукаве.

– Ты Солейн Фада?

Я кивнула, с легкой опаской глядя на боевиков. Обычно они нас не замечали.

Зачем им замечать серых и убогих, когда любая девчонка за счастье сочтет погулять с могучим боевиком. Может, чертежи заказать хотят? Или рукоделие какое? Часто обращались. Мамам, сестрам и возлюбленным заказывали расшитые платки, вязаные шарфы или перчатки. По части рукоделия я посильнее Ирмы была, так что вклад в общую копилку тоже вносила. Один раз покрывало заказали, целый месяц вязала. Заплатили прилично, ведь работа штучная, такое в лавке не купишь.

– Сойдет, – кивнул один, чуть скривившись.

– Мы тебя сегодня приглашаем на вечеринку нашей группы. – сказал второй. – День рождения праздновать. Отдельный кабинет, все дела. Пожрешь от пуза, ну и маны хапнешь.

– В смысле? – я захлопала глазами.

– Хорош ломаться! Не строй недотрогу. Ты ради лишней искры под кого угодно ляжешь, а мы лучшая группа факультета! Самая сильная!

Все, абсолютно все подняли головы от столов и своих тетрадей. Ни у кого сочувствия в глазах не было, только острый интерес к новой сплетне. Даже библиотекарша, и та высунула острый нос из-за своей конторки, вместо того, чтоб навести порядок в читальном зале.

– Приглашайте того, кто вам это рассказал, – холодно ответила, быстро собирая записи. – Плохая шутка, ребята.

– Это че, пустышка нас бортануть решила? – не поверил первый. – Да мы по доброте душевной тебе помочь хотим! К сессии сил подкинуть.

– Не нуждаюсь, – дрожащим голосом сказала я.

– Не ври! Спать с деканом, чтоб взяли с дефицитом дара, можешь, а мы чем хуже?

– Да вы что несете? – у меня затряслись руки. От ужаса. Потому что над моей почти законченной работой появился водяной шар. Он медленно, издевательски медленно вращался над тетрадью, распухая в размерах от небольшого яблока до арбуза.

– Вон пошли, – вдруг раздался спокойный голос Реми. – Нашлись герои, к бытовичке цепляетесь!

Крупная капля упала на лист, превращая символы в размытое пятно. Я пискнула и сдернула тетрадь со стола. Поздно. Шар обрушился на столешницу, залив стол и обрызгав еще четыре стола рядом. Раздались визги, проклятия и недовольные возгласы пострадавших от холодного душа.

– Фада, что за беспорядок! – завопила библиотекарша, взмывая над стойкой.

– Я?! Да я… «не виновата», – хотела сказать, но не успела, потому что обидчики вдруг согнулись и вприпрыжку выбежали из библиотеки, подвывая.