Ирма схватила меня за руку и потащила вперед, к окружившей франта толпе.

– Конечно, поступлю на артефактора, – снисходительно ответил франт на вопрос одной из девушек, восхищенно пожирающих его глазами. – Иначе быть не может. Наша семья потомственные артефакторы. Мун Цунхве, да нас при дворе все знают!

– Не поступишь, – вдруг громко сказала Ирма.

Все обернулись. С возмущением и недоумением. Кто тут вмешивается в разговор титулованных?

В голубых глаза парня отразилась досада. Кто-то смеет сомневаться в его словах? Он окинул Ирму долгим взглядом. Как это прекрасно проделывала моя матушка, желая выразить мне свое неудовольствие. Сверху вниз и обратно, еще презрительно губы скривить скобкой. Чтобы ты знала: в тебе нет ни единого места, не оскорбляющего ее эстетические чувства.

Пыльные башмаки, скромное платьице, потертая сумка, слегка растрепавшиеся волосы, ничего не пропущено. Человек просто обязан смутиться и покраснеть. Особенно на фоне такого красавчика, одетого с иголочки и пахнущего дорогой парфюмерной водой.

– На артефакторном уже мест нет. Полный набор, – щеки Ирмы ожидаемо порозовели.

– Глупости, – пренебрежительно бросил франт. – Для Мун Цунхве всегда место найдется!

В толпе прихлебателей раздались согласные возгласы.

– Ты конечно, будущая бытовичка, – бросил он Ирме. – Поговорим чуть позже, мне понадобится прислуга с даром. Надеюсь, ты умеешь убирать комнаты и стирать тонкое белье с кружевами.

Ирма вспыхнула и потащила меня прочь. Кругом раздавались смешки.

– Ничего смешного! Бытовая магия всем нужна! – рявкнула Ирма. – Особенно тем, кто палец о палец сам ни разу не ударил!

– Так я разве против? Кто-то работает, а кто-то пользуется результатами труда, все логично, – ухмыльнулся франт.

Ирма спрятала руки за спину. Но я и так знала, что руки у нее твердые и мозолистые. Девушке приходилось много и тяжело трудиться. Много больше, чем мне, и уж конечно, больше, чем этому выскочке. Я-то в рукодельной сидела десять лет, а Ирма знает, что такое покос, скотный двор и огороды.

– Не обращай внимания. Спорю, он в жизни не стирал, не готовил и не гладил, – сказала, чтоб ее утешить. – И носки за ним слуга всегда подбирал.

– Почему, если парень красивый и богатый, то обязательно сволочь? – спросила Ирма с тоской.

Я внимательно на нее посмотрела. Вот уж не вовремя попался этот Цунхве! Взгляд рассеянный, руки теребят юбку, губы кусает. Плохие признаки. Ответы придумывает, чтоб уничтожить парня, который про нее уже забыл. Возле него восемь нарядных и хорошеньких девушек вьются и в рот заглядывают.

– Только не говори, что ты в него втюрилась.

– А я и не говорю! – взъерошилась Ирма и тут же опустила плечи. – Я… я не знаю.

– Ты учиться приехала, а не влюбляться. Станешь лучшей на курсе, он сам за тобой будет бегать, – уверенно сказала я. – В академии смотрят не на титулы, а на способности и знания.

Франт величественно помахал рукой своей группе поддержки и скрылся в дверях академии. Группа тут же распалась, но большинство девиц сверлили Ирму многообещающими неприязненными взглядами.

– А ты чего не идешь? – спохватилась Ирма. – Смотри, через пятнадцать минут прием кончится.

– Боюсь. У меня резерв маленький, – прошептала, опуская глаза.

– Я тоже не архимаг, – удивилась Ирма. – Всего десять искр!

Я посмотрела на нее с завистью. Целых десять! Счастливица!

Вообще-то обнародовать размер резерва неэтично, преподаватели и так видят, кто на что способен, а высокий дар еще не показатель образцовой учебы. Не то, чтоб большой секрет, но обнародование не поощрялось. Иначе высокоуровневые начнут гнобить середняков и слабосилков. Хотя и так ясно, что стихийники намного сильнее тех же целителей.

– Ты так смотришь, будто у тебя намного меньше, – засмеялась Ирма. – Иди уже! Я хочу жить с тобой в одной комнате, учти!

– Да, конечно, – кивнула, чувствуя, как в горле образовался комок.

– Поторопимся, через десять минут после гонга никого не примем! – прокричал служащий.

Самые неуверенные потянулись жидкой струйкой к дверям.

– Положите руки на магометр, – не глядя на меня, привычно распорядился молодой магистр с козлиной бородкой. – На какой факультет планируете поступать, донья Солейн Фада?

– Бытовой, – вздохнула я и зажмурилась.

Время остановилось, мухи замерли в полете, и вдохнуть у меня никак не получалось.

– О-о, – разочарованно протянул маг. – Нет, девушка, с вашим уровнем вы не сможете у нас учиться.

– Смогу! – облизала пересохшие губы. – Испытайте меня!

– Минимальный уровень для бытового факультета шесть искр, – раздраженно сказал магистр. – Вы не проходите. Всего доброго!

– Но у нас на бытовом недобор, – повернулась к нему полная магичка в светло-зеленой мантии с эмблемой зельеварного факультета. Котелок, окруженный венком из трав и цветов, блеснул золотой нитью в заходящем солнце.

– И что, будем брать вовсе бездарных? – Сварливо спросил козлобородый магистр.

Магичка наклонилась к его уху и зашептала быстро и горячо. «Недобор, финансирование урежут… выгнать всегда успеем», – это я расслышала совершенно четко и покраснела от острого унижения.

– Что у вас, магистр Нир Буренго? – благожелательно спросил кто-то за моей спиной.

– Да вот, экселенц Веласко, снова слабая студентка. Искр не хватает до проходного балла, – развел руками магистр. – Сейчас закроем ведомость. Если бы стоял вопрос, семьдесят две или семьдесят искр, было бы не принципиально. Но в данном случае разговаривать не о чем.

Мужчина за моей спиной был высоким и худощавым, с короткой кудрявой бородкой и спокойным взглядом. На его груди, на коричневой атласной ленте висел знак бытового факультета: скрещенные метелка и половник, окруженные надписью по кругу «Уют и порядок, забота и труд».

– А вы на нее смотрели или только на магометр? – спросил декан бытового факультета, бросив на меня быстрый взгляд.

– Конечно, экселенц Веласко, у нее крайне низкий потенциал, – обиженно поджал губы козлобородый.

– Да, маноядро крошечное, – согласился декан. – Но на удивление плотное. И при этом феноменально разработанные каналы, даже периферические. Не у каждого боевика такие при поступлении!

Магистр-огневик и зельеварка тут же прищурились, глядя сквозь меня.

– В самом деле, – поморгала магичка. – Девочка упорно трудилась, надо дать ей шанс.

– Она не вытянет! Зачем ее брать, если через два месяца будем отчислять за неуспеваемость? – упорствовал магистр. – Тем более, что только что на бытовой принят Леонард Цунхве. Набор закрыт. Посмотрите, какие студенты! Реми Гуччо – удивительная мощь! Я бы с радостью взял его на свой факультет Огня! Филипп Нуаре тоже прошел бы на стихийный! Тизоле, Бундиаль, старые семьи с очень приличным уровнем. А тут что?

Магистр зельеварения вдруг зафыркала, маскируя смех кашлем.

– Цунхве рвался на артефакторный, – заметила она мимоходом.

– Возьмем девочку сверх набора. – Спокойно распорядился декан. – Будет не двадцать девять человек, а тридцать, очень приятное круглое число. Три группы по десять студентов. Пять пар для тренировок. Идеально.

– Чтобы было, кого выгонять после первой сессии? – ядовито спросил огневик.

Я прикусила губу. Внутри клокотал гнев. О, нет, такой возможности я им не доставлю! Спать не буду! Умру! Но все-все выучу и сдам!

– Хватит мучить ребенка, она вся белая! – заявила зельеварка. – Поздравляю, донья Солейн, вы приняты! Возьмите студенческий талон, по нему заселитесь в общежитие и будете питаться в столовой.

Бам-м! Прозвучал гонг.

Магистр-огневик со злостью прижал печать к ведомости. Через секунду все бумаги со столов приемной комиссии исчезли. Магистры начали вставать, переговариваясь и потягиваясь.

Прием студентов был окончен. Декан улыбнулся.

– Я буду следить за вашими успехами, донья Фада. Не подведите меня.