– Она очнулась, – пискнула одна из девушек, встретившись со мной взглядом.

– В самом деле, – согласилась целительница. – Милочка, как вы себя чувствуете?

Как оболочка лопнувшего воздушного шарика. Как фантик от конфеты. Как пух одуванчика. Звенящая легкость и полная неспособность пошевелиться.

– Никак, – онемевшие губы не хотели шевелиться.

– Вот именно! – целительница уставилась на меня, как на нечто гадкое и противное. – Как вам пришло в голову участвовать в дуэли, с вашим ничтожным потенциалом?! Не понимаю, как вас вообще приняли в академию! Вы могли выгореть начисто! Совсем ума нет?

Какой еще дуэли? Что она говорит?

Пока целительница отчитывала меня, одна из девушек взяла стакан с тумбочки и вложила в него соломинку. Затем подсунул руку мне под голову и дала напиться.

Горячее, невероятно сладкое питье блаженной волной прошлось по пищеводу. Сил будто сразу прибавилось, а голоса стали громче.

– Хулиганам и дебоширам нечего делать в академии! – продолжила обличительную речь целительница. – Я подам рапорт декану вашего факультета, экселенцу Веласко! Донья Бьянка, что вы делаете? Почему не слушаете? Перед кем я тут распинаюсь?

– Простите, донна Буафло, – девушка выпрямилась и сложила руки на фартуке. – Вы сами говорили, что горячее обильное питье входит в первую неотложную помощь при истощении! Чем раньше она будет оказана, тем больше шансов на восстановление работоспособности мага.

– М-да, – целительница перевела взгляд на меня. – Я говорила: «Горячее, обильное и сладкое питье»!

– Да, донна Буафло, – девушка смиренно опустила голову.

Целительница достала артефакт на цепочке и начала им водить надо мной.

– Жалкие четыре искры, недоразвитое ядро, как у семилетнего ребенка. Вам попросту противопоказано учиться магии! Вы перенапряжетесь и выгорите на первой же практической работе. Сидите дома и ищите жениха. Не с вашими данными мечтать о дипломе мага!

Целительница передала артефакт ученице, и та стала водить им надо мной, повторяя действия преподавателя.

– Но, профессор, – робко сказала девушка. – Ядро действительно маленькое, но плотное и яркое. А стенки удивительно толстые! Проксимальные меридианы прекрасно держат форму даже при пустом ядре. За счет собственной пульсации каналов мана завихряется и умножается...

– Глупости! – Оборвала ее целительница. – С такой крошкой магии нечего делать даже в началке, не говоря уже об академии!

– Да, донна Буафло.

– Не равняйте по себе, – мягче сказал целительница. – На бытовом в этом году есть настоящие звезды! Клеми Тизоле, например! Гло Бундиаль. Или баронет Нуаре! Он спокойно мог бы учиться на боевом!

– А почему он туда не пошел? Престижнее ведь, – вполголоса проворчала ученица, не поднимая глаз.

Целительница снисходительно на нее посмотрела.

– Как единственный наследник барона Нуаре, Филипп понимает свою ответственность перед родом и проявил похвальное благоразумие. Не сражениями едиными жива армия. Снабжение и обеспечение нужд защитников отечества тоже благородная задача. Идемте в другую палату.

Студентка задержалась.

– Не обращай внимания, – прошептала Бьянка. – Она тетка Тизоле и аристократка до мозга костей. Ты молодец. Резерв восстановится за пару суток, ты не выгорела, а это главное. Недостаток резерва всегда можно восполнить накопителями!

Подмигнув мне, девушка убежала за наставницей.

[1] Петехии - мелкие точечные кровоизлияния под кожу или слизистые оболочки, которые выглядят как красные, бордовые или фиолетовые точки 1-3 мм.

Через два дня меня выписали.

В коридоре со мной здоровались даже те, кто раньше проходил мимо.

Надо было врезать Цунхве раньше, кто бы знал, что мой поступок встретит такое одобрение! А про дуэль выяснилось просто – драка на занятии автоматически означает исключение. Дуэль между дворянами – другое дело. Я имела право отстаивать честь подруги, на этот счет правила оставляли лазейку. Кто первый крикнул про дуэль, я не знала, но этот студент или студентка оставили мне шанс на образование.

Однако целительница Бьянка дала полезный совет. Кто может знать больше о накопителях, как не Дженни? Она же бездарная, а у профессора постоянно ими пользуется.

У него половина приборов на магии, не включишь, не откроешь, не активируешь. Между прочим, на артефакторском проходной уровень выше, а у Леонарда Цунхве сил хватило именно на бытовой. Так что он ничуть не сильнее Ирмы, просто она его для себя поставила на пьедестал, а себя записала в восхищенные рабыни. Зря, конечно.

Ирма обрадовалась, что я полностью восстановилась, но сухо попросила в ее отношения с Лео не лезть. Она до сих пор верила, что у них есть какие-то отношения!

Но идти к Дженни согласилась. Надо было поздравить ее с наградой. Интересно, ее приглашали во дворец?

Мы купили коробку пирожных и постучали в дверь дома с горгульями.

Дженни напоила нас чаем и повела в лабораторию, как раз ей требовалось рассортировать доставленную для профессора галтовку[1]. Приятные обточенные бляшки ласкали пальцы. Какие красивые! Ониксы, агаты, яшма, сердолик, опал, бирюза, лазурит, кварц. Целый прибой разноцветных камешков.

Дженни сказала, что во дворце ей нечего делать, пусть чествуют магистра Ямбира. Выпрямители его изобретение, вот пусть его и привечают.

Руки ее работали, но складка между бровей не разглаживалась.

– Если бы не знала, что у тебя никого нет, я бы сказала, что ты влюбилась. – сказала я. – Все признаки налицо! Молчишь, вздыхаешь, сохнешь. Ты о муже беспокоишься? Все-таки любишь его?

Дженни только фыркнула.

– Скорее Фил сделает тебе предложение, чем Дженни влюбится, – ответила Ирма.

– Почему бы Филу не сделать мне предложение? – обиделась я. Он дворянин, я дворянка, мы равны.

– Баронет? – хмыкнула Ирма. – Он не женится на нищей провинциалке, будь у тебя хоть самый высокий уровень магии! А Дженни все взвесит, рассчитает, потом скажет «Нет». Ни разу не слышала, чтоб ей приглянулся хоть какой-нибудь парень! Реми уже и надеяться перестал.

– Реми просто мне не нравится, – вздохнула Дженни. – И потом, я дворянка, а он получит личное дворянство только после того, как закончит образование и защитит диплом. У него не будет права на герб, разве что в мой род перейдет.

– Вот и я так говорю! У Дженни часы вместо сердца!

Услышать такое Дженни наверняка было очень обидно. Я пихнула Ирму локтем.

– Ирма, ты злая! Если тебя бросил Лео, так Дженни тут не при чем!

На глазах Ирмы выступили слезы.

– Ирма, прости! – спохватилась я. – Ну давайте, когда доделаем, съездим куда-нибудь погулять? Все вместе? Проветримся? А то от ваших скучных физиономий мухи дохнут!

– В Аранманай! – предложила Дженни. – Дворец очень красив зимой…

– Хвост морозить? Нет, давайте уж тогда в театр сходим.

В театр договорились сходить в воскресенье. На комедию, хватит уже историй о несчастной любви.

***

Линда жалобно стрекотала, потирая усиками мордочку. Ирма старательно отводила взгляд. Кто ее просил лезть на мою книжную полку? Спросила бы, я ей подала бы атлас по ботанике. И нечего так визжать было.

– И вот это жило тут? Я могла умереть от страха!

– Линда умная девочка, отлично понимает, кому можно показываться, а кто ничего не понимает в красоте! – с упреком сказала я. Вот выпустят магистра, и Линда к нему вернется!

Ирма встала и задумчиво потерла филей, на который плюхнулась, увидев на полке Линду.

– Погоди, вроде бы сегодня видели Мар Абеши в академии…

Я подхватила Линду и выбежала из комнаты. Насколько могу судить, Мар Абеши в академии не задержится. Как бы его не побили!

Поднялась по лестнице и выглянула из-за угла. Дверь в ассистентскую кафедры живой природы была открыта и там орали. Затем в коридор вылетел саквояж.

Знакомый лаборант прижался к стенке и притворился, что его тут нет, потихоньку продвигаясь к лестнице. Из ассистентской вышел Мар Абеши с выражением крайнего отчаяния на худом лице. Пнул саквояж.