Мне почему-то было жалко мага.

Он так нежно тогда нес эту огнеройку! И паучки симпатичные. Это ведь он их вывел, а сейчас в столице чуть ли не двадцать питомников, я узнавала. Паучки различают домочадцев, привязываются к хозяину, отлично ловят крыс и мышей. Чем не кот? Немного непривычно, да и только. Ну, не похож магистр на отъявленного злодея. А теперь, после ареста, даже если его выпустят, его карьеру можно считать оконченной. Вряд ли ректор примет обратно скандально известного преподавателя.

На фоне происходящих событий фулирская грамматика плохо лезла мне в голову. Вместо заковыристых пиктограмм я видела грустные карие глаза магистра. Она шел в окружении гвардейцев, растерянно оглядываясь на башни академии, а из окон смотрели злые лица и ни одного сочувствующего.

Ничего сложного в фулирском нет, язык крайне простой, там нет спряжений по падежам, склонений по лица и числам, нет временных конструкций. Зато есть очень заковыристые буквы, каждая, как маленький рисунок. Пятьдесят шесть букв. А с рисованием у меня было не очень. Говорила-то я хорошо, лучше многих, а вот писать не могла совершенно. Я и по-нашему не очень карябала. А уж там, где наклон черточек и размер кружочков имел значение, и вовсе плавала.

Вот Ирма просто обожала эти кракозябры-пиктограммы, и как-то очень легко их запоминала. Чем запутаннее они были, тем больше восторга у нее вызывали. На мой взгляд, они все были очень похожи. Нам преподавали основы, слоговую азбуку, вкупе с базовыми речевыми оборотами. Как-никак, ближайшие соседи через реку. Не могли подальше жить где-нибудь!

Ирма мне изобразила пятьдесят шесть карточек, я пробила в них дырочку, продела веревочку и каждую свободную минуту их перебирала, сверяясь с записями на обороте.

На перемене мы быстро сходили в столовую и сидели, переваривая обед, во внутреннем дворе академии, наслаждаясь последним неярким солнышком. Скоро обещали снег, над головой жалобно курлыкали улетающие в жаркую Чапилию птицы. Я перебирала слегка залоснившиеся карточки, когда Ирма вдруг взвизгнула.

– Там крыса! – подскочила она, роняя учебник.

– Ну, крыса, подумаешь! Не восьмилап же!

Но Ирма топала ногами и визжала. Нервы Ирмы были расшатаны до предела. Лео не хотел разговаривать с ней, избегал. В общем, очень было похоже, что он ее совершенно бросил.

Он и раньше-то общался с ней ради домашних заданий и контрольных, а после дурацкого пари ему не было никакой возможности списывать и пользоваться плодами ее труда. Ирма страдала и мучилась, плохо спала, винила себя в холодности и неумении понять желания любимого. Надо было ему не только домашку делать, но и обслуживать сексуально, тогда бы он ее ценил. У парней же есть потребности, а она была нечуткой, эгоистичной и жестокой, вот Лео и не хочет больше с ней общаться.

Вот что с ней делать? Бред несет и верит в него!

– Совсем истеричкой стала! Прекрати! Сходи к лекарю, попроси успокоительную микстуру! – не выдержала я.

– И ты! И ты против меня?! – Ирма схватила сумку и убежала в слезах.

Ну вот, обидела подругу. Придется догонять и мириться. Я глянула в угол, куда тыкала рукой Ирма. Там действительно шевельнулось что-то серое и пушистое.

– Цып-цып-цып, – сказала я и начала крошить кусок недоеденной с обеда булки.

Ну, крыса, что же ей, булки не хочется? Она не виновата, что крыса, а мне не жалко поделиться. Выжить в здании, где учится и живет полтысячи буйных магов, обходить хитрые ловушки и сторожевые заклинания может только очень умный экземпляр. Ветеран выживания.

Я тоже тут пытаюсь выжить, так что у нас много общего.

Серое существо шевельнулось.

– Кис-кис-кис, – я прищурилась и кинула кусочек поближе к несчастному зверьку.

Две лапки деликатно подняли кусочек, из свалявшейся шерсти блеснули красные глаза. Четыре больших глаза и несколько поменьше.

Я открыла рот. Никакая это не крыса! В угол забился пушной паук, наподобие тех, что нам приносили. Только невероятно грязный и оттого серый.

– Ты сбежал из клетки, да? Ты творение Мар Абеши? – сердце захлестнула жалость. Я наклонилась пониже.

Паук приподнялся, шатаясь и издал стрекотание. Да у него половина ног сломана. Бедная животинка!

– Я тебя боюсь, – предупредила паука. – Но если ты меня не будешь кусать, то я тебя вымою, полечу и покормлю.

Паук согнул мохнатые усики[1] и потер ими по челюстям. Раздался нежный вибрирующий звук.

– Ой, – я взялась за сердце. – Ты и мурлыкать умеешь?

Брать в руки паука было страшновато. Я обернула руки платком, и им же прикрыла паука. На грудке у него обнаружился тонкий ошейник, авось, и фамилия хозяина есть, просто сейчас так все измазано грязью, что не разглядишь. Ценная же животинка! А может, мне и награду выплатят, как нашедшей? Если паук, правда, стоит двести далеров? За двадцать далеров зимние сапожки можно будет прикупить!

Позабыв про фулирский, я прижала платок с притихшей живностью к груди и направилась в общежитие.

В купальне, к счастью, никого не оказалось. Я набрала в раковину теплой воды и положила в нее паука. Чем моют пауков? Скрутила носовой платок в виде кисточки и начала осторожно отколупывать комки глины со спинки и между лап. Грязь утекала в сливное отверстие, а паук стремительно светлел, оказавшись небесно-голубым. Шерстка была довольно длинной, мягкой и шелковистой. Точно, породистый.

Удалось прочитать и табличку на ошейнике. Там было выгравировано «Линда Абеши». Значит, не он, а она.

– Бедная девочка, – вздохнула я, намыливая шерстку. – Арестовали твоего хозяина.

Паучиха приподнялась и щелкнула челюстями.

– Ты пыталась его защитить, но их было много? – почему-то сразу поняла я.

И какая скотина отбросила пинком такую пушистую прелесть?

– Ты такая отважная девочка, смелая, сильная, красивая! Теперь мы тебя посушим и полечим.

Я ничего не знала о пушных пауках и не умела лечить. У нас первая помощь только во втором семестре начнется. Но решила, что магическая липкая лента вполне нормально зафиксирует вывернутые и сломанные ноги. Заживляющий эликсир есть в лечебнице, он нам вообще после каждой физкультуры требуется, надо только предъявить жетон и получить склянку. А в качестве лубков подойдут полые стебли рогоза, у озерца в парке его полно. Сейчас устрою паучишку в комнате и сбегаю.

– Извини, у нас, кроме сухарей и чая, ничего нет. Но я куплю тебе жареную сосиску с лотка! Будешь сосиску? Или тебе надо мясное пюре?

Паучиха Линда издала треск, который я расценила, как согласие.

Когда в комнату ворвалась Ирма, Линда уже была уютно устроена между книг на полке над моей кроватью, на мягком шарфе. Накормленная и обмотанная лентой-склейкой поверх желтоватых кусков стеблей.

– Салли! Где ты была? Ты пропустила магоматику!

– Ой! – тихо сказала я, опускаясь на кровать. – Магистр Кеуми меня отметил?

– А ты как думаешь? – фыркнула Ирма, швыряя сумку на кровать.

Это плохо. Магистр Кеуми и без этого крайне недоброжелательно относится к девушкам. Если он затаит зло… Зла у него на всю академию хватит!

***

Не стесняйтесь комментировать, а то я даже не знаю, нравится вам книга или нет. Если вы молча прочитали, знайте, где-то плачет автор.

[1] Не усики, а педипальпы, и конечно, не челюсти, а хелицеры, но Салли в анатомии пауков не разбирается.

Девочки, спасибо, что читаете и комментируете, это вдохновляет автора!

***

Вернулись четвертый и пятый курсы боевиков с внеурочной практики. Какими же гоголями они ходили! Загорелые, обветренные, самодовольные. Сгорая от зависти, мы слушали их безудержное хвастовство. Практика в Чародейном лесу, полном тварей, это то, о чем можно внукам и правнукам рассказывать.

И после каждой фразы слышалось: «Абеши, Абеши, Абеши». Он создал огненных крабов, он создал змеехырл, огнероек, винтокрылов, иглохвостов, спинобрюхов… Его непременно казнят!