– Теоретически, – ответил за всех Реми.

– Я сказал: можете попытаться. Ничего страшного, мы понимаем, что вы всего лишь первый курс.

– Зачем им столько? – шепнула я Ирме. – Пятьдесят артефактов с группы…

– Ну, кто-то обязательно напортачит, мы же пока занимались только сборкой из готовых деталей, а тут материалы. Но схема совсем простая, – Ирма потерла руки, и высунув кончик языка, начала просовывать проволоку в бусину.

Магистр Гуро сидел на кафедре и смотрел в окно. Он совершенно не смотрел и не поправлял студентов. Я со своего места видела, что Глория наматывает витки шире, чем нужно, и у нее остался лишний кусок проволоки, который она, не долго думая, отрезала. Фил не просунул проволоку, а слегка наживил бусину на гнутую железку, искривив ее еще больше.

Реми, кое-как намотав проволоку, с хищным видом присматривался к бусине. Презрительно хмыкнул и направил широкий поток энергии в стекло.

Бусина взорвалась, осыпавшись стеклянным крошевом на парту.

– Не шевелиться! – рявкнул магистр Гуро, отвлекшись от созерцания облаков. Небрежным стягивающим пассом он начал выбирать песчинки стекла из волос, бровей и с губ Реми. – Сила есть, ума не надо? Какая маноемкость стекла, умник?

Реми только сопел и хмурил брови.

– Два децимагеля на грамм, – ответила Ирма. – Сюда войдет полтора магеля, если бусины одинаковые.

– Почему вы сразу не сказали? – возмутилась Клементина, у которой бусина только что развалилась пополам.

– А весами вы пользоваться не умеете? – ехидно спросил магистр.

– Это работа для слабосилков! – презрительно заявил Лео. – Два децимагеля! Пфе!

– Вы уже справились? – неодобрительно поднял брови магистр. – Артефакты на стол!

Магистр пошел между столами, раздавая язвительные замечания.

– Единственный стол, на котором имеется что-то похожее на схему, я увидел там, – он указал на стол Ирмы. – Один человек из группы проверил направление витков! Они идут не слева направо, а справа налево относительно изгиба основы.

– Мои ничем не хуже! – громко сказал Лео. – Я Цунхве!

Магистр Гуро прищурился.

– Намотка неравномерная, затянутые участки перемежаются явными слабинами. Чтоб соответствовать великой фамилии, надо что-то из себя представлять, молодой человек!

Лео вспыхнул и ненавидяще посмотрел на Ирму.

– Зачем мы это делаем? – спросила Глория, отбрасывая заготовку на лоток. – Мы мало что пока умеем.

– Затем, что в них возникла большая потребность, – сухо ответил магистр.

После занятия Леонард пошел первым к выходу, со злостью сбросив испорченные детали в мусорный бак. Из пятидесяти выполненных артефактов магистр принял только пятнадцать, восемь из которых сделали мы с Ирмой. Можем собой гордиться.

– Лео! – позвала Ирма.

Но он сделал вид, что не слышит.

Мы не знали, что происходит.

Академия бурлила. Ходили слухи, что старшие курсы боевиков неожиданно сорвали на практику, хотя она у них по плану должна быть весной. За ними следом отправили целителей.

– Прорыв из Чародейного леса, – шептались во всех углах.

Ну, а зачем еще столько боевиков? Только уничтожать нечисть, ползущую из Чародейного леса. Мы ведь ни с кем не воюем. Не воюем ведь? Кто-то говорил о шайках разбойников, спустившихся с гор, кто-то о пиратах в Сингайском заливе.

До столицы нечисть равно не доберется, я не понимала волнения, витающего в воздухе. Тут Совет магов, тут академия, магистры, мы в самом безопасном месте Кэллавейна. Лучше защищен только королевский дворец. И я даже подозреваю, что не лучше: во дворце не шалят буйные юные проказники и хулиганы, там защита только от нападений извне, а у нас еще и изнутри

Ирма была так расстроена выходкой Лео, что даже уроки учить не стала. Я сочла за лучшее вытащить ее погулять.

Хоть и осень, но солнце светило ярко. Ирма тяжело вздыхала. Нежелание любимого даже поговорить ее сильно тяготило. Да Лео мизинца ее не стоит! Но если бы я так сказала, мы бы поссорились. Поэтому мы молча шли мимо палисадников и магазинчиков по мостовой, щурились на солнце и глядели по сторонам.

Постепенно солнце и ветер делали свое дело, лицо Ирмы слегка посветлело, она начала замечать прохожих и дома.

Дома́ на Горчичной это отдельная песня! Улица застраивалась при Эндикотте Справедливом, а тогда в моде был готический стиль: высокие островерхие крыши, стрельчатые окна, витражи и витые колонны. Не дома, а игрушечки! Ни одного похожего.

– Давай зайдем к Дженни? – предложила я, задержавшись у дома с горгульями на крыше.

– Да как это будет выглядеть? Ввалиться к профессору домой? Нехорошо, – сморщила нос Ирма. – Сплетни пойдут.

– Мы же не к нему, мы к Дженни. Мы ее давно не видели. Постучим тихонько, если она занята, то уйдем, мешать не станем.

Дженни обрадовалась и затащила нас в прихожую, выстеленную черно-белой плиткой.

– Как здорово, что вы пришли! Поможете мне немножко?

Мы с готовностью закивали. Дженни не так часто просила о помощи. Да и интересно было очутиться в лаборатории магистра.

На столе мы увидели ящик со стеклянными бусинами, мотки медной проволоки и поднос железных загогулин. Мы переглянулись и засмеялись.

– Что с вами? Хохочете, как гиены! – нахмурилась Дженни.

Ирма ткнула пальцем в материалы и снова залилась смехом.

– Дженни, мы это сегодня две пары собирали! Вместо теории магии! – выдавила я, всхлипывая от смеха.

– О! Значит, умеете! – обрадовалась Дженни еще больше.

До сумерек мы болтали и вертели эти заготовки. Втроем оказалось очень удобно их собирать втроем: я нанизывала бусины на проволоку, Дженни делала петлю, а Ирма наматывала на железки. И полезного сколько сделали, и кости перемыли всем студентам и преподавателям, и Ирма отвлеклась от своих переживаний.

Профессор заглянул только раз. Дженни нас представила, мы вежливо поклонились. Магистр Ямбир одобрительно кивнул и исчез.

Мне показалось, что Дженни знает намного больше остальных о назначении этих артефактов, но она ничего не говорила, только работала. Заряжал их профессор все одновременно, поместив поднос в большой кристаллический облучатель в соседней лаборатории. У нас в аудитории стоял поменьше, не такой мощный.

– А если мы плохо сделали? – забеспокоилась Ирма.

– Значит, лопнут, – хладнокровно ответила Дженни.

Сигнал звякнул, мы вытаращили глаза, глядя, как профессор Ямбир в защитных перчатках достает короб заряженных артефактов. Бусина каждого светилась ярко-зеленым светом. Ни один не сгорел и не лопнул!

Мы радостно запищали и обнялись все втроем.

– Отличная работа, девушки, – кивнул профессор. – Молодцы! Донья Тиман, донья Фада, я не буду возражать, если вы будете приходить в мой дом. Бытовики вообще славятся аккуратностью и прилежанием, рад, что не ошибся в вас. Дженни, упаковывай выпрямители в стружку, люди ждут отправки.

Мы пошли в академию, страшно заинтригованные. А там нас ждала сногсшибательная новость. Магистра Мар Абеши с кафедры природной магии арестовали прямо на занятии.

– Так и повели в антимагических наручниках! – всплескивала руками Лиза Феркогу из параллельной группы. – Гвардейцы!

Невероятно! Но ведь в академии своя стража, если они пропустили гвардейцев, то дело очень серьезное. Королевский приказ, не меньше! Да и не бегают гвардейцы за каждым мошенником и взяточником, на это городской стражи хватит. Тут или измена, или заговор. На кафедре живой природы велось расследование, мы видели, как каждое утро за забор шла целая группа хмурых магов со стражей.

Клетки с животными погрузили на повозки и увезли. Личность арестованного магистра склоняли на все лады. Неудачник, сумасшедший, ни один его аспирант не защитил диссертации за последние пять лет, зверюшки у него пачками мерли, а коллеги открещивались от участия в его экспериментах. Завкафедрой проклинал тот день, когда Мар Абеши устроился к ним на работу. Над ним в академии только ленивый не смеялся.