– Все… все нормально. Неожиданно только, – я выдохнула и отошла подальше от козетки. Может, я и дура принципиальная, но козетка в проходной галерее дворца меня не устраивала в качестве брачного ложа. Конечно, Эммет женится после… но первая брачная ночь не должна быть такой.

Зеркало в камышовой раме отразило яркий румянец, распухшие губы и шальной безумный взгляд. Нечего и думать с таким лицом вернуться на бал. Это станет приговором моей репутации. Искателей денег это не остановит, но у меня самоуважение еще есть! И гордости немножко… Но если Эммет продолжит меня целовать, точно не выдержу!

Я всхлипнула, и кинулась на боковую лестницу.

– Салли! – вскрикнул Эммет, вскакивая.

Каблуки стучали по мрамору лестницы. Но дворец я знала лучше магистра, машинально сворачивая, проскакивая пустые залы и коридоры. Мне надо срочно в мою комнату! Закрыть дверь и побыть одной. Переварить, обдумать, привыкнуть… разобраться с мыслями и чувствами. Он не сказал, что любит, но разве так целуют нелюбимых? Я, кажется, взлечу сейчас!

Ай, лечу! В самом деле лечу!

– Держу, – сказал спокойный голос с галереи.

Я испуганно заморгала. Меня охватывали воздушные путы в паре метре от мозаичного пола. Я махала руками и трепыхалась, но опуститься не могла. Да что же такое! У меня же амулет… ой, он от физического воздействия, а мне же ничего не делают! Просто не дают убежать.

Я висела в небольшом холле с круглым фонтаном посредине. Фальшивая скала источала крохотный фальшивый водопад в наклонные серебряные чаши в виде раковин. Из распахнутых дверей в сад лились ароматы ночи. Всего-то осталось дворик перебежать, подняться на этаж, и я дома!

Уверенными шагами из бокового коридора вышел барон Нуаре в парадном мундире. Улыбнулся.

– Помогите, – пискнула я.

– Конечно, – кивнул он и протянул мне руку. – Нам надо спешить! Уже все готово!

– Куда спешить? – воздушные путы исчезли, и я почти упала на него. Он тут же крепко ухватил меня за руку.

– В часовню, дорогая невестка, в часовню.

Меня потащил воздушный поток. Я упиралась каблуками, но меня спереди тащил бароне Нуаре, а сзади подталкивал неизвестный воздушник.

– Будете кричать, вставлю кляп, – спокойно пообещал Нуаре, взмахнув передо мной какой-то пробкой на ремешках, добытой из кармана. – Не такое уж горе стать женой баронета и баронессой Эль Нуаре в перспективе. И учиться вам, дорогая, придется. Правда, и родить тоже, но женщины вашего семейства крайне темпераментны, Филиппу понравится делать вам детей. С вашей матушкой мы пришли к соглашению, так что родительское благословение у вас будет.

Что? Что? Какое, к ящерам, благословение?! Я и без него обойдусь!

– Сегодня праздник, поистине великий день! Не надо портить всем настроение! – продолжал разглагольствовать барон Нуаре, волоча меня за собой. – Зелье гарантированного зачатия куплено, выпьете перед тем, как ляжете в постель.

Мимо промелькнули галерея с рыцарями в доспехах, ряд скульптур, небольшой бассейн с золотыми рыбками.

– Меня двору должны представить! – пискнула я.

– Вот вместе с мужем и пойдешь представляться! И прилично, и сразу покажешь, за тобой семья! Ты больше не одинока!

Тренировки магистра Юфера прошли зря? Все мои тихие атаки против барона не действовали! Гад, обвешался талисманами! Сволочь! Тогда… не глядя, метнула назад «штопор», простое заклинание отлично работало против наших недоделанных воздушников. Суть в том, что острие цепляется за плетение и ввинчивается внутрь, разрывая его изнутри. Заклинание хорошее, но довольно емкое, я почти повисла на бароне, ощущая отток сил. Ему пришлось сбавить шаг, а то пришлось бы буквально волочить меня по полу. Кстати, гладкому и великолепно натертому в холле перед часовней.

Бах! Если раньше это было воздушное бревно, которым меня невежливо подталкивали пониже спины, то теперь поток стал ураганом. Брякнули подвески на люстре покинутого холла, хлопнули двери, осыпаясь стеклянным дождем, а меня понесло вперед со скоростью пушечного ядра. Прямо в двери часовни.

Я пронеслась мимо улетевших в декоративные кусты дам, свалила цветочную арку из белых роз и белых лент, сорвала пару драпировок и ворвалась в объятия Филиппа Нуаре так резко, что он упал на спину. Оказавшись удачно сверху, я мило ему улыбнулась и обрушила на него ритуальную чашу. Тяжелую, золотую и с камушками. Фил обмяк, а я встретилась глазами с жрецом, стоявшим на четвереньках у брачного жертвенника. Его тоже зацепило?

– Побудьте там! Церемония отменяется! – выдохнула я.

Жрец оказался умным (или опытным), он задом шустро ввинтился под жертвенный стол и сверкал оттуда глазами сквозь щелку парчовых подборов покрова. Сиделось мне удобно, мягко, поэтому вставать не стала. Я из этого положения могу прибраться в любом помещении. Хоть сидя, хоть лежа.

Возмущенные визги вылезающих из кустов дам сменились дробным топотом. В часовню ворвался барон Нуаре, за ним виднелись знакомые лица. Просто из кустов торчали одни ноги, а я донну Эльгиву в подошвы не узнаю. Изрядно помятая донна цеплялась за барона и тащила Руперту. Ба! И мамочка тут! И Моник?! Действительно, семейный праздник!

Надо не отвлекаться, барону я на один зубок… Щиты пропускают бытовые и лечебные заклинания. А эпиляция входит в предлечебную подготовку. Ну, нам показывали, не везде же имеются целители, полно лекарей, которые орудуют ножами и пинцетами, щипцами и ножницами, иголками и нитками. И они тщательно очищают место для манипуляций.

Зачем часовню рушить? Казенное имущество, между прочим. Когда у меня тут милые родственнички очень нуждаются в исцелении от жадности, наглости и глупости. Эпиляция файерболом – эффективно и доходчиво. А вопящие, мечущиеся в ужасе бабы, срывающие горящие шляпки и шиньоны, очень не способствуют концентрации любого мага.

Жалко правда, что жрет оно маны еще больше, чем «штопор». Надо слезть с Филиппа, а то консумация до брака состоится.

– Я с вами посижу немножко, ладно? – язык уже еле шевелился, а глаза закрывались, когда я вползла под парчовый покров жертвенного стола. Главное, что темно и тихо. Патер подвинется.

– Что тут творится, мать вашу?! – загрохотал новый голос.

Но мне было уже все равно.

Проснулась в светлом и чистом помещении. Поерзала, огляделась. Нет, это не моя комната. Явно больничная палата. На тумбочке стояли пузырьки и флаконы. Пахло мелиссой и лимоном. Мое желтое платье висело на спинке стула, лежала я в сорочке и панталонах.

Строить догадки дальше не стала, мне срочно нужно было в одно место. Оторвать голову от подушки удалось, хоть и со стоном. Да что ж я слабая-то такая? Тут мне в голову пришла ужасная мысль, и я поднесла руки к глазам. Уф, нет ни брачных колец, ни брачных браслетов, ни блокираторов. Можно ползти в туалетную комнату свободной, незамужней девушкой.

– А я говорю, она… – Дженни, открывшая дверь, не договорила фразу.

– Салли! Ты как? – Ирма рванулась ко мне.

– Не тряси, а то расплескаюсь, – буркнула я.

Ирма и Дженни переглянулись, ухватили с двух сторон, помогли мне подняться и добрести до вожделенного предмета гигиены. Я сделала все дела и умылась.

– Дженни, не королевское дело девочек на горшок сажать, – укорила я подругу на обратном пути.

Естественно, Дженни только фыркнула.

– У тебя котята будут, тебе нельзя напрягаться!

– Что? – ахнула Ирма.

– Эммет сказал, у Дженни три котенка к весне будут, – повторила я, почти падая в постель.

Ирма открыла рот, а Дженни засмеялась.

– А целитель сказал, двое…

– Кому ты больше веришь? – возмутилась Ирма. – Магу, способному мухе лапки прооперировать или какому-то дворцовому целителю? Он кроме мигрени лечил что-нибудь?

– Салли, ты расскажи, что было-то? – Дженни села на стул.

– Мы танцевали… – виски налились тяжестью, и я невольно застонала. – Больно!