Я пролепетала тысячную долю переполняющей меня благодарности и вылетела во двор, прижимая жетон к груди.

В центре двора стоял франт Леонард, но лицо его было красным, а прическа всклокочена, будто он несколько раз влез в укладку руками и дергал себя за волосы. Он взмахивал руками и гневно возмущался, что его загнали на факультет прислуги! Он этого так не оставит, у него дядя помощник бургомистра столицы! Его непременно переведут, вот увидите!

– Ну как? – подхватила меня за локоть Ирма.

Я раскрыла ладонь с жетоном.

– Ну вот, а ты боялась! На бытовой самый низкий проходной, всего шесть искр, любой поступит!

– У меня всего четыре, – призналась я.

Ирма ойкнула и прижала пальцы к губам, уставившись на меня круглыми глазами.

– Я пойму, если ты не захочешь со мной жить, – вздохнула я. Не хочу быть в тягость. Все хотят дружить с сильными и успешными студентами, чтоб домашку было у кого списать или со сложным вопросом разобраться.

Ирма сморщила нос.

– Если тебя взяли, то верят в твой потенциал. Я тоже в тебя верю! Пошли заселяться!

И мы пошли.

Общежитие, столовая, библиотека, склад. Мы пыхтели со стопками учебников, как ежики, пока тащили книги на третий этаж. Ужас, сколько придется учить. Мало того, что книги толстые, так еще по два-три тома.

Но надежда у меня была продержаться не до первой сессии, а дольше. История магии, теория магии, астрономия, минералогия, ботаника, рунистика, каллиграфия, медитация и физическая культура, там нигде не требуется магии! Вот на «Основах конструирования артефактов» и практикуме по бытовой алхимии понадобится, но надеюсь, справлюсь. Начнут ведь с самого простого, элементарного?

Комната оказалась большой, квадратной и порядком запущенной. Но все нужное тут было: две узкие кровати, шкаф для одежды, книжный шкаф, два стола и два стула. Щербатый пол и дешевенькие розовые обои пузырями. Наверное, так стимулируют к учебе бытовых магов. Хочешь жить в комфорте и чистоте – учись, студент!

Но мы пока ничего не умели, поэтому вздохнули и работу поделили: Ирма моет полы, я окно и шкафы со столами. Тазики и ведра стояли горкой в бытовой комнате, там же нашлись и тряпки со швабрами. Шторы снимем и постираем завтра, сегодня уже просто сил нет.

Уснула я с учебником минералогии на лице. Начала было читать, чтоб узнать, что за зверь такой, но глаза сами собой закрылись.

Первая неделя пролетела, как один миг. Ужасно, когда все преподаватели считают свой предмет самым важным и самым нужным. Мы едва отдуваться успевали!

Задавали они столько, что у меня глаза на лоб лезли.

Мы с Ирмой оказались в одинаковой ситуации, обе отставали от городских ребят. Сельская школа не столичный лицей.

Мне не давалась каллиграфия, Ирме теория магии. С астрономией и географией тоже было плохо. Я про астрономию знала только, что она есть, и учебник довольно толстый. Это, наверное, очень сложная наука про астры? Углубленный курс цветоводства? Только внутри нарисованы были не цветы, а какие-то схемы и чертежи.

Оказалось, наука о движении небесных тел. Они еще и движутся? Уж не знаю, каким фантазером надо быть, чтоб в неправильном скоплении огоньков на небе видеть скорпиона или в кривом ковшике медведя. Хихикай, не хихикай, а учить придется.

А в столице была обсерватория и даже планетарий. Всех школьников туда водили. Леонард не упускал случая пройтись по «сельским невеждам». Зато Ирма превосходно считала, я только успевала восхищенно вздыхать.

Оказывается, она на своей ферме вела все счетные книги, выдавала жалованье работникам, и ни разу ни в далере не ошиблась. Еще у нее оказались способности к рисованию и черчению. Она и сама удивилась, получив первую работу по каллиграфии с высшей оценкой. Мои закорючки ни в какое сравнение с ее ровными линиями не шли. Я знала, что у меня просто ужасный почерк, но все равно расстроилась.

– У тебя не почерк ужасный, – сурово сказала Ирма. – Ты просто торопишься и небрежничаешь, дергаешь рукой, оттого калякаешь, как попало. Мы купим тебе прописи для первоклашек, и ты это исправишь. Недопустимо писать так руны! Ты же демона вызовешь, а не уборочный вихрь!

Я уныло обозрела лист, исчерканный красными пометками, и вздохнула. Горько и обидно будет быть отчисленной из-за того, что пишешь, как курица лапой. Ирма совершенно права. Пяти листов прописей на сон грядущий мне не избежать.

Мы получили первую стипендию. Ирма призналась, что мама дала ей пятьдесят далеров, но она промотала больше половины неизвестно на что, оказавшись в столице. У меня и вовсе было только десять далеров. Гроши.

Квалифицированная горничная получает не меньше двенадцати-пятнадцати далеров в неделю. Но мы пока ничего не умели, а времени, чтоб скрести тарелки в ближайшем трактире совершенно не оставалось. И без того ложились заполночь; пока уроки все сделаешь, раньше не получалось.

– Значит, пишем списки самого необходимого, – заявила Ирма. – И ничего лишнего не покупаем! Я подсчитала, больше всего тратится на ерунду: пирожки, булочки, конфеты и пряники. Итак, пишу мыло, шампунь, крем для рук. Стиральное мыло. Тетради толстые и тонкие, чернила, ручки, цветные карандаши. Угольники, линейки, транспортиры. Альбом для рисования. Два альбома, на ботанику и на минералогию, – Ирма сверилась со списком и огорченно присвистнула. Альбомы были ужас, какие дорогие, по три далера. Нет, в канцелярской лавке были и по двадцать, но это уж вовсе немыслимая сумма.

Ирма просто обожала делать списки. Мне никогда не приходилось ни считать расходы, ни делать списки. Да я и денег то раньше в руках не держала, деньги были у матушки. Я ощутила себя расхлябанной мотовкой. Такой организованности стоило поучиться! Ирма всегда знала, сколько у нее в кошельке, сколько она потратила за день, за неделю, за месяц. Составляла список дел, список покупок, список желаний… каюсь, я туда заглянула, и огорченно вздохнула, увидев инициалы Л.Ц. в сердечке.

Не шел этот гад у Ирмы из головы. Она была абсолютно практичной, разумной и осторожной во всем, что не касалось Леонарда. Он делал ее восторженной идиоткой, радостно пускающей слюни. Не знаю, почему я избежала всеобщей влюбленности, но у меня Лео и его скользкий дружок вызывали антипатию.

К моему глубокому сожалению, Леонард оказался с нами в одной группе, как и его приятель Филлип Нуаре, метящий в военные интенданты. Этот хитрец вполне мог пройти на боевое, но подал заявку на бытовой. Рассудил, что тут ему не придется напрягаться с его уровнем, а кормить и одевать солдат намного выгоднее, чем самому лезть под огненные шары или ледяные копья.

Хуже них был только Реми Гуччо. Как у крестьянина оказалось семьдесят искр, никто не мог предположить. Ну, то есть, предполагали, но Реми неизменно отвечал кулаками на предположения, и признавал только божественное вмешательство, а не какого-то проезжего мага.

Пока эти снобы шипели и фыркали, хвастаясь титулами и высокопоставленной родней, все было неплохо.

Но через месяц, когда нас начали хвалить на занятиях и подчеркивать, что одного уровня дара мало, чтоб стать умелым магом, ситуация изменилась. Лео и Фил смекнули, что старательная влюбленная дурочка может пригодиться. Насмешки прекратились, теперь их заменило умильно-просящее выражение на смазливой морде.

Ирма теряла волю, когда он к ней ласково обращался, начинала заикаться и не могла отказать ни в чем.

Я бесилась, но ничего не могла сделать.

Никакой критики кумира Ирма не позволила бы, мы разругались бы вдрызг. Оставалось только слегка подправлять ее движения и не давать Леонарду окончательно сесть девушке на шею. Она и так решала домашние работы за себя и за него, писала доклады и выполняла работы по каллиграфии, но, к счастью, отвечать у доски и сдавать контрольные ему приходилось самому, и получать справедливые оценки.

Когда хотел, Лео был очень приятным парнем, даже приглашал нас гулять. Как житель столицы, он действительно знал интересные места, так что удержать Ирму в общежитии не представлялось возможным, когда Лео ее звал. Будет ведь потом ночью материал нагонять! И я заодно.