Очередная дама повернулась и смерила меня надменным взором, сменившимся легкой растерянностью.

– Тетя Эльгива! – воскликнула я и звонко расцеловала графиню Диакумбо в обе густо нарумяненные щеки. Пока она не пришла в себя и не отшатнулась.

– Как, вы знакомы? – удивилась Евлалия.

Впрочем, не одна она.

– Как же, дон Диакумбо женат на моей старшей сестре Руперте! – радостно воскликнула я на всю гостиную. – Они с тетей навещали меня недавно в академии! Скажите, его сиятельство уже выпустили из тюрьмы?

На минуту повисла потрясенная тишина. Донны и доны переглядывались с ужасом, не веря своим ушам. Ага-ага, позвали в дом лохматую дворняжку, а это оказался чистокровный горный мастиф. Мало того, что породистый, так еще и кусается.

– О чем говорит эта прелестная донья? – спросил патриарх Мун Цунхве.

Какая я молодец, перевела огонь с наших персон на графиню! Теперь светские пираньи без куска мяса от нее не отстанут.

– О пустяках, право же, о пустяках! У моего сына случился выплеск, пробудилась старое наследие рода, – донна Эльгива испепелила меня взглядом под общее аханье. – К сожалению, дар оказался слишком силен, чтоб с ним сразу совладать, а нужные специалисты оказались лишь в силовых структурах. Речь идет о госпитале при крепости Варнбад.

О тюрьме для магов, если быть точной. Нелегального менталиста могли поместить только туда. Это же сколько лет граф морочил людям головы, скрывая ментальный дар? Семейка благоденствовала за счет обманутых и порабощенных им людей.

Дженни сказала, что дело очень серьезное, и скорее всего, граф не отделается запечатыванием дара. Его, после тщательного расследования и подсчета причиненного ущерба, ждет эшафот. Счастье, что король Роланд не любитель жестоких зрелищ и публичные казни отменил еще пятнадцать лет назад.

Донна Эльгива тут наводит тень на плетень, стремясь сохранить репутацию семьи. Ну-ну.

– Где же моя сестра Руперта? – я демонстративно огляделась. – Вы ее не привезли, тетя? Я так соскучилась!

Графиня Диакумбо передернулась от моей фамильярности.

– Ру не любит общество и плохо себя чувствует на людях, – натужно улыбнулась донна Эльгива.

– Да, – я понятливо покивала. – Она так странно двигалась, как марионетка, будто у нее все болит, неужели граф ее бьет? Она так подурнела за эти два года! А была первой красавицей Цехейма!

Собравшиеся вокруг донны возмущенно закудахтали, требуя подробностей и объяснений.

– Простите, – донн Эльгива сделала попытку выбраться из тесного кружка окруживших ее дам. – Мы слишком увлеклись мелочами, а ведь мы собрались, чтоб познакомиться с невестой Леонарда… Где он, кстати?

Ха! Не на ту напала! Я набрала воздуха и продолжила визгливым высоким голосом, слышным во всей гостиной:

– Дорогая тетя Эльгива, а кто же тот жених, которого вы мне прочили? Вы сказали, все готово к свадьбе, я сгораю от нетерпения! Он тоже здесь? Надеюсь, он красив и богат? Вы же хотите мне самого лучшего?

Одна из дам вдруг ахнула и выронила веер.

– Эгле, ты же сказала, что нашла своему старому больному кузену какое-то нищее ничтожество, которое будет его обслуживать? Бытовичку-слабосилку?

– Ты, наверное, ошиблась, Сусанна, – процедила графиня, багровея сквозь штукатурку.

– Конечно, ошиблась! Донья Фада моя невеста! – громко сказал Филипп Нуаре, вступая в круг дам. – Лео, приглашай же свою невесту к столу, все проголодались!

Немудрено, от таких новостей! И Фил удивительно вовремя возник. Спас неловкую ситуацию и заодно заявил свои права на меня. Герой-любовник. Еще бы немножко, и перед тетей бы закрылись все двери, а он влезает, куда не просят! Донна Евлалия точно была рада окончанию противостояния и благодарно посмотрела на друга сына.

Жаль, конечно, я бы про престарелого кузена еще послушала. Но ничего, мы эту язву еще поковыряем. Я погладила чернильное пятно на левой кисти.

– Ты же сказал, никогда не женишься! К чему такие заявления делать? – прошипела негромко Филу. Наверно, должна чувствовать себя на седьмом небе от счастья. Да что-то это больше напоминает только что захлопнувшуюся ловушку.

– Не начинай сейчас, а? – закатил глаза женишок.

Дедуля Цунхве выглядел, как кот, стащивший связку сарделек, предлагая руку донне Эльгиве. Щека у нее заметно дергалась.

[1] Гродету́р – плотная, блестящая шелковая ткань репсового переплетения, на одну нить основы приходится две нити утка́, придающие прочность. Почти не мнется, хорошо драпируется, но выгорает на солнце.

За ужином мы с Ирмой тщательно соблюдали все правила застольного этикета. Общество, убедившись, что мы не едим все подряд одной суповой ложкой, чавкая и облизываясь, моментально потеряло к нам интерес.

Вот донна Эльгива, сидящая как на иголках, была более занятным объектом. Каждая из присутствующих дам сочла нужным запустить пару иголок. Пару десятков иголок. Например, предложить прислать для невестки хорошего целителя, а для сына адвоката. У них знакомства есть в правоохранительной среде. Успокоительное и сердечное зелье. Все, как одна, жаждали увидеть Руперту. Графиня же, не старьевщица!

Или у Диакумбо средств не хватает невестку достойно вывезти и представить? Вопрос мне понравился, а тетке не очень. Хотя, какая она мне тетка? Свекровь вроде, как и моей сестре. Ы-ы-ы, матушкой надо звать. Я для нее свояченица.

Как я поняла, Ру раньше никогда и никуда не вывозили, но особенно это общество не волновало. Правда ли, что она настолько слаба здоровьем? Зачем утруждать слабую донну визитами, они и сами приедут в гости!

По каким дням ее сиятельство принимает? Как не принимает? Она в положении? Нет? Ей что, надеть перед людьми нечего? Или с головой непорядок? А что, всем известно, при ментальном выплеске в первую очередь страдают близкие! Ах-ах-ах! Вы ее взаперти держите? Дома или в лечебнице? Не держите?

А почему не вывезли? Супругу графа вообще-то ко двору положено представить. Граф – это очень, очень большой титул, и владения у них огромные, считай, глава всей провинции! Только в дамских романчиках графы и герцоги скачут, как блохи, а в Кэллавейне их всего-то десять.

Так не приглашали или прятали от чужих глаз?

И все в таком духе.

Донна Эльгива вертелась, как уж на сковородке, и взглядами обещала мне скорую и мучительную смерть. А она что, думала, я промолчу?

Ха! Раньше, возможно. Когда была убеждена в своей никчемности, я бы согнулась и смирилась, позволяя вытирать об меня ноги. Теперь же я настроена решительно. Мне еще с внезапно нарисовавшимся женишком разобраться надо. Делает он тут громкие заявления, понимаешь ли. Подозрительно это!

Мы вели себя тише воды, ниже травы. Молча съели паштет с фисташками, заливную рыбу и грибной суп-пюре со сливками. Осталось пережить горячее и десерт, и можно возвращаться в академию. И ничего ведь не делали особо, а устали, будто сдвоенная тренировка на полигоне с боевиками прошла!

Мастер Юфер придумал такое. Противник не будет дожидаться, когда мы чудесным образом помощнеем, или будет выставлять против нас равноценного противника. Бытовики считаются слабыми и беззащитными, их в армию берут только в обозники. Повара, ремонтники. Обслуга. И отношение соответственное: практически балласт, которых надо еще и защищать.

Мастер поэтому заставлял нас заниматься с боевиками. Те поначалу смеялись. Им только Фил и Реми могли оказать хоть какой-то отпор, девчонки разлетались, как кегли, после первого же заклинания. Что породило у боевиков нездоровую тенденцию подбрасывать бытовичек в воздух и ветром задирать юбки на голову. Такая страсть к девичьему нижнему белью нам с Ирмой пришлась очень не по душе.

У нас-то штаны были, а аристократки модничали, надевая лишь слегка укороченные юбки.

Замазав синяки и ссадины универсальным бальзамом после очередной тренировки, мы сели считать. Как бы нам извернуться и не выдать главный секрет, что их щиты для нас дырявые? Ведь тогда укрепят плетения, слоев добавят и никакого спасу от них не будет. И чем их приложить, чтоб обидно было, но желания нас убить не возникло? Они ведь тоже не всерьез нас валяют, так, шутят и развлекаются в меру убогой фантазии. Ответить адекватно надо.