– А вы не боитесь, что я расскажу Ирме, как вы о нас говорили?

– Расскажи, – лениво отозвался старик. – Это старо, как мир. Подлая подруга, завидующая счастью влюбленных, которые вот-вот поженятся. Когда влюбленные дуры добрые советы слушали?

Патриарх засмеялся сухими дробным смехом.

Старый паук угадал. Ирма мне не поверит.

Она слишком добрая, чтоб поверить в изощренное коварство любимого. Он в ее глазах милый заигравшийся шалун, чьи провинности можно простить. Молодости ведь свойственны заблуждения, мужчины иногда до старости не взрослеют. Парень в восемнадцать – это сопливый мальчишка, а девушка уже готова взвалить и нести груз семьи. Она будет мучиться, плакать, а сердце с успехом заглушает разум.

– Скажите, Лео использовал какие-то увеличивающие притяжение артефакты? – я вышла из тени и встала перед креслом дона Цунхве. Раз уж прятки кончились.

– Нет, – ответил старик и вздохнул. – Лео на редкость смазлив и обаятелен. Лучше бы ему досталось больше магии, чем гладкая рожа! Но и внешность капитал, если им правильно и вовремя распорядиться.

Я поверила ему. В словах старого артефактора звучала подлинная тоска. Единственный внук, а магия уходит из рода.

– А что такое манорит? Монитор? – слово звучало как-то иначе, но старик понял.

– Минора́т. Чему вас только учат? – возмутился дон Цунхве. – Право наследования, при которой всё имущество целиком переходит к родственнику младшего возраста по сравнению с другими наследниками. Иногда его ещё называют «правом младшего». Ну, про майорат-то ты слышала, надеюсь?

А! Ну да, логично, при майорате все достается старшему сыну, при минорате младшему.

– Зачем это делают? – продолжил дон Филикус. – Старшие одаренные дети рано отделяются, имеют свои семьи и источник дохода, а младший получает родительское гнездо, дом или дело, обычно с обременением; например, это дело продолжать, не менять хозяйственную направленность поместья, не перестраивать дом, или наоборот, перестроить и отремонтировать, заботиться о родителях, домашних питомцах, старых слугах, и так далее. Что придет в голову завещателю. Это может быть как благом для наследника, так и огромной обузой.

– Спасибо за разъяснение, дон Цунхве.

Легче, правда, не стало. У отца нет сыновей, ни старших, ни младших. Поместье, скорее всего, он отпишет Сонике, если уже не отписал, она сумеет с ним справиться, а матери определит сумму содержания. Не слишком большую.

Жить будет можно, а роскошно жить – уже нет. Мама любит пофорсить, отцу всегда поперек горла были ее траты на модные наряды, шляпки, палантины и туфельки. Мама пришла бы в ужас оттого, как я одета: ни одного ярлычка от модного портного! Ни одной актуальной в этом сезоне детали. Я даже не знаю, какие каблуки этой весной в моде: толстые, тонкие, круглые или угловатые. Мне главное удобство, а не мода.

– Салли! Мы тебя потеряли! Простите, дон Мун Цунхве, – выглянула Ирма. – Леонард уже распорядился подать карету.

Патриарх благодушно кивнул.

– Ничего страшного, милая донья, мне было очень приятно с вами познакомиться. Я буду рад видеть вас обеих в своем доме.

Дон Филикус послал мне выразительный взгляд и ухмыльнулся. Ну да, расчет верный, он ничем не рисковал, откровенничая со мной. Скажи я правду, Ирма расстроится, Лео будет все отрицать, зато нашей дружбе придет конец. Не этого ли они добиваются? Друг без друга мы станем беззащитными, уязвимыми и безгранично одинокими.

Сволочи эти Цунхве, я не согласна отдавать подругу в гнездо змей и скорпионов.

Как я и ожидала, Лео снова начал преследовать Ирму, как осенью. Теперь к словам добавились цветочки, конфеты и безделушки. Ирма держалась стойко, но я видела, насколько ей льстит внимание первого самца на курсе.

Поэтому ничего не говорила.

Но взяла с нее честное слово, что никаких работ она делать для него больше не станет. Любовь – прекрасна! Она заставляет глаза сиять, спину выпрямиться, придает уверенности в себе, и вообще, полезна для магов, потому что страсти и эмоции напитывают внутренний резерв.

Только при чем тут начертательная магометрия? Жених не должен сидеть на шее невесты, пусть докажет, что не идиот. Зачем ей глупый и ленивый муж? Да и за свои выкрутасы он должен быть наказан.

С этим Ирма согласилась.

Объяснять материал? Ладно, пусть объясняет. Темы стали значительно сложнее. Все равно он ничего не поймет, да и вникать не захочет, Ирма уже имела настолько глубокие знания, что его глупые вопросы скорее будут ее раздражать, чем радовать. Пусть лучше злится, чем восторженно вздыхает.

Одногруппницы шипели, а некоторые, особенно одаренные, даже «разбираться» приходили. Ну, как пришли, так и ушли, нацепляв полдесятка плетений на буйную головушку.

Неимоверно бесит, если шнурки постоянно развязываются, а они будут развязываться. Или пуговицы так и норовят выскользнуть из петелек. А мантия постоянно цепляет на себя клоки пыли, спутанные волосы, сухие листья, фантики и прочие ненужные аксессуары, накрепко прилипающие к подолу.

Мы с боевиками научились справляться, что нам те соперницы. Главное, не забывать делать испуганное лицо и громко визжать, бегая по полю.

Май же! Цветущий май! А где цветочки, там пыльца, а где пыльца, там чихание и свербение в носу. А если еще налетают малюсенькие, но кусачие мошки в глаза и уши, так вообще хорошо. Есть отпугиватели насекомых, а есть приманка. И пусть спасибо скажут, что это не осы или шершни!

Еще очень помогала паутина. Идея мне в голову пришла на ужине у Цунхве. Я как раз про Линду думала. Паутина же почти невидимая, прозрачная, а на ней клейкие капельки. Очень клейкие. Вот убегаешь с отчаянным визгом, пытаясь якобы в кувырке подобие щита создать, а тем временем распускаешь связку заклинания – и оп-па! старшекурсники, с топотом и веселым гиканьем преследующие нежных бытовичек, вдруг запинаются и падают в пыль с грохотом шкафов. Ботинки приклеились, а паутина, хоть и невидимая, очень, очень прочная! Между прочим, в Чапилии коронационные плащи тамошним князьям из паутины ткут[1].

Сильные и ловкие боевики не могут понять, обо что и каким образом споткнулись. Там на полтора магеля заклинание, но я, думаю, даже восьмилапа бы удержало, если бы мы заложили сохранность подольше, чем минута. Истаяла паутинка, а мы уже убежали.

И никакие защитные амулеты и супернавороченые щиты не помогали! Навороченные, они же крепкие! Толстые! Мощные! Плетеные из усиленных жгутов маны и выдерживающие удар самого сильного стихийника. Что там, там лавину можно остановить, или сель. А чем толще жгут, тем больше зазоры в местах соединений. Мы туда ювелирно, быстро и незаметно научились пролезать, став проклятием и недосягаемой целью обозленных боевиков.

Теперь с полигона мы выходили красные после бега, потные, но довольные! Побегать-попрыгать очень полезно, когда много сидишь над книжкой.

Мастер Юфер долго приглядывался к творящемуся безобразию, хмыкал, мне кажется, догадался, но нашего секрета боевикам открывать не стал. Каждое занятие мы теперь получали заслуженный зачет, а злые лохматые ведьмы, бывшие в обычное время нашими однокурсницами, никак не могли взять в толк, почему мастер так веселится, выпуская нашу пару против боевиков. Довольная улыбка не сходила с лица мастера. У него основание появилось носом тыкать здоровяков, стыдить, подкалывать и всячески воспитывать. Чтоб не расслаблялись.

– Леонард настаивает на близости, – как-то задумчиво сказала Ирма, заплетая косу. – Говорит о губительности воздержания.

– Предохраняться не забудьте, – фыркнула я, а сердце заныло. Уж кого-кого, а Лео в воздержании заподозрить было нельзя. Просто он перестал мозолить глаза Ирме своими многочисленными подружками. Но встречался, по моим сведениям, сразу с тремя девчонками. – Кольцо он тебе уже подарил? Договор о помолвке подписан?

– Н-нет, – с неохотой признала Ирма, выныривая из розового тумана.