– Он мог поспорить с парнями. Мы с тобой единственные девственницы на курсе, вот и…

– Лео не такой! – вскинулась Ирма, но тут же плечи ее опустились.

Такой. Лео именно такой, и она это отлично знает. Пустой, шумный, как жестянка с камнями. Но можно осознавать недостатки и все равно любить. Хотя, на мой взгляд, хорошей порки ему не хватало намного больше, чем женского внимания.

Филипп тоже наворачивал круги вокруг, но мне было легче, я его не любила, и легко отшивала. Я никак не могла взять в толк, что ему от меня может быть нужно.

Таинственный минорат оказался именно тем, о чем сказал Филикус Мун Цунхве, правом младшего. Том законов о наследстве не дал мне ничего нового. Я в семье младшая, только чем мне владеть? Вот бы сундуком денег! У меня нет богатых неизвестных бабушек и дедушек, на старости лет вдруг воспылавших родственными чувствами. Да и не нужен мне сундук денег, откровенно говоря. После обучения я буду нарасхват, как и любой маг с дипломом.

Мы часто обсуждали наше будущее с Ирмой. Оно казалось абсолютно безоблачным. Бытовая магия, он же всеобъемлющая!

Хочешь, ателье открывай, хочешь, овощи на продажу выращивай, или цветы. Можно кафе или пекарню открыть. Гостиницу. Банное или прачечное заведение. Парикмахерскую, салон красоты. Магазин. Любой хозяин своего дела мечтает нанять мага-бытовика, без работы мы не останемся.

Вот идти к аристократам в дом не хотелось бы. Хотя бы и экономкой. Статус высокий, а все равно, прислуга, она и есть прислуга. Не хочется зависеть от фанаберий хозяина. Свое дело лучше.

Я была уверена, что Ирма вернется на свою ферму. Она тосковала по ней.

– Знаешь, отец не ответил ни на одно мое письмо, – она вдруг всхлипнула. Отец был против обучения и до сих пор не простил ей побег.

Я грустно хмыкнула. До чего же мы похожи! Только я сбежала от мамы. Отец был слишком занят и не писал мне, а Соника отделывалась короткими записками в духе «все живы-здоровы, дела в порядке». Мое обучение в академии не разожгло сестринской любви, Соника просто практична и заранее просчитывает выгоды от нашего родства.

Что толку писать о магии людям, никогда не чувствовавшим ее? Не выгнали из академии, значит, учись, авось что путное выйдет. Крыша над головой есть, кормят, учат, чего еще желать? Для дружбы и заботы у меня Ирма есть. И Дженни, хотя конечно, меньше, чем раньше.

Из нищих робких девочек к концу учебного года мы стали уверенными в себе отличницами, нас уважали однокурсники и хорошо относились профессора. За исключением пары преподавателей, считающих, что девушки и магия понятия не совместимые. Но они ненавидели и бедных, и богатых, так что особенно обидно нам не было, Клементина и Глория по пять раз ходили пересдавать защитную магию и магометрию, а нам посчастливилось с первого раза.

В дом Цунхве Ирму больше ни разу не пригласили, она расстраивалась. Дата помолвки повисла в воздухе. Я утешала ее. Почему она решила, что к ней должны хорошо относятся те, кто не должен даже замечать? Потому что она умная, добрая, искренняя? А их это разве интересует? Им происхождение нужно, порода. Ну, и от денег Цунхве бы тоже не отказались.

Вон, Клементина в приданое принесет мужу поместье и крупную сумму денег. У Глории были мельницы, озеро и лес. Да даже ферма, как у родителей Ирмы, это очень приличное, достойное приданое. Только ферма не сапожки, за три месяца на нее не накопишь, мы самые настоящие бесприданницы. Хоть и немного приодевшиеся.

Хорошо, что была Дженни и выходные!

– Цунхве? – презрительно хмыкнула Дженни. – Гнилая семейка, ты бы держалась от них подальше.

Ирма открыла рот. Она не ожидала такой резкости, но Дженни никогда не сглаживала слова. Мало еще королевой побыла, наверное.

– Филикус Цунхве председатель Гильдии артефакторов, – объяснила Дженни. – Он ужасно не любит талантливых мастеров, особенно тех, кто умнее и способнее его отпрысков. Жаба его душит, понимаете?

Профессору Ямбиру он много крови попортил, писал гадкие отзывы на его изобретения, патенты задерживал, аспирантов его гнобил… много чем прославился. Зато после зачистки Чародейного леса попытался примазаться к выпрямителю, дескать, он первым сделал прототип, который и использовал профессор. Пришлось жестко дать по рукам. Из придворных артефакторов его, разумеется, никто не погнал, только и приличных заказов корона больше не доверит. Даэнир весь поток государственных заказов направил в «Артефакториум», мимо гильдии.

– Воображаю, как это понравилось Цунхве! – выпалила я, чуть не подпрыгивая. Так их!

Дженни ухмыльнулась.

– Совсем не понравилось. Он теперь только освежители воздуха делает да мухоловки. Его спасает то, что профессор Рамбальд человек не публичный и не собирается тратить время на обличение и месть. Не таскается по приемам не капает ядом на ценный наборный паркет. Он работает, изобретает. А Цунхве пусть пыжится. Очень посредственные артефакторы, между нами говоря. Ремесленники, несмотря на свою многовековую историю. Младший вообще на бытовом учится, как мне докладывали.

Ирма густо покраснела.

Дженни подняла брови.

– Мне о чем-то нужно знать?

– Пустяки, – быстро сказала Ирма.

– Мы же с ним в одной группе учимся, – выдала я не секретную информацию. – Да ты его знаешь! Это же наш Лео! Забыла?

Дженни захохотала.

– Ах, тот самый, с которым мы ходили на Эллибет смотреть? Племянник помощника бургомистра? Прости, Ирма, я забыла, что он тебе нравится. Боги, года не прошло, а будто давным-давно было! Там еще были Фил и Реми, точно. Реми за мной еще ухлестывать пытался.

– Кто пытался ухлестывать за моей женой? – вошедший Даэнир сурово нахмурился.

Мы подскочили и согнулись в реверансах.

– Встаньте, доньи. Кстати, давно хотел спросить, – Даэнир вдруг поднял брови. – Вас не давит?

Я бросила недоуменный взгляд на Ирму, но та пожала плечами.

– Аурой, – объяснила Дженни. Она подошла к Даэниру и чмокнула его в щеку. – Я совсем не чувствую, и Дэн отпускает контроль, а так-то от него в обмороки валятся. Он же черный, и очень сильный.

Мы с Ирмой переглянулись. Точно, Реми же говорил об этом, когда наши вертихвостки примерялись к трону. Но никакого страха или отторжения Даэнир у нас не вызывал. Это же муж подруги! Красивый мужчина, спору нет, приятный, дружелюбный и совсем не страшный. Муж подруги все равно, что брат. Старший брат, спокойный и уверенный в себе. Я бы мечтала о таком брате.

– Я ничего не чувствую, – призналась Ирма. – Вроде ощущение легкого сквозняка, но скорее, приятное. Освежающее.

– И я не чувствую. Но я в академии рядом с Мар Абеши прошла и тоже ничего не ощутила, а говорят, он очень сильный, – немного смутилась я.

– Когда? – спросил Даэнир. – Когда прошла мимо Абеши?

– Зимой, когда его с кафедры выгнали, – с обидой сказала я. – И из общежития, а Линду чуть не убили! Она у нас две недели жила.

– Дон Меер говорит, что его найти не могут, что-то они тогда не выяснили. И кардинал его ищет, и у храма тоже вопросы возникли, – задумчиво сказал король.

Дженни сделала такое безучастное и равнодушное лицо, что я сразу поняла: она что-то знает. Надеюсь, у магистра все в порядке.

– Интересно, – хмыкнул Даэнир. – Позвольте кое-что проверить?

Даэнир взял за руку Ирму, сосредоточился.

– Как? – спросил он с интересом.

– Сквозняк усилился, но ничего неприятного, – ответила Ирма.

Даэнир выпустил ее руку и взял мою. Дженни следила с интересом.

– Ничего, – я качнула головой.

– Совсем-совсем? – поразился король.

– Совершенно ничего.

– Дженни, у тебя удивительные подруги! У всех устойчивость к черной магии! Аристократы бледнеют и потеют, говорят, что слышат потусторонние голоса и ледяные пальцы на шее, а им хоть бы хны! – развеселился Даэнир. – Ты специально таких подбирала?

– А то! – довольно фыркнула Дженни.

– Они не хотят на темномагический факультет перевестись? В Аминуэйс?