Отчего так холодно? Я чихнула и проснулась. Это не лапки Линды, это меня разбудить пытались, потряхивая за плечо! Над кроватью нависла черная фигура.

– Тихо! – крепкая ладонь зажала мне рот. – Тихо, это я, Эммет.

Бессильной лужей я стекла на подушку и перевела дыхание. Сердце до боли колотилось об ребра. Так и умереть можно!

Эммет снял капюшон и встал на колени рядом с кроватью, взял мою руку, прижал к свой щеке. В темноте блеснули глаза.

– Я истосковался. Салли, ты станешь моей женой? Я не могу без тебя.

Меня враз облило густым жаром, от пяток до корней волос.

– Да, – выдавила я и подумала, что мне это снится. Да, скорее всего, снится. Как он мог так быстро оказаться в столице, когда он в поместье? Хороший сон. Во сне можно и признаться без стеснения. – Эммет, я тебя люблю.

Горячие губы коснулись центра ладошки щекотным поцелуем.

– Ты не будешь возражать, если мы поженимся прямо сейчас? Без гостей, шумихи, угощения и всего прочего? Я знаю, девушки хотят пышную свадьбу, это может тебя обидеть…

– Ни капельки! Я согласна! – засмеялась. Такое предложение можно получить только во сне. – Мне не нужны никакие гости! Ничего не нужно, только ты!

– Салли, любимая!

Поцелуй был жарким, но коротким. Эммет встал и развернул широкий теплый плащ, подбитый мехом. Я захихикала и попыталась встать. Не каждый сон тебя похищает тот, кто нужно!

Эммет помог мне подняться и закутаться, нашел под кроватью мягкие тапочки, заботливо поправил капюшон.

– А как мы?.. Там гвардейцы, – кивнула на дверь.

– Не беспокойся, любовь моя! – Эммет открыл створку окна и в него тут же пролезла узкая знакомая морда, скалясь в сорок клыков.

– Люсинда! – тихо и радостно взвизгнула я. О-о, так холод мне не приснился? Эммет и правда прилетел на виверне? Влез в окно? Не может быть! Магистры по окнам не лазают.

– Прошу, солнце мое, транспорт подан, – Эммет подхватил меня на руки и выпрыгнул в окно.

– А Люсинде не тяжело? – забеспокоилась я, не пытаясь выпутаться из плаща.

– Ты легкая, как солнечный свет!

– Можно было выразиться не так поэтично: я сильно похудела.

– Толстая или худая, ты все равно остаешься сама собой! – Эммет прижал меховой сверток со мной к груди. – Счастье мое!

Люсинда муркнула и взмахнула крыльями, отчаливая от карниза.

***

Храм – дом бога, а у него нет приемных часов, храмы в Кэллавейне открыты круглые сутки. Высмотрев первый попавшийся купол, Эммет направил Люсинду туда.

Мелькнули земные плоды на фронтоне, колосья, грозди винограда и овощи, свитые гирляндой. Перед храмом на постаменте возвышалась бронзовая упряжка волов с могучей фигурой за ними.

– Ты не против Пахаря, дорогая?

Мне было абсолютно все равно, пахать можно и на ниве просвещения, и где угодно.

Дежурный жрец испуганно моргнул, когда Эммет ввалился в храм, держа меня на руках.

– Я похитил эту девушку и желаю заключить брачный союз!

– Эммет, не время шутить, он стражу вызовет! – зашептала я, стукнув его кулачком по груди. – Поставь меня!

В тапочках и ночной сорочке, лохматая, бледная, действительно напоминаю жертву заточения и насилия. Не похожа я на счастливую невесту.

– Простите его, старший брат, это неудачная шутка. Я с радостью стану его женой!

Жрец посмотрел на меня, на магистра, вздохнул и пригласил нас к Неугасимому огню, проворчав что-то о безголовых девчонках, сбегающих из дома со всякими проходимцами.

– Слышал? Ты – проходимец! – рука Эммета крепко держала меня за талию, а внутри лопались пузырьки предвкушения.

– Согласен быть кем угодно, зато твоим мужем! – шепот обжег мне ухо.

Откуда и силы взялись! Я даже стояла у Огня довольно твердо, глядя, как искры пляшут у Эммета глазах.

Кому нужны долгие церемонии? Уж точно не жрецу ночной порой! Наставление супругам уместилось в минуту, согласие прозвучало одновременно и уверенно. Жрец обвил наши запястья лентой и сунул наши сцепленные руки в огонь. Лента вспыхнула и сгорела начисто, без пепла и совершенно безболезненно.

– Ваш союз угоден Пахарю, – проворчал жрец, смягчаясь. – Браслеты есть?

– Родовое кольцо! – Эммет достал из нагрудного кармашка перстень с квадратным темно-красным камнем. – Никто, кроме тебя!

Холодный тяжелый перстень скользнул на палец, потеплел и плотно обхватил фалангу.

Жрец уважительно кивнул.

– А у меня нет кольца, – расстроилась я на секунду. – Ой, сейчас!

Быстро провела рукой по растрепанной косе, собирая волосинки в тонкий жгутик. Свернуть колечком, укрепить и надеть на палец мужа. Ну, какое уж вышло. Эммет улыбнулся, а жрец снова кивнул.

– Нам нужно свидетельство храма, – напомнил Эммет.

– Конечно, пройдемте.

Мы отошли от Огня к самой обычной конторке. Жрец достал бланк и заскрипел пером, выводя в пергаменте название храма и дату обряда.

– Ваши имена?

– Эммет Мар Абеши.

– Солейн Фада Данкала-Далосса, – добавила я.

Жрец выронил перо, перевел выпученные глаза на меня на Эммета, снова на меня.

– Это касается только нас двоих, благословение Пахаря получено, чего вы ждете? – жестко сказал Эммет.

– Черный… в нашем храме… – жрец вытер пот со лба рукавом облачения и сотворил обережный знак. Затем взял себя в руки и дописал документ четким красивым почерком. Открыл толстую храмовую книгу, перенес туда запись. Мы расписались.

Голова начала кружиться, Эммет прижал меня к себе сильнее.

– Поздравляю, магистр Абеши, поздравляю, донна Абеши, – жрец запер конторку на ключ, протянул мне свиток. – Настоятель мне не поверит!

Эммет снова подхватил меня на руки. Больше нас ничто не задерживало.

Мы вышли на площадку перед храмом. Люсинда устроилась клубком на спинах у бронзовых волов и приподняла голову, зашипев.

– Люсинда, побудь там! Вот постоялый двор! – Эммет зашагал широкими шагами вперед. Прижался к моему вспотевшему лбу губами. – Зачем ты магичила, радость моя? Не нужно было! Ты слабая еще.

– Обряд же, – упрямо прошептала я. – Хочу, чтоб все было правильно.

– Будет тебе все правильно!

Трактир был солидным трехэтажным строением, с каменным цоколем с балками, крашеными в красный цвет. В зале посетителей было немного по ночному времени, догуливала пара компаний. Очевидные крестьяне, приехавшие продать урожай, да кучка мужчин неопределенного образа жизни. Зевающая подавальщица лениво протирала столы.

Эммет стукнул золотым по стойке.

– Самую лучшую комнату для меня и моей жены! Ванну и ужин. И поднос сырого мяса ломтями поставить перед волами на постамент!

Крестьянин в углу крякнул удивленно.

– Эй, городской! Волы мясо не едят!

– Тебе что за дело! – осадил его товарищ. – Это же считай, не волам, а Пахарю подношение! Чай, не брюква!

Трактирщик посмотрел на наши сплетенные руки, на свиток с храмовой печатью, и расплылся в умильной улыбке. Глупцы в столице трактиры не держат.

– Дона и донну можно поздравить со счастливым событием?

– Да! Мы только что поженились! Всем вина за мой счет!

Трактир огласился воодушевленными пожеланиями счастья, здоровья и большой семьи. Служанки побежали наверх с постельным бельем и полотенцами, слуги потащили ведра с кипятком.

Таких огромных кроватей я в жизни не видела и удивленно расширила глаза. Эммет внес меня в комнату и аккуратно положил на кровать. От ванны я отказалась, а Эммет удалился за дверь, откуда сразу послышался плеск воды.

– Поздравляю, донна! – служанка водрузила заставленный едой поднос на стол и хихикнула. Свечи, цветы, фрукты, вино, мясо. Ничего не забыли.

А у меня вдруг застучали зубы. От переживаний, от самого факта свершившегося обряда, от страха… вдруг я разочарую Эммета? Я же слабая, некрасивая, да еще и девственница. Неумеха. Как только презрительно не склоняли нашу невинность в академии! Только самые страшные чувырлы не могут себе найти партнера. А в любви важен опыт. Опыт наслаждений, прикосновений, поцелуев… то, чем я похвастаться не могу. Мне нечем удивить магистра. Я конечно, знаю, что сейчас произойдет, но лишь теоретически.