Цунхве и вовсе остались чистенькими. Повезло. А так хотелось их со двора погнать.

– Ладно, – вздохнула Дженни. – Я поговорю с Салли. Брачный договор составлен?

– Черновик, – дон Меер подал папку.

– Уйдите с глаз моих! – распорядилась королева.

Дон Меер почтительно поклонился. Злится ее величество. Даэнир не ошибся с супругой. Она отлично понимает, что король не может думать о каждом жителе, он должен думать о важном для страны. Просто Эухения еще молода и неопытна. Позднее она и задумываться не станет.

***

Моник гневно отбросила гребень. Горничная покорно подняла, положила на столик, безмолвно встала, сложив руки под передником.

– Ты мне больше не нужна сегодня, – отрывисто приказала Моник.

Горничная присела и тихо вышла, прикрыв дверь.

На гребне, крупном, дорогом, из черепахового панциря, змеилась свежая трещина. Как и в ее жизни. Ведь все было так хорошо! И когда стало плохо?

О, не тогда, когда уехала Руперта. Она дура. Красивая дура. Моник отлично знала привычки и обычаи в доме графа Диакумбо, и нисколько не завидовала сестре. Откуда знала? Так граф приезжал не один, у него кучер есть, и лакей выездной, или хотя бы оруженосец, егеря, если граф взбредет в голову прокатиться верхами. Заимка у графа в лесу. Не так далеко от их полей. А красивые девушки и в деревне пропадали.

А люди очень разговорчивые, если к ним с уважением да с вином. И обскажут и предупредят.

Моник с детства усвоила простую истину – ласковое телятко двух маток сосет. Она была не самой красивой, не самой талантливой, зато милой и послушной. Приветливой и заботливой. Она была неизменно вежлива со слугами, всем улыбалась и люди улыбались ей в ответ. Истеричную нервную мать Моник почти презирала. Но помогала ей ухаживать за ногтями и укладывать волосы. Это полезное умение, пригодится. А матушка становится чуточку добрее.

Руперта, кроме себя, никого не видит, дылда Соника вся в папочку, прямая как палка, и грубая, как матрасы в деревенской усадьбе. Вот она, Моник, нежная и хрупкая, а сладкую булочку она за столом с ласковой улыбкой отдаст Сонике, ей ведь больше хочется. Потом в кухне, кухарка, умиленная похвалами ее готовке, даст ей еще три. И дар у нее есть.

– Ну, хоть эта не никчемная! – сказала матушка после проверки, прищурившись на сертификат.

Маг в семье, прибыток в дом. Запись в Реестр магов. Пособие от королевства, налоговые льготы, шанс родить одаренного ребенка. Она завидная невеста, может выбирать.

Моник хорошо подумала, поговорила с людьми. Она это умела, как можно было не ответить на вопросы такой миленькой кудрявой девчушки с серьезными глазами и нежной улыбкой?

Десять искр это выбор трех факультетов. Алхимический, бытовой или зельеварный. Вонючие колбы с ретортами, вечная уборка или зелья? С ее уровнем силы только научишься полы мыть да пыль смахивать. Бытовая магия удел простолюдинов, а она дворянская дочь! Не служанка, а будущая хозяйка дома.

Она бы выбрала зелья. Полезное умение. Добрый аптекарь показал ей учебник, и у Моник сразу заболели все зубы. Очень сложно! Очень долго, очень трудно, и ответственность какая! Так и румянца можно лишиться, если это все учить!

С другой стороны, в академии можно присмотреть хорошего жениха. Стоит постараться. Но для этого надо выглядеть не посмешищем. Как она покажется в академии? Ни приличного гардероба, ни компаньонки, ни кареты с лошадьми. Они слишком бедны, чтоб оплачивать ей достойную жизнь в столице все время обучения. А встречают по одежке.

Отец мямлил про неурожай, мать снова промотала деньги на хозяйство, купив дорогие ароматы из Чапилии и очередное платье.

И дура Солейн, облизывающая ее завидущими глазами. Как посмела эта дрянь назваться ее именем? Моник никогда не стала бы таскаться в школу, где рядом за партой может оказаться простолюдин!

Из шумного Цехейма пришлось уехать, и Моник с радостью организовала травлю идиотки, посмевшей опозорить их. Это ее все любят, а Салли все ненавидят. Она тупая, мерзкая и отвратительная.

Если учеба отпадает, то надо сосредоточиться на поиске мужа. Как в деревне искать партию?

Оказалось, даже проще, чем в городе. Все друг друга знают, кто чем дышит, кто бьет жену, кто изменяет, кто хороший хозяин, а кто вот-вот разорится.

Граф Диакумбо, невидный и облезлый, ее не впечатлил. Зато титул. Земли. Пожалуй, она бы отбила у сестры этого графа, но кроме умения разговаривать, она умела и слушать. Задавать правильные вопросы. И подслушивать тоже. Слуги докладывали о разговорах гостей с большой охотой. А выводы она делать умела.

Сестре она перестала завидовать сразу же. Нет-нет, ей такого не надо! Властная крикливая свекровь, развратный и пьющий муж. Она умная, она выберет правильно. Пусть Руперта будет графиней. Подумаешь, граф не первую ее уморит, уже трех жен в могилу свел. Моник со всем пылом помогла сестре готовиться к свадьбе и помахала ей белым платочком вслед.

Терпеть истерики матери становилось все сложнее, и добросердечная Моник, неукоснительно навещающая старушек и болящих соседей, наконец нашла достойного кандидата.

Спокойный сорокалетний вдовец с двумя детьми, большое доходное поместье, крепкое хозяйство, и никаких свекровей, теток и золовок. Идеальный вариант! Она станет единственной хозяйкой в собственном доме! Она маг, кто откажется от одаренного наследника? И она так любит детей! Так любит! Они станут лучшими друзьями.

Тихой улыбчивой змеей Моник вползла в чужой дом и начала его переделывать по своему вкусу. Зачем кричать, если слуги понимают звон монет лучше? Преданные хозяину слуги были выставлены вон. На пенсию, конечно же, на пенсию! Нельзя же требовать службы от пожилых людей? Им помогать надо! Я займусь, дорогой. Не беспокойся.

Дети немного отбились от рук, ее это волнует, она, наверное, слишком потакает их шалостям. Но она их так любит! Совершенно не может быть строгой. А мальчику требуется крепкая рука. Вот маркиз Далоа своего отправил в кадетское училище, это респектабельное заведение, где из него воспитают настоящего мужчину.

Пасынок был отправлен в училище на другой конец королевства. А уж как там будет справляться изнеженный и балованный десятилетка, ее не заботило. Таким же манером и падчерица была отправлена в самый лучший пансион, со строгими правилами. Где учат немножко, а дрессируют жестко, с розгами и карцером.

Осталось только родить мужу ребенка, но это почему-то пока не получалось.

Конечно, она знала, что дура Солейн сбежала из дома. Пусть. Ее обратно никто не примет. Ни мать, ни отец, ни сестры. Пусть хоть сдохнет в канаве.

Соника сообщила в письме, что Солейн приняли в академию. Моник это не встревожило, поступить – не значит закончить. У дуры же всего четыре искры, как ее могли принять? Наверное, взяли служанкой.

Жизнь была такой приятной, комфортной и размеренной. Муж ее обожает, служит в столице, полгода там, полгода в поместье, она не успевает заскучать. Человек без дара, но на доходном месте, в королевской канцелярии, выписывает пропуска по спискам допущенных ко двору.

И как-то за воскресным обедом муж вскользь упомянул, что некая Солейн Фада имеет постоянный пропуск во дворец.

Моник сама не знала, чего ей стоило сохранить беззаботное выражение на лице. Да, это ее сестра, она студентка. Конечно, у них самые лучшие отношения! Они же одна семья! Пригласить? Но у Солейн столько занятий, разумеется, дорогой, я напишу ей.

Конечно, она и не думала писать и приглашать дрянь к ним в дом. Это ее дом! И ее муж! И тут будет сидеть эта дура, хвастаться знакомством с королевой? Да как ей вообще это удалось? Моник даже заболела от острой зависти. Ее тошнило, рвало, она вся пожелтела. Муж понадеялся на наследника и увез ее в поместье.

Надежды оказались тщетными, а Моник придумала, как отомстить. У дуры четыре искры. Значит, надо ее выгнать из академии! Все знают, нижний предел для поступления шесть искр. Жалоба в министерство магического образования возымела действие, поступлением Солейн заинтересовались.